— Ну? — голос Сергея был сухим, без сожаления или нежности. — Опять "надо подождать"? Опять "несовместимость"?
Анна подняла глаза. За десять лет брака она научилась читать каждый жест мужа. Сейчас его челюсти были плотно сжаты. Так он выглядел, когда проигрывал в теннисе или когда его подрезали на дороге.
— Врач сказал, что проблема не во мне, Сереж, — тихо ответила она.
Сергей коротко, зло рассмеялся. Этот звук резанул по ушам. — Не в тебе? Серьезно? А в ком? В соседях? В экологии? Аня, мы пять лет топчемся на месте. Я, здоровый мужик. Я в спортзале три раза в неделю, я не курю, у меня в роду у всех по трое детей. А ты… ты вечно "на нервах", вечно с какими-то таблетками.
Он схватил конверт, но не вскрыл его. Просто смял в кулаке. — Я устал, Ань. Мать вчера опять звонила, спрашивала, когда внуки. Мне тридцать пять. Я хочу наследника. Я хочу, чтобы в этом доме был смысл, а не просто перекладывание бумажек из клиники в клинику.
— Сережа, просто открой и прочитай результаты, — её голос дрожал, но она старалась держать спину ровно.
— Зачем? Я и так всё знаю. Ты пустая. Ты бракованная. И я больше не собираюсь тратить свои лучшие годы на то, чтобы "надеяться и ждать". В общем, так. Час.
Анна замерла. — Что "час"?
— У тебя есть час, чтобы собрать самое необходимое. Я подаю на разрыв брака сегодня же. Вещи заберешь позже, когда меня не будет дома. Ключи на комод. Я не хочу тебя видеть. Ты разрушила мою мечту о семье.
Он встал, резко отодвинув стул. Тот со скрипом проехался по ламинату. Этот звук Анна запомнит на всю жизнь.
Когда дверь за Сергеем захлопнулась, в квартире стало оглушительно тихо. Анна не кинулась рыдать. Знаете, бывает такая стадия боли, когда ты просто каменеешь. Она смотрела на крошки на скатерти. На недопитый кофе.
Она знала, что в том конверте. Врач, молодой парень с усталыми глазами, вчера шепнул ей на ушко, когда она забирала результаты: "Анна Игоревна, у вас всё идеально. Но я приложил туда и повторный анализ вашего супруга, который он сдавал в прошлом месяце. Посмотрите сами. И... будьте сильной".
Анна не стала смотреть. Она хотела, чтобы Сергей сделал это сам. Она до последнего верила в его благородство. В то, что "и в горе, и в радости", это не просто слова из ЗАГСа.
Она открыла шкаф. Достала чемодан, тот самый, с которым они летали в Турцию три года назад. Тогда они еще смеялись. Тогда он целовал её в плечо и шептал, что "скоро нас будет трое".
Руки двигались сами. Джинсы, любимый синий свитер, зарядка для телефона. Она не брала косметику. Не брала платья. Зачем они ей теперь?
Через сорок минут она стояла в прихожей. Ключи лежали на комоде, как он и просил. Рядом, тот самый смятый белый конверт. Она расправила его ладонью и положила сверху.
— Ну вот и всё, — выдохнула тихо в пустоту. — Живи своей правдой, Сережа.
Сергей сидел в машине через два квартала от дома. Руки на руле дрожали. Он злился на Аню, но еще больше, на ту пустоту, которая образовалась внутри. В бардачке лежали документы на расторжение брака, он подготовил их заранее. Он был уверен в своей правоте.
Вдруг телефон на соседнем сиденье ожил. Незнакомый номер. Городской., Слушаю,, рявкнул он.
— Сергей Анатольевич? Это доктор Лебедев из клиники "Генезис". Вы вчера не забрали свои результаты вместе с супругой.
— Мне не нужны результаты, доктор. Я и так всё понял. пока.
— Постойте! — голос врача стал жестким, профессиональным. — Это важно. Мы получили упомянутые вашего расширенного теста. Тот, что мы переделывали из-за сомнений.
Сергей.
— И что там? Опять витамины попить?
