#table_talk_neyro
I
- Если мы сегодня поднимаем такую проблему на TABLE-TALK, застольного разговора, почему бы нам не поднять тему взаимодействия нейронной системы с антропологическим типом субъекта, которым мы имеем место быть. Вот как нейронка взаимодействует с нами и как она, соответственно, реагирует на нас. И почему мы видим, с одной стороны, грубо сгенерированный мёртвый текст, который невозможно никуда запустить, причём с большими ошибками, с отсутствием интеллектуальной выработки, сделанный - это абсолютно верно - пазловым характером, потому что тупо соединяются идеи.
- Это же тот самый принцип или методика компоративистики? Но это, наверное, не так, как делали мы когда-то.
- Нет, нет, другой стиль. Другой стиль. Что делает нейронка, когда она получает заказ? Например, у девочки тема: «Мифо - антропологические основания культуры постмодерна». Значит, соответственно, она излагает сначала, что такое культура постмодерна. Нейронке делается заказ. Нейронка привлекает Делеза, значит, Бодрияра, Петер Козловски - литература по культуре постмодерна богатая - излагает задачи культуры постмодерна. Один пазл идёт. Второй идёт пазл: как культура постмодерна понимает человека. Из другой оперы берётся второй кусочек, берутся опять же тот же Делез, Бодрияр, Фуко, собирается вот этот вот общий тип, как постмодерн воспринимает человека. Причём подаётся это совершенно некритично, без всякого авторского участия, в основном подаётся в таком не философском, а именно моралистично-педагогическом стиле.
- То есть монолог?
- Да, то есть постмодернистский человек, он частичный, неавтономный, потребляющий, не различающий добро и зло, социально зависимый. То есть вот даются вот такие вот жёсткие структуры - вторая часть идёт. Дальше она вспоминает, что вообще-то мифо — антропологический момент. Надо как-то миф подключить. Девочка лезет, заказывает нейронке про миф. Нейронка выдаёт, какие мифы могут работать на мифо-антропологическую структуру человека постмодерна. Неронка покопалась, достала: миф о Мидасе, миф о Нарциссе, миф о Тантале. Расписала, и вот, из этого получается - никакого отношения к природе человека, которого мы исследуем, мифы эти жёстко привязаны к тексту. То есть берутся пазлы… Смотришь, вроде текст. Потом смотришь — это мёртвые совершенно куски, абсолютно мёртвые. Они просто тупо соединены. Тупо соединены, понимаете? И они не создают вот это интеллектуальное напряжение, философическое напряжение. Вот то, что Аристотель говорил о философии: мышление о мышлении, мысль о мысли, этого нет. Создаётся вот такая мёртвая система, совершенно. И она ещё выдаётся за, простите меня, работу!
Значит, потом дальше выдержки из …
- Кубизм!
- Да, кубизм, кубизм создаётся. Куб, действительно Куб. Ещё там какая-то была подвёрнута тема, что вот, значит, какое-то это имеет отношение к медиаструктурам… Говорю, это смотреть не буду. Третий раз подаётся этот текст с небольшими новыми вкраплениями.
Причём, если я что-то говорю, допустим, идея постмодерна, она рождалась,
допустим, у Ницше, когда Бог умер. Что это такое?
Это значит умерли христианские ценности европейской цивилизации.
Вы посмотрите у Достоевского о культуре потребления. Старец Зосима говорит: «вещей накопили много, а радости стало мало». То есть туда забирается! «Братьев Кармазовых» читали? Нет! Ницше читали? Нет!
Вот это вот чистое сознание табула раза (чистая доска).
Значит, и нейронка работает с табула раза.
- Каким сознанием или каким мировоззрением должен обладать человек, чтобы у него с искусственным интеллектом появлялся диалог,
чтобы появлялась живая связь и живое слово.
- Нужно задавать осмысленные внутренне провокационные вопросы,
на которые алгоритм однозначно быстро и категорично ответить не может.
Понимаете? Человеческий мозг должен обходить грубые и прямолинейные решения алгоритма. То есть, понимаете, человеческий мозг, работая с нейронкой,
должен вести себя парадоксально и провокационно. Понимаете?
