В космонавты решают отбирать летчиков-истребителей. Берут, понятно, только отличников боевой и политической подготовки. Куда отбор, летчикам не говорят. Но задают три вопроса. Хотите летать на новой технике? Ну, это понятно, все хотят. Хотите испытывать совсем новую технику? Тоже все хотят. А в космос, на ракете, слетать? Хотели бы? И тут смотрят даже не на ответ, а на выражение лица в первые секунды после вопроса. Летчики реагируют по-разному.
Но можно предположить, что на лице Гагарина была его фирменная широченная улыбка в тот момент. Он фанат теории Циолковского еще с училища. А его любимая книга в тот момент – это «Туманность Андромеды» фантаста Ефремова. Это главный советский роман о космических перелетах. Ну, конечно, он хочет. Он прямо сейчас полетел бы прямо отсюда, из Мурманска. Из 200 с чем-то потенциальных кандидатов отбирают лучших 12 человек. И Юрий Гагарин попадает в их число.
Дальше наступают изнурительные тренировки. К чему именно нужно готовить космонавтов, еще никто толком не знает. Поэтому готовят ко всему. Они должны быть в идеальной физической форме. От зубов у них должна отскакивать теория, физика, математика, все остальное. Они должны наизусть знать все системы корабля. Им нужен сверхчеловеческий вестибулярный аппарат. Их бесконечно крутят в центрифуге. Ну, это понятно. Но есть такое упражнение. Решаешь уравнение, а в процессе тебя переворачивают вниз головой и надо продолжать их решать. В процессе тренировок за космонавтами непрерывно наблюдают врачи. Фиксируют все. От пульса до качества сна. А также настроение и поведение. И все перепады его. Наблюдают даже за баскетбольными матчами. У кого лучше координация, кто четче двигается. Один из основных элементов подготовки это огромное количество сложных парашютных прыжков. Ночью, днем, в любую погоду с приземлением на воду.
Космонавты стараются друг от друга не отставать. Первым-то полетит только один. Это все понимают. Режим тренировок, в общем, довольно бесчеловечный. Но и задача невероятная. Например, был такой эксперимент. За ужином всем подсыпают средство, от которого на следующий день болит башка. И никто из космонавтов, конечно, не признает, что голова болит. Но вдруг отсеют. И тут Гагарин говорит, я что-то сегодня не здоров. Я сегодня пас. Голова болит. И, скорее всего, тот случай пошел ему в самый большой плюс. Первый космический корабль, по сути, автоматический. Первый космонавт, скорее, оператор, а не летчик. Его задача внимательно смотреть на приборы. Быть готовым импровизировать, если что-то пойдет не так. И, конечно, пристально наблюдать за собой. Как ни странно, Гагарин в этом отряде, в отряде лучших, не самый лучший. Есть более образованные. Есть люди, которые лучше подготовлены физически. Есть те, кто лучше выдерживают перегрузки. Есть более харизматичные. Есть даже те, кто лучше в баскетбол играет.
Гагарин чаще второй с небольшим отрывом. Но зато во всем. Он абсолютно универсален. Собран, старателен. Его любимый ответ на похвалу – как учили. У него, в принципе, всего один недостаток. Он обожает хохмить. И изводит окружающих шутками, розыгрышами и анекдотами. По нынешним временам, конечно, чудовищными. Ну, такой немножко батин юмор. Но по меркам 60-х это, вероятно, тоже идет ему в плюс. Как признак оптимизма и стабильной психики.
Интересно, что более сильным космонавтом считают Германа Титова. При первом запуске он будет дублером Гагарина. И первым человеком в космосе он не станет только потому, что его решают поберечь для более сложных полетов. Одно из самых тяжелых испытаний – испытание изоляции. Так называемой сурдокамерой. Такая камера полностью изолированная от внешнего мира. Космонавт должен просидеть в ней неделю. Велика вероятность, что космический корабль выйдет не на ту орбиту и будет крутиться вокруг Земли несколько дней. На этот случай космонавт должен уметь не сойти с ума в полном одиночестве. И даже продолжать какую-то там продуктивную деятельность. Несколько раз в день им включают какофонию звуков, которые буквально сводят тебя с ума. Громкие звуки, яркие разноцветные вспышки. Так испытатели проверяют, могут ли космонавты при этом не отвлекаться и делать что-то осмысленное. Космонавтов вообще это скорее веселит. Гагарин в изоляции читает Лермонтова, которого очень любит. Титов что-то там мастерит.
Но именно в сурдокамере отряд теряет первого космонавта. Внутри камеры практически чистый кислород. Кусок ваты со спиртом попадает на электроплитку. Загорается. И из-за высокого содержания кислорода в замкнутом пространстве происходит взрыв. Космонавт Валентин Бондаренко сгорает заживо. Можно было бы сказать, что это нелепая случайность. Но в реальном полете как раз такие случайности и вероятны. Техника новая. Все впервые. И надо предусмотреть тысячу факторов. И никто пока не знает, удастся ли предусмотреть их все. То есть иллюзий нет. Все понимают, что шанс погибнуть крайне высок. Что говорить, если за полгода до описываемых событий ракета просто взорвалась на старте. И погибло 100 с чем-то человек. Включая маршала авиации Неделина, который командовал ракетными войсками. Так что будущее Гагарина в 61 году еще не гарантировано. Но вполне возможно, что он погибнет.
И вот наступает судьбоносный день 12 апреля 1961 года.