Вступление
«Ведьмины дети» Читать страшные кошмары про лес. Рассказ основан на реальных событиях, происходивших в Новой Англии в XVII веке, когда страх перед сверхъестественным и религиозный фанатизм порождали жуткие истории о ведьмах и проклятиях. В 1630 году семья колонистов, ища уединения и лучшей доли, покинула плантацию, чтобы обосноваться на ферме у зловещего леса. Но вскоре их жизнь превратилась в кошмар: младший ребёнок, младенец Сэмюэль, бесследно исчез. Что произошло в тот роковой день — дело рук ведьмы или нечто ещё более жуткое?
Глава 1. Переезд
Ветер свистел в голых ветвях, когда повозка семьи Картрайт медленно катилась по узкой дороге, ведущей к их новой ферме. Уильям Картрайт, крепкий мужчина с суровым лицом и глазами, уставшими от борьбы с жизнью, крепко держал вожжи. Рядом с ним сидела Кэтрин, его жена, бледная и молчаливая. Её взгляд был устремлён вперёд, но, казалось, она видела не дорогу, а какие‑то свои, скрытые от других картины.
На заднем сиденье, прижавшись друг к другу, сидели дети: пятнадцатилетняя Элиза с испуганными глазами, двенадцатилетний Джонатан, пытавшийся казаться взрослым, и малышка Мэри, которая, не понимая серьёзности момента, весело улыбалась. На руках у Кэтрин мирно спал младенец Сэмюэль — их надежда и радость.
— Мы начнём всё с чистого листа, — произнёс Уильям, стараясь придать голосу уверенности. — Здесь, вдали от людей, мы будем в безопасности.
Кэтрин лишь кивнула, но в её глазах читалось сомнение. Лес, тёмный и мрачный, словно живой организм, тянулся вдоль дороги, будто пытаясь дотянуться до них своими корявыми ветвями.
Ферма оказалась небольшой: деревянный дом с покосившейся крышей, амбар, несколько хозяйственных построек и поле, которое ещё предстояло возделать. Уильям с сыновьями сразу взялись за работу: расчищали землю, чинили крышу, укрепляли забор. Женщины занимались домашними делами: разжигали очаг, раскладывали вещи, готовили еду.
Первые дни прошли спокойно. Дети исследовали окрестности, Кэтрин занималась хозяйством, Уильям трудился в поле. Но с каждым днём лес казался всё более зловещим. Его тишина давила на психику, а ночью из чащи доносились странные звуки — то ли вой зверей, то ли шёпот неведомых существ.
Однажды вечером, когда солнце уже садилось за деревья, Элиза подошла к матери и тихо сказала:
— Мама, я слышала, как кто‑то шептал моё имя в лесу.
Кэтрин вздрогнула и крепко обняла дочь.
— Это просто ветер, милая, — прошептала она, но сама в это не поверила.
Той же ночью Уильям проснулся от странного ощущения. Ему показалось, что кто‑то смотрит на него из темноты. Он поднялся с кровати, взял фонарь и вышел во двор. Свет выхватил из мрака очертания леса. И вдруг он увидел: между деревьями мелькнула фигура — высокая, сгорбленная, с длинными руками, свисающими почти до земли. Она замерла на мгновение, а затем исчезла в чаще.
Уильям вернулся в дом, дрожа всем телом. Он не сказал жене о том, что видел, но с этого момента страх поселился в его душе.
На следующий день погода испортилась. Небо затянуло тучами, начался дождь, который не прекращался несколько дней. Ферма оказалась отрезанной от остального мира. Дети стали замкнутыми, Кэтрин всё чаще вздрагивала от каждого шороха, а Уильям начал пить — сначала немного, потом всё больше.
Однажды утром, когда дождь наконец прекратился, Кэтрин вошла в детскую, чтобы покормить Сэмюэля. Кроватка была пуста.
Она закричала так, что её голос, казалось, разнёсся по всему лесу. Уильям, Элиза, Джонатан и Мэри выбежали на крик.
— Сэмюэль! — рыдала Кэтрин, бросаясь к окну. — Где он? Где мой малыш?
Они обыскали весь дом, двор, амбар. Ничего. Никаких следов. Только на земле у самого края леса виднелись странные отпечатки — слишком большие для ребёнка, слишком странные для животного.
Глава 2. Поиски
Уильям, бледный и с трясущимися руками, стоял у края леса, глядя на странные следы. Они вели вглубь чащи, исчезая среди густых зарослей.
— Я пойду за ним, — хрипло произнёс он. — Я найду Сэмюэля.
Кэтрин схватила его за рукав:
— Нет! Ты не пойдёшь один. Этот лес… он не просто так забирает детей.