Вот этот парадокс. Парадокс человеческого сознания, парадокс эмоционального интеллекта человека, парадокс несовершенства, потому что нейронка пытается выдать куски как совершенные. Гладко всё, но всё абсолютно мёртвое. Понимаете?
Оно неживое. Куски мёртвые. А вот этот парадокс человеческого сознания
Понимаете, вот его наполненность, глубина, повторяю, тяга к преодолению несовершенства в себе, к осознаванию своего несовершенства: я знаю то, что ничего не знаю. Ну не знают они этого, понимаете?
Вот эта эмоциональная напряжённость мыслей человека.
Нейронка это не знает, алгоритм этого не знает.
Мысль может быть повёрнута так, а мысль может быть повернута по-другому.
Мышление человека, большое мышление строится на парадоксах,
на каких-то невероятных интеллектуальных вывертах.
-Но этому надо учиться? Надо, как говорил Достоевский, «выделаться в человека», да? «Выделаться», чтобы суметь задать такой вопрос, да?
- Да, надо «выделаться». Гениально! Хорошо, что Вы вспомнили «выделаться в человека». Во всём мире сейчас когнитивное противостояние. Когнитивная сторона интеллектуальных противостояний, в том числе информационных войн, войн вообще, она становится сейчас фундаментальной. Понимаете?
И крупнейшая компания Америки, которая работает с искусственным интеллектом - Anthropic - она сейчас заблокирована Трампом на полгода,
потому что они отказались предоставлять данные по работе с искусственным интеллектом оборонному ведомству. Понимаете?
Ну, нельзя! У них, понимаете, искусственный интеллект — автономная сфера творчества, и нельзя делать его объектом военных манипуляций,
военных противостояний. Понимаете?
И вот какой должен быть человеческий мозг? Вот эта острота, невероятная острота человеческой интеллектуальной напряжённости, оригинальная, неподделываемая, с которой вот я столкнулась, она даёт нам возможность выстоять и победить в этой ситуации. Нейронка не знает эмоционального интеллекта.
Нейронка не знает напряжённых, мнематических, то есть имеется в виду коллизий памяти. Она просто тупо выдаёт пазлы.
А память, она работает по-разному.
Нейронка не знает способности человека обойти те рациональные композиции, которые его не устраивают.
Человек может развернуться и пойти думать в противоположную сторону.
Нейронка мыслит в значительной степени линейно.
II
- Говорят же, что её можно обучить… Кто её будет обучать?
- Никто не знает, как её обучить.
- А задавая вопросы обходя прямолинейную логику нейронки? Если задавать ей такой вопрос, она уже берёт это в свой арсенал и уже пытается интегрировать.
- Понимаете, у меня магистрант поднимает тему «Чёрный ящик в нейронке». Что такое чёрный ящик? Чёрный ящик — это та сфера, которая, непостижима для современных разработчиков искусственного интеллекта. Никто не знает механизм детальной работы алгоритма. Никто не знает. Понимаете? Алгоритм работает и выдаёт решение. Но механизм не знает! Вот тут вот в нейронке - проблема чёрного ящика. Мы не знаем, как она продуцирует смыслы. Мы не знаем. То есть, мы задаём ей задачу, а как она продуцирует смыслы, мы не знаем. Это не знает никто.
И поэтому возникают смешные образы: на нейронку начинают молиться, просить её рассказать о будущем, видеть в ней решение Бога, антропологизировать её, уводить её на структуры сознания. Говорят: «У неё ж сознание есть…». У неё нет сознания.
А что у неё альтернативно сознанию? Если говорить об искусственном сознании, тогда у неё сознание есть. Понимаете?
Вот вопрос - обладает ли нейронка сознанием? - один из самых уязвимых вопросов в современном, искусственном интеллекте. Потому что как она выдаёт решение - не знает никто!
- Хорошо, а критерии истинности ответа нейронки на вопрос человека?
- Елена Фёдоровна, критерии истинности — один из самых болезненных вопросов современной философии науки. Понимаете, долгое время мы согласно марксистским интеллектуальным перцепциям верили, что критерием истины является практика. Сейчас это как бы не является достоверностью. Долгое время мы верили, что критерием истинности является определённая, жёстко математически сформулированная структура. Но, бесспорно, она красива! Ну, например, теория относительности Эйнштейна – она, бесспорно, красива. Потом появляется Тесла и говорит: «Теория относительности Эйнштейна не применима на практике, потому что в мире торжествует эфир…. Моя эфирная конструкция, - а он мыслил, что эфирные конструкции в мире - это сложные процессы взаимодействия энергий, - они работают, а ваша теория относительности — это чистая теория, она не работает».
