На скотном дворе фермы «Мэнор», принадлежащей пьянице и разорившемуся мистеру Джонсу, все было готово к переменам. Старый хряк по кличке Майор, удостоенный за свой ум и возраст всеобщего уважения, созвал всех животных на тайное собрание в большом амбаре.
Он был стар, мудр и гневен. Глаза его горели, как раскаленные угли, когда он рассказывал животным о своей мечте. Жизнь их, говорил он, — это «голод, нужда и тяжелый труд». Человек — единственное существо, которое потребляет, не производя. Он берет молоко у коров, яйца у кур, мясо у свиней, силу у лошадей, а взамен дает лишь самую скудную пищу, чтобы они не умерли с голоду, и побои, чтобы они не потеряли волю к работе.
— Вся беда в человеке, — хрипел Майор, потрясая копытом. — Уберите человека, и корень зла будет вырван. Животные должны объединиться и изгнать человека. В этом и есть суть "зверизма".
Он научил их песне, которая в ту ночь прокатилась по двору, несмотря на страх перед мистером Джонсом:
"Англия зеленая, свобода впереди,"
"Звериный стяг развейся и гори!"
Той же ночью старый Майор тихо умер во сне. Но семя было посеяно.
Три молодых хряка — умный, изворотливый Наполеон, талантливый оратор и стратег Снежок и болтливый, но безобидный Сквилер, который вскоре прославится своим умением убеждать кого угодно в чем угодно, — превратили учение Майора в стройную философию, названную "зверизмом".
Ровно через три месяца, когда мистер Джонс, забыв покормить животных, уехал в город в очередной запой, голодная скотина ворвалась в дом. Хозяин, проснувшись, попытался выпороть их плеткой, но старый Боксер — конь, обладавший мощью двух обычных лошадей и душой ребенка, — нанес удар копытом, и мистер Джонс вместе с батраками обратился в бегство.
Ферма «Мэнор» была переименована в «Скотный двор». На стену амбара Снежок белой краской нанес Семь Заповедей, нерушимый закон новой жизни:
1. Кто ходит на двух ногах — враг.
2. Кто ходит на четырех ногах или имеет крылья — друг.
3. Животное не должно носить одежду.
4. Животное не должно спать в постели.
5. Животное не должно пить спиртного.
6. Животное не должно убивать другого животного.
7. Все животные равны.
Лозунг «Все животные равны» и песнь «Англия зеленая» (позже переименованная в «Скотный двор») стали гимном всеобщей свободы.
Сначала все шло прекрасно, как в сказке. Животные работали с невиданным энтузиазмом. Особенно усердствовал Боксер, который нашел себе новый девиз: «Я буду работать еще усерднее», и девиз, который повторял в минуты сомнений: «Наполеон всегда прав». Ослы, лошади, куры и даже утки трудились на полях под руководством свиней.
Свиньи, как самые умные, взяли управление на себя. Они организовывали «Комитет по выработке решений», который быстро превратился в единовластие.
Однако вскоре между Наполеоном и Снежком возник конфликт. Снежок мечтал о строительстве ветряной электростанции, которая облегчила бы жизнь всем и дала бы свет и тепло. Наполеон же требовал больше сосредоточиться на производстве зерна и выращивать больше еды. Споры заканчивались тем, что Наполеон, обладавший грубой силой и хитростью, опрокидывал стол переговоров своим грозным рычанием.
Однажды на воскресном собрании, где должно было состояться решающее голосование по проекту ветряка, Наполеон подозвал своих огромных свирепых псов (которых он тайно вырастил, отняв у матерей). С диким лаем они бросились на Снежка. Снежок едва успел выбежать за ворота, и больше его никто никогда не видел.
На следующий день Сквилер объявил, что отныне собрания отменяются, а все решения будет принимать комитет свиней во главе с Наполеоном. Он объяснил, что Снежок был предателем, тайным агентом Джонса, и что ветряк — это его вражеская затея. Однако, к удивлению всех, Наполеон объявил, что строительство ветряка *начинается*. Просто Снежок был слишком слаб, чтобы довести это до ума.
Началась эпоха тяжелого труда. Животные работали с утра до ночи. Ветряк строили из камня, добытого в карьере. Боксер работал за троих, его копыта были тверды, как сталь. По воскресеньям теперь устраивали не собрания, а «Добровольные трудовые часы». Свиньи не работали физически — они «руководили». Им приносили лучшее молоко и яблоки. Сквилер объяснял это так: молоко и яблоки — единственная пища, полезная для мозга свиней, а если мозг свиней устанет, кто же защитит животных от возвращения Джонса?
