Оперная певица Аида Гарифуллина уже много лет выступает на лучших мировых сценах — от Большого театра до «Ла Скала», от «Арена ди Верона» до Парижской оперы. И всё же именно Большой театр занял особое место в ее жизни и профессиональной карьере. В интервью «Известиям» оперная дива рассказала о последнем концерте с Дмитрием Хворостовским, о том, за что Пласидо Доминго полюбил российских зрителей, и о своих планах выступить на сцене Большого театра в «Травиате».
«Большой театр — это символ культуры нашей страны»
— Что для вас значит быть частью Большого театра, где когда-то держал дирижерскую палочку Чайковский и выступал Шаляпин?
— Для меня быть частью семьи Большого театра, особенно в такой важный юбилей, — это огромная честь и глубокая радость. И этот театр не просто здание, это настоящий символ искусства, культуры и истории нашей страны, который стал домом для уникальных талантов, таких, как Петр Ильич Чайковский, Федор Шаляпин, для других гениальных музыкантов, и продолжает вдохновлять новые поколения зрителей и артистов. Для меня как для певицы это огромная честь, и я горжусь тем, что могу внести свой вклад в удивительную историю этого театра.
— Вы впервые выступали на сцене Большого в 2020 году, уже обладая большим профессиональным опытом. Как вы тогда оценили атмосферу? Какие у вас были ощущения от первого большого выступления в Большом театре?
— Выступление в Большом театре и на других легендарных сценах мира, таких как «Ла Скала», Венская, Парижская опера, имеет свои особенности. В мой первый выход в Большом театре я ощущала невероятный трепет и ответственность, несмотря на то, что в моей профессиональной биографии уже были другие именитые театры, которые с большим теплом и большой любовью встречали меня на своей сцене. Несмотря на это, я невероятно волновалась. Это был какой-то новый шаг, большой, важный шаг в моей жизни, в моей музыкальной карьере. Многие легендарные певцы, к сожалению, так и не смогли выступить на сцене Большого театра. И для меня это было очень важно. Были высокие ожидания от акустики и от самой атмосферы театра. И, к счастью, все эти ожидания оправдались.
— Как вам понравилась акустика Большого?
— Акустика Большого театра очень хорошая. Хотя она непростая, ее нужно знать, к ней нужно привыкнуть. При правильной вокальной технике любой театр мира даже со сложными акустиками будет покорен.
«Хворостовского обожали до самого последнего момента»
— Вам доводилось работать с великим Пласидо Доминго. Зная, что вы из России, рассказывал ли он о своем восприятии русской культуры, Большого театра, на сцене которого он не раз выступал?
— Большой театр всегда славился как один из лучших оперных театров мира, неспроста сюда приезжают величайшие артисты. Да, Пласидо Доминго не раз приезжал в Большой театр. Однажды мы с ним даже вдвоем пели концерт в Большом. Он был в полном восторге от зрителей, от того, как принимала его публика. Ведь для артиста аплодисменты, зрительская любовь, реакция зала на выступление очень важны. Это огромный подарок. Энергообмен с публикой очень важен.
— А каким был Доминго в частном общении?
— Пласидо Доминго для меня не только коллега, но еще и друг, и ментор, и человек, которым я вдохновляюсь, восхищаюсь по сей день. Это артист невероятной энергии, с огромным сердцем, любящий, заботившийся обо всех артистах, которые принимали участие в его конкурсе «Опералия». И в 2013 году мне посчастливилось выиграть этот конкурс. Нас с Доминго объединяло множество концертов, выступлений, спектаклей. Несколько лет назад мы пели «Травиату» в опере Флоренции, дирижировал на спектакле легендарный Зубин Мета, который когда-то дирижировал первым выступлением трех великих теноров. Увы, это была последняя оперная постановка, в которой участвовал Доминго. Но это было великолепно, и я до сих пор сохранила постер этой постановки с нашими именами.
— Вы много работали с Дмитрием Хворостовским. Чем вам запомнилось сотрудничество с ним?
— С Хворостовским мы познакомились, когда я была еще совсем юной певицей и делала свои первые шаги в мире большой оперы. Тогда Дима пригласил меня спеть с ним на двух концертах в Москве и в Санкт-Петербурге. С тех пор мы стали близкими друзьями. Дима в принципе не был открытым человеком, подпускал к себе немногих, тем ценнее для меня была доверительная связь, которая между нами образовалась. У него было невероятное чувство юмора, и, конечно, он был гениальный певец, гениальный музыкант. Помню нашу первую репетицию с Димой и с оркестром, он просто исполнял арию — кажется, это была главная ария «Риголетто» на полтона ниже. Это было настолько невероятно чисто, что даже оркестр был в восторге.