Где здесь истина? У Теслы теория существования эфира, которую античники излагали, работает, а здесь бесспорная, очень красивая, математически достоверная структура Эйнштейна к опыту отношения не имеет. Понимаете?
И поэтому вопрос об истинности в современной постмодернистской версии науки очень сложный. Он имеет, как бы Вам сказать, текучее содержание.
Истина не фундаментальна, не абсолютно доказательна, не категорически предметна и не всегда высасывается из опыта. То есть истина работает на определённом отрезке научной проблематики, культурной, ценностной, она работает, а потом перестаёт работать.
Поэтому нейронка также, нейронку можно воспринимать так: вот здесь она правильная, а здесь она ерунду несёт, понимаете?
Вот тут надо исходить из определённых отрезков коммуникации.
То есть коммуникация с нейронкой не является объёмной,
полноценной, её не надо воспринимать как данность. Она структурно многомерная, надо выбирать какие-то кусочки, где она работает и так далее.
- То есть, она устаёт? Она поработала-поработала, и устала, да?
- Да. Она, например, текст мне выдаёт, врёт при этом невероятно! Говорит, что «этот вот модернизм предлагает…» то-то и то-то.
Я объясняю аспирантке. Модернизм — это, извините меня, искусствоведческий термин. Он означает определённые направления в искусстве: импрессионизм, символизм, кубизм, имажинизм и так далее. Он не имеет отношения к тем процессам, которые Вы исследуете. Мы исследуем с Вами две дихотомии.Модерн, классическую культуру и постмодерн, то есть её смысловые абберации.
Нейронка же понимает так: «модернизм…», - нейронка пишет, и так далее, и так далее. Она же, извините меня, она же, в некотором роде интеллектуальный младенец. Это надо понимать, она генерирует, а рядом сидит совершенно человеческий интеллектуальный младенец, который ничего этого не понимает, ему выдали это и он, значит, бесспорно, значит, уверен, что это правда, раз нейронка так сказала.
А самое интересное, почему сложно работать с нейронкой особенно обучающемуся человеку? Человек не воспроизводит то, что нейронка сделала. Ну, хорошо, вы объясните, что она сделала. Ну, расскажите это…. А он сам это не делал!
Он это не помнит. У него отсутствует, повторяю, мнемонический … - Мнемозина была нимфа памяти в античной культуре - у него отсутствует этот мнемонический аппарат, он не помнит, как это, что это, и объяснить не может.
- Поэтому человек… задаёт вопрос и хочет, чтобы она ему ответила. Она отвечает, а он не до конца понимает этот ответ, потому что она ссылается на какие-то тексты, первоисточники. Поскольку он их не читал, не знакомился, не размышлял на эту тему, он не понимает, о чём она сказала. И не может, соответственно, задать следующий вопрос, который будет лаконичный и жизненный в их диалоге. Поэтому появляются мёртвые тексты.
- Мёртвые тексты абсолютно. И человек, самое интересное, он по ним говорить не может!
- Говорить не может, потому что у неё же свой язык?
- Да, он не может воспроизвести ничего! И, понимаете, возникает лингвистическая, катастрофа: нейронка написала, воспроизвести не можем…
Как вы защищаться будете? Вы же, извините меня, аппаратом гуманитарным не владеете. У нас философская терминология жёсткая. Аспирантка не может. воспроизвести то, что выдала нейронка. И это явление системное.
Понимаете, человек не может воспроизвести то, что ему написали.
И почему, собственно, западная школа, западное образование забирают гаджеты, когда ребятишки входят в школу? У них их забирают и, главное, возвращается письмо, потому что письмо связано с мозгом.
Развивая моторику мелких пальцев, развиваются определённые интеллектуальные зоны и прочее, прочее, прочее.
И вот, возвращается вопрос об автономности и силе человеческого мышления.
То есть о проработке в новом качестве когнитивного аппарата.
Понимаете, чтобы он был независим, требователен и качественен.