— Нет. Сергей Анатольевич, у вас тотальная форма азооспермии. Это генетический дефект, который проявился сейчас. Если говорить, у вас нет и никогда не будет биологических детей. Это медицинский факт. И еще... Ваша супруга, Анна, полностью здорова. Её репродуктивный потенциал идеален. Я сообщил ей об этом вчера, но она просила не вносить это в общий протокол, хотела поговорить с вами лично.
В машине стало нечем дышать. Сергей слышал только стук собственного сердца в висках. Бум. Бум. Бум. — Что вы сказали? — переспросил он, хотя слышал каждое слово.
— Вы бесплодны, Сергей. Причина в вас. Мне жаль.
Трубка запищала короткими гудками. Сергей смотрел в лобовое стекло, где по асфальту прыгал воробей. Мир не перевернулся, не рухнул. Он просто стал другим. Серым.
Он вспомнил лицо Анны. Её тихий голос: "Там написано иначе". — Боже... что я наделал? — простонал он.
Он рванул машину с места, нарушая все правила. Он летел домой, молясь только об одном: чтобы час еще не прошел. Чтобы она была там.
Дверь в квартиру была не заперта. Сергей влетел в прихожую, задыхаясь. — Аня! Анечка! Прости меня, я дурак, я идиот! — кричал он, вваливаясь в спальню.
Но спальня была пуста. Покрывало заправлено идеально. Шкаф приоткрыт, там зияли дыры на месте её вещей.
Он побежал на кухню. На столе лежал тот самый конверт. Он схватил его, вытряхнул листы. Глаза бегали по строчкам: "Клинически здорова... Рекомендовано планирование беременности... Мужской фактор: критический уровень...".
Сергей упал на колени прямо там. Он уткнулся лицом в её пустой стул. Запах её духов еще витал в воздухе, легкий, цветочный.
Он схватил телефон. Начал набирать её номер. "Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети". Заблокировала.
Он писал сообщения в соцсетях: "Аня, вернись. Я всё знаю. Я виноват. Мы что-нибудь придумаем. Усыновим. Есть доноры. Я люблю тебя!"
Ответ пришел через три часа с незнакомого номера. Короткий, как выстрел в упор. "Ты любил не меня, Сережа. Ты любил свои мысли о "наследнике". Ты выгнал меня за час, даже не спросив, каково мне. Теперь у тебя есть вся жизнь, чтобы подумать об этом. Не ищи меня. Ключи на комоде".
Прошел год. Сергей изменился. Осунулся, в волосах пробилась седина, которую он не закрашивал. Он часто ходил в тот парк, где они гуляли раньше, в надежде встретить её.
И он встретил.
Анна сидела на лавке с книгой. Она выглядела потрясающе. Спокойная, уверенная, какая-то... светящаяся изнутри. Рядом с ней стояла коляска.
Сергей почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошел ближе, ноги стали ватными. — Аня... — позвал он.
Она подняла голову. В её глазах не было злости. Было только вежливое равнодушие, самое страшное, что может увидеть мужчина от женщины, которая его любила.
— Здравствуй, Сергей, — сказала она.
— Это... это твой? — он кивнул на коляску.
— Мой. Долгожданный.
— А муж? Кто он?
Анна слегка улыбнулась., Он, человек, который не выгоняет из дома за час. Человек, для которого я, не "инструмент для продолжения рода", а просто любимая женщина. Знаешь, Сереж, ты тогда оказал мне услугу. Ты освободил место для того, кто этого достоин.
Сергей хотел что-то сказать. Хотел упасть на колени прямо там, на аллее, умолять о прощении. Но он увидел, как к лавке подходит высокий мужчина с пакетом продуктов. Он обнял Анну за плечи, поцеловал в макушку и заглянул в коляску.
Они были семьей. Настоящей.
Сергей развернулся и пошел прочь. Он шел по парку, а в голове крутилась одна и та же фраза: "У тебя есть час".
Он тогда действительно всё решил за час. Свою жизнь. Её жизнь. И своё вечное одиночество.
"Что скажешь:, справедливо ли поступила Анна, не сказав мужу о результатах его анализов сразу? Или предательство Сергея оправдывает её молчание?"