Вскоре Заповеди начали изменяться. Появился договор с соседними фермерами — Пилкингтоном и Фредериком. Свиньи начали торговать яйцами и зерном, используя деньги. Это вызвало возмущение, но Сквилер мастерски доказывал, что торговля — временная мера для закупки стройматериалов.
Однажды ветер разрушил недостроенный ветряк. Наполеон объявил, что это дело рук Снежка, который тайно пробрался на ферму и взорвал стену. Животные поверили. Началась тотальная слежка. Петухов заставили шпионить за голубями.
Наполеон стал вести себя как деспот. Он присвоил себе спальню Джонса, спал в кровати (Заповедь «Животное не должно спать в постели» была изменена на «Животное не должно спать в постели с простынями»), пил виски (Заповедь «не пить спиртного» была отменена под предлогом лечения от болезни), и даже казнил тех животных (кур, гусей, овец), которые признались (под пытками) в заговоре со Снежком.
Сцена казни была ужасна. Собаки Наполеона разорвали глотки четверым свиньям и трем курам. Потрясенные лошади, овцы и коровы смотрели в кровавую грязь. Свиньи вышли из амбара с торжествующим видом, а Сквилер, прогуливаясь среди убитых, произнес свою коронную фразу: «Наполеон — наш вождь, и он выше любых законов».
Боксер, главная опора фермы, однажды во время работы надорвался: из его носа хлынула кровь, он упал и больше не мог подняться. Животные любили Боксера. Они видели, как он сражался в «битве при Хлебном амбаре», защищая ферму от людей. Они видели его преданность.
Наполеон вызвал ветеринара. На следующее утро на ферму приехал большой фургон. Свиньи объявили, что Боксера отправляют в больницу в городе. Старый осел Бенджамин, самый циничный и грамотный зверь на ферме, смог прочитать надпись на фургоне. На нем было написано: «Альфред Симмондс, живодер».
Фургон уехал. Боксера отправили на бойню. Через несколько дней Сквилер сообщил, что Боксер умер в больнице под присмотром лучших врачей, и его последними словами были: «Да здравствует товарищ Наполеон!» Позже тайком стало известно, что свиньи продали верного коня живодеру, чтобы купить ящик виски для себя.
Жизнь становилась все тяжелее. Еды было мало, крышу не чинили, морозы уничтожали посевы. Единственным, что росло, было количество Заповедей на стене амбара. Они менялись одну за другой, пока не превратились в одну-единственную:
ВСЕ ЖИВОТНЫЕ РАВНЫ,
НО НЕКОТОРЫЕ ЖИВОТНЫЕ РАВНЫ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ДРУГИЕ.
Рабочий день увеличился до двенадцати, а то и шестнадцати часов. Овцы, которых Наполеон натаскивал на определенные лозунги, теперь вместо гимна «Скотный двор» блеяли: «Четыре ноги хорошо, две ноги лучше!»
Прошли годы. Старого Бенджамина, осла, казалось, ничто не могло удивить. Он лишь молча смотрел, как меняется мир. Ветряк, наконец, достроили, но он не давал электричества — его использовали для перемалывания зерна, которое шло на продажу, а не на корм животным.
Однажды вечером свиньи устроили грандиозный прием в доме фермы. К ним приехали соседние фермеры. Наполеон, одетый в черный фрак и цилиндр, вышел встречать мистера Пилкингтона. Между ними исчезли все противоречия. Они пили виски, обсуждали цены на зерно и жаловались на ленивых рабочих.
Животные, столпившись у окна, смотрели внутрь. Они видели свиней и людей, сидящих за одним столом. Они пытались отличить одних от других, но не могли.
Копыта смешались с руками, пятачки — с носами, хрюканье — с человеческой речью.
Свиньи смотрели на людей, люди — на свиней. Но взгляды их уже ничем не отличались. Они смотрели друг на друга с одинаковым высокомерием и жадностью.
Старый Бенджамин, последний свидетель времен Старого Майора, отвлекся от карт, которые рассматривал, и, подняв голову, оглядел лица за столом. Он переводил взгляд со свиней на людей и обратно. Грань исчезла.
В этот момент зазвучали голоса. Наполеон, постучав копытом по столу, предложил тост. Все встали. И Свиньи, и Люди одновременно затянули песню, заглушая последние воспоминания о свободе:
*— За будущее! За процветание! За дружбу между фермерами и свиньями!*
А снаружи, глядя на этот пир, старый осел понял то, что понял бы любой, кто смотрел на эту картину: теперь на ферме «Мэнор» — да, она снова называлась «Мэнор», Наполеон вернул старое название, — было невозможно понять, где кончается свинья и начинается человек.