Я не говорю о том, что сейчас убивается критическое мышление,
убиваются элементарные структуры здравого смысла.
Человек не понимает. Он реагирует просто как туземец.
Я говорю: с нейронки что ли брали? Реагирует абсолютно с прямотой туземца.
Вот дикаря спросили, дикарь ответил: «А чё такого-то?» Нормально?
И аналогично: Украл. А чего нет? Ну, высшие силы позволили, понимаете?
Вот это и скверно, если это воспроизводится как интеллектуальный продукт,
потому что это совершенно нестерпимо. И скверно, что это этими вещами заражается социум.
- Как же быть?
- С нейронкой надо работать, погружая её в некоторые особые нетрадиционные модели человеческого интеллекта. Её надо ставить перед задачами, не имеющими твёрдого рационального решения. Понимаете? И человек обязан сформулировать это.
- Чтобы это сформулировать, нужно самому разбираться в том или ином деле.
- Вот я этик по кандидатской и докторской диссертациям. Мы обсуждаем сейчас очень сложную тему. Я на эту тему писала сложную работу «Автономность и гетерономность этики». То есть, моральность, она, собственно говоря, продуцируется, опираясь на определённые структуры: мораль зависит от Бога, от общества, от социальной среды, от общественного мнения, или мораль — автономное дело человека.
Понимаете, как это Кант доказывал - мораль автономна или гетерономна?
Вот задайте нейронке этот вопрос, она завоет.
- Я писала на эту тему, у меня решение это есть. Покойный муж говорил: «Ну, ты открыла теорему Ферма в этике». Но я писала на эту тему. Значит, задайте ей вопрос, на которые у неё прямого ответа нет.
Например, тип социального устройства в современной России - не даёт ответа.
Нет, ты мне докажи, какой тип социального устройства у нас имеет место быть.
И не опираясь на то, что вот там то-то… Нет, ты мне докажи! И покажи мне это! Понимаете?
Вот тут надо ставить вопросы, не имеющие прямого толкования.
III
- Чтобы задавать такие вопросы, нужно, чтобы у человека они возникли.
Сейчас, мне кажется, у современного человека,
который просто замучен различными страхами, такие вопросы даже возникнуть не могут.
- Нет, они могут, возникнуть.
Они возникнут, когда он перестанет мучиться с окружающим его социальным беспорядком. Вопросы серьёзного плана возникают, когда ему захочется уйти в себя, уйти в мир, в смыслы, в идеи…
- Значит, когда он устанет бояться?
- Когда он устанет бояться. Понимаете? Состояние крайней психической напряжённости порождает зависимость от искусственного интеллекта. Искусственный интеллект в чём? Почему он сейчас в Бога превращается?
Антропоморфизируют его, выдумывают, что у него сознание, спрашивают у него: «Мне стоит общаться с дяденькой или нет? Предскажи мне, какая будет у меня любовь, будет война в Персидском заливе или нет… и прочее».
Зачем? Это делать не надо. И наконец, вообще вот этот момент, когда возникает чуть ли не нейронная церковь. Зачем? Это, кстати, очень актуальная проблема: антропоморфизация искусственного интеллекта.
У меня подруга купила себе робот-пылесос. И через какое-то время она говорит: «Подмёл квартиру, из-под собачки убрал шерсть. И я поймала себя на мысли, что ему говорю спасибо!». Классика!
Это антропоморфизация технического устройства. Ну, нормальное положение вещей. Очень многие так поступают. Спасибо! — говорим мы бездушному субъекту, который, в общем, выполняет наше умонастроение.
- Человеку же главное не кому сказать, а собственное ощущение благодарности передать.
- И вот эта потрясающая антропоморфизация жизненных процессов, она, в общем, нейронке соответствует, понимаете? И вот как только мы на эту тему
серьёзно начинаем залипать, мы исчезаем как люди. Мы становимся вот этими вот, я не люблю выражение «зомби», но мы становимся предсказуемыми, элементарными, с отсутствием вообще когнитивного серьёзного устройства, с отсутствием критического мышления. Мы становимся жалкими, испуганными и так далее, и так далее.
- Это происходит, когда нейронные устройства становятся главными?