Но Уильям вырвался и шагнул вперёд.
— Я его отец! Я должен его спасти!
Элиза, дрожа, подошла к матери:
— Мам, может, это ведьма? В деревне говорили, что в этом лесу живёт старая Моргана. Она крадёт младенцев, чтобы… чтобы…
Кэтрин закрыла ей рот рукой:
— Не говори глупостей. Ведьм не существует.
Но в глубине души она знала, что это не так.
Уильям исчез в лесу. Часы шли, а его всё не было. Кэтрин, Элиза, Джонатан и Мэри сидели у очага, прислушиваясь к каждому звуку. Ветер стучал в окна, деревья скрипели, будто смеялись над их бедой.
Наконец, когда уже стемнело, дверь распахнулась, и на пороге появился Уильям. Он был бледен, его одежда была порвана, а в глазах застыл ужас.
— Я видел его, — прошептал он. — Сэмюэля. Он был там, в глубине леса. Он… он улыбался. И рядом с ним была она.
— Кто? — выдохнула Кэтрин.
— Старуха. Моргана. Она держала его на руках и шептала что‑то. А потом они исчезли. Просто растворились в тумане.
Джонатан, до этого молчавший, вдруг вскочил:
— Мы должны пойти туда! Мы должны его спасти!
— Нет, — отрезал Уильям. — Больше никто не пойдёт в этот лес. Мы останемся здесь и будем молиться. Бог нас защитит.
Но Бог, казалось, их покинул.
Следующей ночью Кэтрин проснулась от плача. Она вскочила с кровати и бросилась в детскую. Мэри, её дочь, сидела на полу и рыдала.
— Он звал меня, — шептала она. — Сэмюэль. Он говорил, что ему холодно и одиноко. И что он ждёт меня.
Кэтрин обняла её, пытаясь успокоить, но её сердце сжималось от страха. Что происходит с её детьми?
На рассвете Джонатан исчез. Он ушёл в лес, оставив на столе записку: «Я спасу Сэмюэля. Я не боюсь ведьмы».
Уильям, обезумев от горя, схватил топор и бросился за ним. Кэтрин и Элиза побежали следом.
В лесу было тихо. Слишком тихо. Ни птиц, ни ветра — только шелест листьев под ногами. Следы Джонатана быстро терялись, но Уильям шёл вперёд, ведомый каким‑то внутренним чутьём.
Вдруг они вышли на небольшую поляну. В центре стоял старый дуб, а под ним…
— Джонатан! — закричала Элиза.
Мальчик сидел, прислонившись к стволу, и улыбался. Но его глаза были пустыми, а на губах застыла странная улыбка.
— Привет, — прошептал он. — Сэмюэль здесь. Он ждёт нас.
Уильям бросился к сыну, но тот отпрянул.
— Не трогай меня, папа. Я теперь счастлив. Я больше не боюсь.
И он исчез, растворившись в воздухе, как туман.
Глава 3. Проклятие
Кэтрин, Элиза и Уильям вернулись на ферму, но теперь это место казалось им чужим и враждебным. Дом, который они так старательно обустраивали, превратился в ловушку. Очаг больше не давал тепла, еда казалась безвкусной, а сон приносил только кошмары.
Элиза всё чаще уходила в себя. Она сидела у окна, глядя на лес, и шептала что‑то, чего Кэтрин не могла разобрать. Однажды мать услышала, как дочь разговаривает с кем‑то невидимым:
— Да, Сэмюэль, я иду. Я скоро буду с тобой.
Кэтрин схватила её за плечи:
— Прекрати! Это не он! Это не твой брат!
Но Элиза вырвалась и убежала в свою комнату.
Уильям, сломленный горем, целыми днями сидел у окна, уставившись в одну точку. Он больше не работал, не разговаривал, не ел. Его глаза потухли, а лицо покрылось морщинами, будто за эти дни он постарел на десятки лет.
Однажды ночью Кэтрин проснулась от ощущения, что в комнате кто‑то есть. Она открыла глаза и увидела силуэт у кровати. Высокая сгорбленная фигура с длинными руками и лицом, скрытым в тени.
— Отдай мне их, — прошипел голос, низкий и скрипучий. — Отдай мне своих детей, и я оставлю тебя в покое.
Кэтрин закричала, но звук застрял в горле. Фигура медленно приблизилась, протянув к ней костлявые пальцы.
— Они уже мои, — продолжала она. — Ты не сможешь их спасти. Отдай мне душу, и я верну хотя бы одного.
Кэтрин сжала кулаки, чувствуя, как страх парализует тело. Но в глубине души вспыхнул огонёк ярости — материнский инстинкт оказался сильнее ужаса.
