ФРОНТОВОЙ «ФИКС ПРАЙС», ИЛИ ЗАЧЕМ ЗОЛОТЫЕ ЗУБЫ НА ВОЙНЕ
Не стану скрывать, иной раз испытываю отдельное высокохудожественное счастье во время вылазок на фронт с теми, кто никогда не собирался становиться военным. Профессиональная солдатская среда имеет свои строгие иерархии, она снабжена собственными чувством юмора, харизмой, моделями поведения в тех или иных ситуациях. Модели эти плюс-минус являются схожими от подразделения к подразделению. При наличии, конечно, определённых специфических «отклонений», обусловленных, разумеется, неоднородностью самих родов войск. У ракетчиков свой вайб, у сапёров — свой, у тыловиков — свой, но при этом общая парадигма понятна и однолика для всех. Другое дело — добровольцы и «выпускники» так называемого проекта «К»…
Сегодня Добровольческий корпус русской армии — это действительно абсолютно уникальное сообщество яростно не похожих друг на друга персонажей, которых при обычном стечении обстоятельств сложно представить в одной компании. И дело вовсе не в региональном или конфессиональном компоненте (он и в классических войсках присутствует), а в бытийно-экзистенциальном. Добровольцы — это всегда люди категорически разных, иной раз взаимоисключающих по отношению к войне профессий (впрочем, как показывает жизненный опыт, лишних профессий на войне не бывает).
Это во-первых. А во-вторых, в своих публичных рассуждениях о ходе происходящего они не оглядываются на иерархию. Их взгляд на боевые действия иной раз наивен (с точки зрения академика). Но иной раз — пронзителен. Их невоенная незашоренность помогает свернуть горы самым неожиданным образом в самых неожиданных ситуациях. Именно поэтому не перестаю фиксировать их многочисленные портреты, написанные широкими мазками эпохи. Так что знакомьтесь с моим новым другом: позывной Прайс.
Прайс — круглолицый, в меру упитанный мужик лет 40, типичный краснодарский дальнобойщик. Слегка набухшее от бесконечных рейсов лицо, неспешная походочка, казачье-бравое пузико (да что я деликатничаю — совсем не пузико, а пузо, пузико — это у меня!), ну и самая блестящая деталь — золотые передние зубы. В общем, с виду этого моего ровесника героическим спецназовцем не назовёшь. Однако у Прайса на счету далеко не одна «госка» (так называют на солдатском языке государственные награды) и десятки единиц подбитой техники. И не только подбитой, но и героически затрофеенной, ну и, кроме того, заново введённой в строй (как-то Прайсу ещё во время знаменитой бахмутской мясорубки удалось угнать БМП-2 прямо с позиций противника).
«Вот, — смеясь констатирует Прайс, — выдала же система позывной» (это не секрет: тем, кто шёл на войну по проекту «К», позывные выдавал компьютер рандомно, так что выпасть, по сути, могло любое слово). Мой новый друг говорит это, форсируя за рулём «буханки» очередную донбасскую непроходимость. В этом регионе скорее песчаную, чем жирно-чернозёмную. Славянское направление, в отличие от того же Мариупольского (в своё время), не чернозёмно-степное — песочно-сосновое. У нас критически экстремальный выезд. Мы сопровождаем только что отработавшие четыре машины БМ-21 «Град», за которыми в эти секунды охотятся все ресурсы врага — беспилотные, артиллерийские, разведческие…
— Прайс! Вот это позывной! Почти что «Фикс Прайс»! — пытаюсь скаламбурить в попытке разрядить крайне напряжённую обстановку.
— Ну а что, — мой новый друг улыбается во всю ширь своей фирменной золотой улыбкой, — в принципе, можно и так!
И тут начинает ржать вся «буханка»…
Все мы знаем, что золотые передние зубы в народе так и называются — фиксой.
Так что его блестящая улыбка вполне соответствует каламбуру, который изначально тянул в лучшем случае на троечку, но преобразился в неплохую шутку за счёт реальных драгматериалов во рту собеседника.
— А у тебя давно золотые зубы? — вопрошаю сквозь всеобщий хохот.
— Да, с юности. Это семейное — у мамы такие же были.
— А девчонкам нравится?
— Да ты шо? Ешо бы! Три раза женат был!
И вот тут начинаешь задумываться, какой мелкий ты человек.