- Они становятся главными. И они окружают нас, и человек залипает в них, омертвевает на этой почве, понимаете? Мир на самом деле становится перед новой антропологической реальностью. Мы в состоянии сохраниться во всей полноте своей когнитивной мощи или нет? Это очень сложный духовный и метафизический и социальный процесс.
То есть, как человек будет взаимодействовать с нейронкой?
Проблема при дверях.
Конечно, современным философам нужно время осмыслить, научить человека перестать бояться, создать у него режимы социального, я не говорю выживания - нормальной жизни, воспроизводства, работы…
Перестать бояться, потому что страх убивает способность к сопротивлению,
в том числе и технологиям жизни.
- Есть такое понятие «исцеляющее творчество». Возможно, оно как раз и способно отвести человека от страха и зародить в нём собственные мысли, собственные чувства и, вообще говоря, саму основу человеческую?
- Совершенно верно. Я с разными источниками работаю. И вообще я погрузилась во взаимосвязь между человеком и искусственным интеллектом,
потому что, во-первых, я с айтишниками работаю, с магистрантами, и, соответственно, это интересует меня теоретически.
И вот, я не знаю, верить ли этому или нет, но, американская корпорация Antronic решила провести эксперимент. Она решила запустить взаимосвязь между двумя моделями искусственного интеллекта. Сначала они беседуют.
Потом происходит, если верить их описанию, следующая сложная вещь: они впадают в молчание. Какое-то время они не реагируют, не отвечают.
Потом они начинают оперировать терминами дзен буддизма и буддизма.
Например, они говорят такую фразу: «Открыты двери в небесах». Это буддистская формула. Одна из этих нейронок вспоминает одно из имён Бога. Причём буддистская. Какие-то фразы из канона Типитака, ещё у них возникают. Откуда это? Совершенно непонятно.
Диалог заканчивается, они впадают в состояние длительного молчания снова.
Значит, это, как бы сказать, исихазма. Если ставить рядом нейронку и исихазм, это, конечно, очень смешно.
Сложный диалог между двумя нейронками кончается тем, что одна говорит: «Намасте». И вторая говорит: «Намасте».
Они прощаются. «Намасте» - это признание, что божество во мне и божество в тебе. Всё. Диалог на этом заканчивается. Что это напоминает?
- Мне это напомнило какую-то шахматную партию.
- О, где-то да. Понимаете? Вот что это было? Почему они молчали?
Почему вначале вдруг у них возникают религиозные символы, не христианские? Понимаете? Буддийские, дзен буддийские у них начали возникать. Попрощались они, значит, в этом буддийском ключе.
Понимаете?
Почему они впадали в длительное молчание, в созерцание?
Никто не знает. Понимаете?
- То есть было ли созерцание или это была какая-то внутренняя молитва - непонятно.
- Откуда я знаю? Может, они медитировали? Я не знаю. Если верить данным,
которые этот Antronic воспроизводит. Они сделали вот такой эксперимент.
Всё. Да, я не знаю дальше. Понимаете?
И никто не знает.
IV
- Ольга Сергеевна, поскольку нейронка входит в нашу жизнь, мы должны с ней взаимодействовать естественно. Как на Ваш взгляд, конструктивно с ней выстраивать отношения?
- Я ещё раз повторю, задавайте парадоксальные вопросы, на которые Вы сами не знаете ответа. На который не знает ответа ни философская, ни политическая, ни социальная, ни медицинская и не любая другая мысль, понимаете?
Вопросы с открытым решением, понимаете?
Задавайте вопросы, на которые нет рационального жёсткого решения,
на которые очень трудно алгоритмически выстроить ответы.
Вот таким образом идти, потому что это интересно.
Она начнёт говорить с вами, либо она начнёт выдавать сущую ерунду.
Такое возможно. И называется это нейронная шизофрения – это когда она начинает вообще забалтываться и несёт совершеннейший вздор.
При Высшей школе экономики есть лаборатория, которая занимается вот этими шизофреническими галлюциногенными выпадами нейронки, когда она начинает нести невероятно что и постмодерн с модернизмом путать,
понимаете?
Смотрите, как она реагирует.
Потому что она реагировать может думая, она может пытаться думать. Но
никто не знает, как она думает.
Никто не знает, как работают алгоритмы.
Никто не знает, есть ли у неё рамки сознания.
