Если верить повестке дня, наша страна находится на пороге грандиозного рывка. Правда, характер этого рывка вызывает вопросы у людей, привыкших измерять прогресс в построенных заводах, запущенных ракетах или внедренных технологиях. Но это, видимо, устаревший подход. Современный российский менеджмент открыл для себя более простой и эффективный путь — развитие методом вычитания.
Представьте себе огородника, который хочет, чтобы у него выросла гигантская тыква. Нормальный огородник удобряет почву, поливает грядки и защищает ростки от заморозков. Наш же стратегический садовник считает иначе — тыква вырастет огромных размеров, если сорнякам запретить расти, если тучам запретить пролетать мимо тыквы, не заливая ее дождем, если запретить заморозкам появляться раньше времени…
Короче, новое слово в агротехнике — надо просто хорошенько подумать, что запретить, составить обширный и полный список запретов и предъявить его тыкве: расти, сволочь!
В цифровом поле у нас царит суровая аскеза. Интернет то отключат, то оставят, но с условием. ВПН то запретят, то разрешат, но по подписке, как премиум-доступ к свободе и за отдельную плату. YouTube, соцсети, Roblox — всё, что напоминает о глобальном мире, попадает под каток цифрового суверенитета. Логика проста: если убрать всё непонятное и чужое, своё родное обязательно расцветет. Правда, пока расцветает только рынок обходных путей, но это детали.
В экономике гениальность бьет ключом. Утильсбор растет, как на дрожжах, НДС тянется во все щели, добрался даже до ИП. Штрафы увеличивают «для дисциплины». Создается ощущение, что фискальная система живет по принципу: «Деньги у народа есть, просто они неправильно лежат».
Но самое интересное начинается, когда законодательная мысль спускается с небес на землю. Буквально. Валежник, грибы, ягоды — государство решило, что не может отпустить гражданина в лес без присмотра. Ковры на улице выбивать нельзя — вдруг это сигнал? Мат запретить — чтобы мысли были чистыми. Пиво на стадионах — чтобы драки были трезвыми. Вейпы — чтобы легкие дышали, даже если голова нет. Шалфей тоже запретить – там нарковещества нашли!
Дошло до того, что в кино запрещают всё непонятное. И вишенка на торте этого регуляторного пирога: «Рожать будут все». Демографический вопрос решается не улучшением жизни, а директивным методом.
И вот, глядя на эту кипучую деятельность, невольно задаешься вопросом: а где остальное?
Где завершенные инициативы по разработке промышленной робототехники? Где дата-индустрия, которая должна была стать новой нефтью? Где высокие технологии, о которых говорят с трибун уже десятилетие? Где реальное импортозамещение? Где хоть один российский автомобиль, на котором не стыдно ездить? Где отечественные самолеты, которые при СССР были? Тишина. Ни одного крупного проекта, который привел бы к реальному технологическому суверенитету, не видно.
Власть словно решила, что развитие страны — это не создание нового, а тотальная зачистка старого. Если запретить всё, что плохо, то автоматически станет хорошо. Если отобрать у людей интернет, они начнут смотреть Скабееву с Соловьевым по телевизору. Если запретить вейпы, все бросят курить. Если увеличить штрафы, все станут законопослушными.
Но история учит нас другому: запреты не создают будущего. Они лишь консервируют настоящее. Можно запретить англицизмы, но без современных технологий язык всё равно будет беднеть. Можно запретить выезд, но без обмена знаниями наука зачахнет. Можно заставить рожать, но без уверенности в завтрашнем дне семьи не будут счастливы.
Получается парадоксальная картина. Список того, что «нельзя», уже не помещается на одной странице. А список того, что «можно» и «получилось», остается пугающе коротким.
Власть предлагает нам страну-крепость, где надежно, тихо и запрещено. Но крепость — это место для обороны, а не для жизни. Для жизни нужны дороги, а не шлагбаумы. Нужны заводы, а не штрафы. Нужны идеи, а не запреты.
Пока же единственный сектор, который в стране действительно развивается и показывает стабильный рост, — это индустрия ограничений. И если так пойдет дальше, мы рискуем стать самой развитой страной в мире по количеству запретов. Вот только жить в этом «развитом» мире станет решительно невозможно.