О Диме у меня только самые теплые, только самые замечательные воспоминания. В том числе о нашем последнем концерте. Дима уже знал, что не сможет больше петь и выходить на сцену, и концерт был пропитан какой-то светлой грустью. Он проходил при полном зале в австрийском городке Графенег, там проходит очень известный оперный фестиваль, и мы вышли с Димой в дуэтном концерте. Диме уже было тяжело, но он выбрал сложнейшую программу. Был безумно жаркий день, и я спросила: Дима, боже, столько сложных арий, почему? Обычно певцы все-таки стараются упростить себе задачу, особенно на летних фестивалях и под открытым небом. Дима говорит: ты что? Я справлюсь, ты еще увидишь как. И он был великолепен, просто великолепен. Все плакали, публика стояла, рыдала, они обожали его до самого последнего момента.
«Оперное искусство будет жить вечно»
— Выступая на европейских сценах, вы видите у западного зрителя интерес к оперной культуре? Сохраняется ли он, несмотря на все перемены в мире?
— Лично я уверена: несмотря ни на что, оперное искусство, оперная культура будет жить вечно и будет интересна настоящим ценителям по всему миру. Вот только недавно я пела премьеру «Евгения Онегина». Это была моя мечта — исполнить партию Татьяны. И я готовилась к ней. Я не хотела брать ее слишком рано. Я понимала, что как певица я должна быть готова к ней и вокально, и актерски. Важно было прочувствовать ее, созреть для этой очень сложной партии.
Премьера прошла в Италии в театре «Ла Скала», на ней собралась полностью итальянская публика. И полностью русский состав. Русский дирижер, великолепный Тимур Зангиев, русский состав солистов. Ставил постановку итальянский кинорежиссер, который когда-то номинировался на «Оскар» за один из своих фильмов. И он прочувствовал эту историю. Это была современная постановка, но публика прекрасно ее принимала. И для меня, конечно, это было особое событие — петь русскую оперу на сцене европейского театра, показать, насколько грандиозно наше русское искусство — вне времени и вне каких-то ситуаций, происходящих в мире.
— Как вам итальянская публика?
— В Италии очень сложная публика. Итальянцы считают себя большими экспертами в опере, поскольку оперное искусство родилось в Италии. Поэтому петь для итальянцев всегда немного волнительно. И поэтому, наверное, правильно было выйти именно с русской оперой на сцену этого театра, чтобы показать всю широту русской души.
— А каковы особенности российского зрителя?
— Я обожаю русского зрителя — не только потому, что я русская и родилась в этой прекрасной стране. Русская публика очень эмоциональна, она не боится показать эмоции. Хотя, честно говоря, на разных сценах в России публика по-разному принимает. В Большом театре зритель всегда был чуть более сдержан. И то, какой величины ты артист, и насколько тебя знают в мире, на это никак не влияет. Но это не отменяет мою любовь к Большому театру, и я радуюсь каждый раз, когда возвращаюсь сюда, особенно в «Травиате», — эта постановка одна из моих самых любимых. Надеюсь, я скоро снова в ней спою, потому что муж мечтает меня услышать именно в партии Виолетты и именно в Большом театре.
— Какие из выступлений на сцене Большого вам особенно запомнились?
— У меня не так давно, 5 сентября, состоялся долгожданный сольный концерт в Большом театре, о чем еще несколько лет назад я даже мечтать не могла. Это была какая-то невероятная магия. Я счастлива, что этот концерт снимался и он есть в архиве. Думаю, через много лет я буду пересматривать и гордиться собой.
— Каковы ваши планы на ближайшее время? Когда можно будет увидеть вас в Большом?
— Сейчас я готовлюсь к спектаклям в лондонском «Ковент Гардене», будем петь «Риголетто». А затем я даю концерт в моем любимом Большом концертном зале консерватории с потрясающим дирижером Петром Дрангой. После этого возвращаюсь в Парижскую государственную оперу, буду петь «Травиату». А потом, надеюсь, будет Большой театр, также с «Травиатой», в июне. Будем держать кулачки.