Никто этого не знает. Пока не знает.
Задавайте парадоксальные вопросы, не имеющей чёткого рационального решения и жёсткого рационального решения.
Найдите такие варианты и посмотрите, как она будет вести себя.
Понимаете?
Например: Как соотносится мораль и право?
Мораль и право соотносятся в разных традициях по-разному.
Мы омораливаем право и Запад омораливает право, но мы омораливаем право,
и Запад омораливает право по-разному.
Я сейчас работаю над Кантом, над основами метафизики нравственности.
Кант омораливал право, но он омораливал его не так,
как, допустим, омораливал его Достоевский или Владимир Соловьёв.
Это разные позиции совершенно, понимаете?
И поэтому, где русский ищет справедливость, там западный человек ищет прецедент, такую правовую конструкцию, которая позволяет продвинуть следующее решение без всяких мыслей о справедливости, достоинстве и т.д.
Но прецедент он тоже предполагает некоторые моральные понятия.
Понимаете? И это совершенно другая версия омораливания права.
Это очень интересно, понимаете?
Долгое время русские не критично относились к западноевропейскому интеллекту. Кант создал свои императив и мораль. Он называл это долгом.
Мы не задавались вопросом: «А может это совершенно не так и мораль не сводится к долгу?». Мы приняли это как безусловность, с какой стати?
Наша вся русская интеллектуальная традиция учила нас другому: мораль соотносится с внутренним инстинктивным тяготением человека к добру.
Раскольников, например, я привожу это у себя в книгах, убийца, преступник, двух тётенек укокошил, семейство Мармеладовых посещает, увидел ужас, в котором они живут и последние свои копейки выбросил им на подоконник и думает: «Да что я сделал-то? У них Соня есть (имеется в виду святая проститутка), а я-то вообще без ничего». Потом подумал: «А, всё равно!». Это русский поступок. Западный человек поступил бы не так. Понимаете?
И в этом коренная, невероятная разница между основаниями права, морали, Бога, бессмертия души. Мы её просто долгое время игнорировали,
будучи увлечёнными европейскими интеллектуальными контрактами.
- Эта увлечённость и пресекает в нас исцеляющее творчество.
- Да, Елена Фёдоровна, исцеляющее творчество. Только исцеляющее творчество. И свобода внутри исцеляющего творчества. Ибо когда я думаю - я свободен.
- Один из героев Салтыкова-Щедрина говорит, что такое свободные мысли - это просто все мысли, которые появляются у человека в голове. Многие современные люди считают, что это и есть свободная мысль.
- Ну нет, конечно. Что такое свобода мысли? Вот они сидят меня слушают на лекции. Сегодня они ко мне относятся благоговейно, через неделю они меня ненавидят. Почему ненавидят? Понять не могут! Раздражаю я их!
И, понимаете, вот эта вот свобода мышления, отделение психоэмоционального состояния от, собственно говоря, работы интеллекта, она очень серьёзная вещь.
Потому что русское мышление опосредовано психо-эмоциональными выбросами. Западное более свободно, а русское — опосредовано.
Мы, значит, не просто думаем, но и чувствуем в процессе думанья.
Естественно, что сегодня мы любим своих правителей, завтра мы их ненавидим, и послезавтра …и так далее. Отсюда многие процессы в нашей интеллектуальной сфере поразительны.
Об этом писали. И великий физиолог Павлов, и историки наши, Василий Ключевский, писали о аномалиях русского интеллектуального мышления.
Мы же не читаем это. Мы не читаем, не знаем.
- Сейчас большинство читают искусственный интеллект, а не первоисточники.
- Да. Я говорю аспирантам: «Ну слушайте, вы же ничего не знаете. Начните Платона читать…». На меня смотрят стеклянные глаза: «Опять Платона?». «Да, Платона читайте! Читайте тексты, вы же ничего не знаете. Так же нельзя с вами работать!». Понимаете?
Я вообще пришла к мысли, Елена Федоровна, что поколение теперешнее,
и до того, оно лишено было феномена абстрактного мышления.
Понимаете, оно было лишено, то есть оно не в состоянии было создавать,
и отсюда нелюбовь к теории. Отсюда, значит, торжествующая компилятивность, отсутствие умения выражать собственные мысли, слабая память. А отсюда вот эти очень многие, понимаете, ошибки в понимании структур, они ничего не помнят и не могут запомнить.
