Кабардинская свадьба всегда была больше, чем семейное торжество. Это сложный многоступенчатый ритуал, где каждый жест, каждый этап — от сватовства до ввода невесты в дом — несет смысловую нагрузку, укорененную в «Адыгэ Хабзэ» (традиционном этикете). Мадина Тутукова, старший преподаватель Института менеджмента, туризма и индустрии гостеприимства Кабардино-Балкарского государственного университета им. Х. М. Бербекова, исследовала в своей диссертационной работе «Трансформация обрядов свадебного цикла у кабардинцев в конце XIX – первой четверти XXI века», какие элементы свадебного обряда уходят в прошлое, какие адаптируются, а какие остаются неизменными, несмотря на влияние глобализации.
Одна из наиболее заметных перемен — продолжительность свадебного действа. Если раньше свадебный цикл мог растягиваться на 7–14 дней, включая сложные подготовительные этапы и послесвадебные ритуалы, то сегодня торжества повсеместно укладываются в 1–3 дня. Причина — в урбанизации и экономических факторах. Современный ритм жизни и необходимость оптимизировать финансовые затраты вынуждают семьи упрощать празднества. Вместе с временными рамками трансформируются и сами ритуалы. Например, сложные правила избегания, предписывающие жениху и невесте месяцами не показываться на глаза старшим родственникам друг друга, сегодня сократились до нескольких дней.
Как отмечает Тутукова, ряд элементов обрядов практически утратил свою первоначальную сакральную функцию или вовсе исчез. В частности, это касается ритуалов, направленных на «защиту от сглаза» с помощью специальных предметов, которые раньше были обязательными.
Меняется и институт пщыкӏэху — свиты жениха и невесты. Если раньше его участники играли ключевую роль в организации и проведении свадьбы, выступая связующим звеном между семьями, то сегодня эта функция становится преимущественно декоративной.
Место проведения также изменилось: традиционные дворы, где еду готовили в больших чанах «всем миром», уступают место ресторанам с полным спектром свадебных услуг. Этот сдвиг, по наблюдению исследователя, влияет и на социальную динамику. Если раньше известие о свадьбе мгновенно разлеталось по селу, объединяя соседей, то сегодня торжества часто проходят в огромных залах, и порой даже ближайшие соседи могут не знать о семейном событии.
В свадебные торжества внедряются европейские элементы: белоснежное платье западного кроя вытесняет национальное «фащэ», а ритуал бросания букета становится частью праздника. При этом нововведения сосуществуют с исконными традициями, в частности с «джэгу» – национальными танцами.
Мадина Тутукова отмечает, что некоторые современные элементы свадеб не несут смысловой нагрузки и даже противоречат традиционному этикету «Адыгэ Хабзэ». К таким элементам относятся, например, кортежи из десятков дорогих машин и аренда огромных залов. Бросание букета невесты или подвязки автор считает искаженными западными заимствованиями, противоречащими кавказской сдержанности и скромности (намыс), которые являются основой кабардинского этикета.
Однако есть и то, что остается неизменным, – все невесты до сих пор перешагивают порог нового для себя дома с правой ноги, соблюдая старинное поверье.
И обряд примирения жениха с родственниками (щауэишыж) почти остался прежним. Его суть заключается в шуточном состязании между молодыми и стариками в острословии, где каждая сторона пытается убедить другую в своей правоте. Этим обрядом сегодня заканчивается свадебный цикл.
Мадина Тутукова подмечает: несмотря на все трансформации, кабардинская свадьба продолжает выполнять ключевую функцию сохранения этнокультурного кода. Это сложный ритуал, который, видоизменяясь в ходе экономических и урбанистических факторов, все еще сохраняет связь с древними корнями, пусть и в адаптированном, современном формате.