— Нет! — выкрикнула она. — Я не отдам тебе никого! Убирайся!
Ведьма зашипела, её лицо исказилось, обнажая острые зубы.
— Тогда ты увидишь, что стало с твоими детьми.
Фигура растворилась в воздухе, оставив после себя запах гниения и сырости.
На следующее утро Элиза исчезла. Кэтрин нашла на подоконнике лишь прядь её светлых волос и маленький след от босой ноги, ведущий к лесу.
Уильям, словно очнувшись от долгого сна, схватил топор и крикнул:
— Я убью эту тварь!
Он бросился к лесу, Кэтрин побежала за ним. Они бежали сквозь чащу, спотыкаясь о корни, царапая лица ветками. Наконец они вышли на ту же поляну с дубом.
Под деревом стояли их дети — Сэмюэль, Джонатан и Элиза. Они улыбались, но их глаза были пустыми, словно стеклянные. Рядом с ними стояла старуха — высокая, сгорбленная, в лохмотьях. Её лицо было морщинистым, а глаза — чёрными, как бездна.
— Моргана, — прошептал Уильям.
— Добро пожаловать, — прошипела ведьма. — Твои дети теперь мои. Они больше не боятся, не страдают. Они счастливы.
— Отдай их! — закричала Кэтрин. — Что ты с ними сделала?
— Ничего, чего они не хотели сами, — рассмеялась Моргана. — Они позвали меня. Они устали от голода, холода, от твоей слабости, Уильям. От твоей веры, которая не спасла их.
Уильям поднял топор:
— Я уничтожу тебя!
Но дети шагнули вперёд, закрывая ведьму.
— Папа, не надо, — сказал Джонатан. — Мы здесь счастливы.
— Мама, иди к нам, — прошептала Элиза. — Здесь тепло. Здесь нет страха.
Кэтрин зарыдала:
— Мои дети… Мои милые…
Моргана подняла руку, и деревья вокруг зашевелились, словно живые. Ветви потянулись к Уильяму и Кэтрин, пытаясь схватить их.
— Выбирай, — прошипела ведьма. — Останься со мной и будь с ними. Или умри здесь, в одиночестве.
Уильям посмотрел на жену, на детей, на топор в своей руке. Его лицо исказилось от боли и ярости.
— Лучше смерть, чем это! — крикнул он и бросился на Моргану.
Топор сверкнул в воздухе, но ведьма исчезла, растворившись в тумане. Ветви деревьев сомкнулись вокруг Уильяма, сжимая его, ломая кости. Он закричал, но крик оборвался хрипом.
Кэтрин бросилась к нему, но ветви отбросили её назад. Она упала на землю, а когда подняла глаза, увидела, что дети идут к ней.
— Мама, — позвал Сэмюэль. — Пойдём с нами.
— Мы будем вместе, — добавила Элиза.
Они протянули к ней руки. Кэтрин отползла назад, дрожа всем телом.
— Вы… вы не мои дети, — прошептала она. — Мои дети умерли. А вы — её создания.
Дети остановились. Их улыбки стали шире, но глаза остались пустыми.
— Тогда умри, — хором произнесли они.
Ветви деревьев потянулись к Кэтрин. Она закрыла глаза, готовясь к смерти, но вдруг услышала голос:
— Мама!
Она открыла глаза. Перед ней стоял Джонатан — настоящий, живой, с глазами, полными слёз.
— Беги, мама! — крикнул он. — Беги и не оглядывайся!
Остальные дети замерли, их улыбки дрогнули. Моргана закричала от ярости.
Кэтрин вскочила и бросилась прочь. Она бежала, не разбирая дороги, сквозь лес, сквозь туман, сквозь крики и шёпоты. Она не оглядывалась, пока не увидела вдали огни деревни.
Эпилог
Кэтрин выжила. Она добралась до деревни и рассказала свою историю, но ей не поверили. Люди шептались, что она сошла с ума от горя, что её муж и дети погибли в лесу от голода или диких зверей.
Она осталась жить в деревне, но каждую ночь ей снились глаза её детей — пустые и холодные. Каждую весну, когда лес пробуждался, она слышала шёпот, зовущий её обратно.
Однажды утром её нашли мёртвой у порога своего дома. В руках она сжимала прядь светлых волос — Элизы. На губах застыла улыбка, а на лице — странное спокойствие.
Лес молчал. Но те, кто проходил мимо него, говорили, что иногда видят силуэты четырёх детей и женщины, идущих рука об руку. И слышат смех — тихий, но счастливый.
А на опушке, у старого дуба, стоит фигура в лохмотьях и улыбается, глядя на дорогу. Ждёт новых гостей.