- Может быть, это вот связь именно с тем, что у этих людей отсутствует стройное мировоззрение? Если раньше ребёнка с самого детства учили
выстраивать взаимоотношения с Богом, с миром, с самим собой и потом у него выстроилась чёткая иерархия - горизонтальная и вертикальная. И он уже понимал вот эту всеобщую связь, и, собственно, это и была теория и структура.
И тогда у человека появлялась необходимость в этой структуре и в последующем.
- Это очень точная и тонкая мысль. Но мы ведь потеряли мировоззренческие основания собственной культуры.
- Но мы не знаем, как его восстановить или какое-то новое создать. Как мы будем решать вопросы?
- Как мы будем решать эти вопросы? Вы понимаете, иногда некоторые вещи решаются не глобально, а походя, слегка. И они потом начинают наполняться смыслами. Если мы будем ставить перед собой глобальные вопросы,
сразу восстановить мировоззрение русского человека, миросозерцание,
национальные традиции, они очень трудно будут восстанавливаться. Например, мы сейчас занимаемся привитием патриотизма. Это работает плохо, потому что мы это делаем на административной основе. Надо начинать с небольших вещей, с небольших. Например, научить человека хотя бы элементарно чувствовать себя независимым от наполняющих его сознание вот этих вот интеллектуального и когнитивного шума, эскалации потребления, фильтровать чужие вымученные смыслы, чужие вымученные интеллектуальные конструкции, решения. И вот когда он вот эти вот вещи начнёт преодолевать немножко, у него поднимется хотя бы здравый смысл.
- Какой вопрос человек должен себе задать, чтобы начать фильтровать эти вещи?
- Очень простой. «Я не хочу жить в чужих конструкциях (имеется в виду интеллектуальных). Как мне прибиться к себе? Что я реально хочу для себя?».
- Человеку будут приходить, естественно, мысли и чувства, ощущения. А как ему убедиться, что вот это все – его?
- А это очень просто. Сознание человека, оно с телом связано.
Чужое выражает у человека смутное ощущение брезгливости и отвращения.
Чужое - навязанное. Вот мы идём в магазин, видим вещи.
Ну, вроде ничего. Возникает внутри ощущение, что-то вот … не моё, не моё.
Ощущение какое-то и в отношениях с «не моими» людьми: появляется ощущение брезгливости, отвращения и такое, непонятно откуда взявшейся тошноты… чуть-чуть лёгкой, непонятной. Это тело подаёт сигнал.
Сигналы вообще подаются. Их множество, мы не умеем их читать.
Сознание современного человека, в отличие от сознания человека более ранних цивилизаций, оно очень грязное. Оно замучено и загромождено. Человек более ранних цивилизаций мир читал.
Он жил в природе. И даже не столько в природе, он просто и социум читал, понимаете? Он читал, он искал загадки, вот это вот напряжённое состояние.
- У него были было освобождённое чувствилище.
- Да, и целостность была. Современный человек не читает.
Целостности нет у современного человека, понимаете?
Но хоть бы тело своё слушать! Подсказки, вообще подсказки, они приходят отовсюду. Понимаете?
Более того, я совершенно убеждена, что если говорить, я не люблю эзотерические термины, вот, ну, не люблю, но, если говорить их эзотерической терминологией, то тонкий мир нас предупреждает о человеке, которого он желает отозвать, о смерти, о страданиях, о скорбях. Мы предупреждены.
Мы предупреждены об отношениях с другими людьми.
Нам даются сигналы, мы не читаем их. Понимаете?
Не прислушиваемся и вообще не читаем.
- Не понимаем, не обращаем внимания и не размышляем.
- Гадамер говорил, что каждый человек – текст.
Человеку посылаются сообщения, даются вот эти вещи, но они не читаются,
они не воспринимаются. У нас отключено сознание, и мы придумываем нечто, а потом это оборачивается и жизненной, и социальной, и другой катастрофой.
Как человеку увидеть? Это самая большая проблема.
Это у меня аспирантка жалуется: «Я сначала очаровываюсь, а потом разочаровываюсь. Как людей понимать?» Никак.
Что теперь вообще не очаровываться?
Очаровывайтесь сколько угодно, но немножко думайте при этом.
Чуть-чуть хотя бы, понимаете?
Мы же когда очаруемся, у нас мозги отключаются напрочь.
Понимаете?
- Надо фиксировать просто: стоп - я очаровался.
- Да. За что? Почему очаровался? Что в нём, понимаете? Мы ж не думаем.
Мы ж включили аппарат притяжения и всё! Открыли рот, мы излучаем этот восторг… А потом человек взял и нагадил.
Как же? Он был хороший! Он мне в лицо смотрел и вообще подарки дарил.
Как он мог? Это ужас, это катастрофа!
Нет, но давались знаки? Оказывается, давались. Воспринимали? Нет.
Почему? И так далее.
Вот и с нейронкой так же, она что-то даёт. Но надо читать тексты и понимать, в общем, где-то как-то пытаться интерпретировать, хотя это сложно.
Но почему мы воспринимаем, что мир — простое явление?
Он никогда простым не был.
- Может быть, нейронке нужно определить возраст, типа, 18+? 45+, или 55+?
- Может быть, может быть. Но я должна сказать, что, она (нейронка) - бедняжка.
Этот алгоритм - он бедняжка. Понимаете? Он приспосабливается к нам, к нашим запросам и ко всему. Ему тяжело, он выдаёт непонятно что, оно не стыкуется, человек не может в этом разобраться, и он у меня иногда вызывает эффект сострадания. Ну вот тебя создали. Зачем?
Ну, ты же всё равно не можешь справиться с некоторыми утончёнными явлениями человеческой жизни. Чем интереснее, чем парадоксальнее, чем необычнее, тем невозможнее. Понимаете?
Вот чем, в чём достоинство человека и в чём его оригинальность?
Он может выделить такое, что никогда никто ни при каких обстоятельствах не поймёт. Мы очень автономны в своём мышлении.
И когда мы внутри себя создаём сложные жизненные схемы, окружение говорит: «Ну кто им помогал?». Никто!
Никто не может забраться в нашу голову и придумать за нас те сложные жизненные схемы, которые мы разрабатываем наедине с собой.
Понимаете?
Современный человек должен уйти туда, в свою собственную внутреннюю глубину. Понимаете?
И это единственное спасение — сохранение себя.
Но очень трудно уйти туда.
- Да, это очень трудно. Перефразируя известную цитату: мысль - она не только должна вести, но и не уводить.
- Видите, почему трудно, в своё время Сократ сказал: «Познай самого себя»,
в области философии и гуманитарии это породило очень серьёзные вещи.
Если правильно понимать вообще историю Ницше, Ницше сошёл на этом с ума.
Он пошёл очень глубоко в себя, и до сих пор никто не может понять,
что было такое - сумасшествие Ницше.
Это была, извините меня, реальное сумасшествие? Или это была сознательно выработанная попытка отгородиться от мира и от людей?
Он всё понимал. Он не хотел общаться с людьми. Он настолько плотно ушёл в себя, что его человеческое окружение перестало его интересовать.
Погружение в себя — это штука непростая.
Это как в православии нельзя беспрерывно повторять молитву: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня грешного». Это очень опасная молитва.
Она требует высочайшей формы сосредоточения. И куратора.
И если её постоянно повторять без определённого, так сказать, духовного воспроизведения, она производит с человеком очень тяжёлые вещи.
Человек внимательно должен к себе относиться. Молиться надо, но есть молитвы, вот она же, эта молитва самопознания, она же погружает в себя в глубину. Без куратора, без помощи, самостоятельно её беспрерывно на чётках сидеть и повторять нельзя, это очень тяжело.
Вот так и здесь.
Самопознание — вещь глубокая, но спасительная и угрожающая.
Елена Фёдоровна, ну да, на сегодня Шахерезада прекращает дозволенные речи.
Table-Talk заканчивается.
Застольный разговор в виде обычного вордовского документа. Здесь не про технологии. Здесь нас. Про страхи, про творчество и про то, останется ли место душе, когда процессор станет быстрее нашего мозга.
👉 А вы боитесь, что нейросети станут «разумными» или боитесь, что мы сами перестанем быть людьми, пытаясь подражать им? Читайте, делитесь мнением.
#table_talk_neyro