Приветствую уважаемых подписчиков и гостей канала!
К сожалению, пока не удается писать часто, но канал я не забываю, и забрасывать его не планирую, есть задумки и темы для будущих статей. Надеюсь, по мере решения прочих вопросов и проблем, высвободится время и для написания интересного контента.
***
Я много писал про военные, и послевоенные случаи из жизни своего деда, но сегодня, я решил вспомнить несколько случаев из жизни бабушки, а точнее ее медицинской практики, которая длилась более тридцати лет. Я немного писал о ней в одном из рассказов, еще на "КБ", потом здесь, была одна из первых статей на канале.
Если кратко - перед самой войной окончание 2-го Медицинского института, (ныне Медицинский университет им. Пирогова), в 1941-42 годах работа врачом скорой помощи в Москве, потом военно-медицинская служба в действующей армии, в 1946 году демобилизация. Далее, до начала 1960-х годов работала в Боткинской больнице, обычным лечащим врачом, а потом, вплоть до выхода на пенсию в 70-х годах - медицинская служба КГБ СССР, должность врача-терапевта в ведомственной поликлинике этой могущественной конторы. Когда я появился на свет, бабушка уже давно была пенсионеркой, но в детстве меня пару раз водили в это неприметное строгое здание посреди исторической Хитровки, подозревали одно заболевание (слава Богу не подтвердилось), а уровень врачей там, считался гораздо выше, чем в обычных детских медучреждениях позднесоветской Москвы. Договориться труда не составило, заказать пропуск тоже, и я, смутно, но до сих помню неприметное здание, внизу регистратура и гардероб как в обычной поликлинике, расписание приема врачей, но рядом с регистратурой находилось бюро пропусков, в котором сидел военный, в погонах с синими просветами.
Собственно, хочу немного рассказать, что сам помню с ее слов.
***
В кабинет заходит подтянутый и серьезный мужчина средних лет, в безупречно сидящем сером костюме. Насколько помнила Наталья, мужчина этот был при серьезном звании, и служил то ли начальником, то ли замначальника одного из отделов, в том самом здании на площади Дзержинского. Серьезный человек, как ни крути.
-Здравствуйте доктор!
-Здравствуйте, что вас беспокоит?
-Мне кажется, у меня рак языка... - совершенно убитым голосом говорит чекист.
-Хм, ну давайте посмотрю. Вам биопсию надо сделать, анализы покажут. - Наталья в душе посочувствовала бравому, и совсем еще не старому чекисту, так как за годы работы ей попадались такие пациенты, болезнь страшная, что ни говори. Но - предположение пациента еще не диагноз. Надела "рефлектор" - налобное зеркальце для осмотра полости рта и горла, включила лампу, пациент широко открыл рот и высунул язык. Интересно... совершенно здоровый язык, нормальная полость рта, никаких признаков патологии.
-А почему вы решили, что у вас рак?
-Доктор, смотрите, когда я делаю вот так, достаточно сильная боль. - и тут пациент продемонстрировал КАК он делает. Мужчина удивительно далеко высунул язык, и как говорила бабушка, как то перекрутил его чуть ли не винтом, в совершенно неестественное положение, которое никакой нормальный человек своему языку не придаст.
-Вот! Вот так очень больно, и прямо тянет, - пожаловался чекист.
-А в естественном положении не беспокоит?
-Нет
-Ну вот и не надо так делать! Вы еще ногу за шею закиньте, и удивляйтесь, что больно!
-Скажите, а это точно, ничего страшного? - офицер даже боялся поверить в то, что не страдает смертельным и мучительным заболеванием.
-Точно, не волнуйтесь. Будет что то беспокоить - снова запишитесь на прием.
Чекист горячо поблагодарил Наталью, достал из портфеля и оставил на столе коробку хороших конфет, и ушел в явно приподнятом настроении. Она призналась, что потом, перед зеркалом попробовала сама придать такое же положение языку, но во первых не получилось, а во вторых, при попытке это сделать, действительно было больно.
-И вот главное, взрослый солидный человек, сотрудник Комитета, что ему в голову взбрело? Как ребенок, честное слово. - много лет спустя, покачивая головой говорила она.
***
-Здравия желаю доктор, я кажется обжегся, пропишите мне какую нибудь мазь, а то болит, - старший лейтенант госбезопасности в форме прошел в кабинет.
-Показывайте ожог, - Наталья показала офицеру на смотровую кушетку.
-Да, вот, плечи и грудь немного, - ожог явно болел, лейтенант старался это не показывать, но было заметно. Парень периодически шипел от боли, и кривил лицо при резких движениях. Он снял китель, отцепил форменный галстук на резинке, стал аккуратно расстегивать тщательно отглаженную рубашку. Матерь Божья, плечи и грудь парня покрывали неравномерные, красные пятна ожогов, с уже начинающими набухать пузырьками. Чистая вторая степень, это определил бы даже студент-первокурсник, для жизни неопасно, но весьма болезненно, и если не лечить, могут быть неприятные последствия.
-Господи, да где ж ты так ухитрился-то? Кипяток что ли на себя пролил? - охнула она, увидев повреждения.
-Никак нет, рубашку гладил, - буркнул старлей.
-В смысле?
-Ну, как вам объяснить доктор... - парень явно смущался, - я проспал, у нас в общаге утюг один, я не успевал рубашку погладить, а сегодня в караул надо было утром. Ну я и решил рубашку надеть, и прям на себе погладить.
-Что?!
-А что такого, подумал что нормально, и время сэкономлю. А то если в мятой форме придешь, у нас могут взыскание наложить.
-Скажи старлей, ты идиот или мазохист? - старший лейтенант это не полковник, и Наталья не стала разводить политес, а высказала все что думает.
-Не понял?
-Да уж вижу что не понял. Думала таких как ты на медкомиссии заворачивают, да видно ошибалась. Ладно, пошли в перевязочную.
"Наглаженный" старлей получил обезболивающее, антибиотик и перевязку с левомиколем, после чего так же смущенно отбыл продолжать службу. Потом приходил на перевязку, парень молодой, крепкий, заживало как на собаке. А то что соседи по общежитию ругались на едкий запах мази Вишневского - ну так сам виноват.
Получил предписание врача, не лезть в одежде в стиральную машину, даже если захочется сэкономить время, и постирать прямо на себе. Потом говорила, вспомнился ей тогда один симпатичный темноволосый танкист, с обоженной рукой, каковую он обмотал себе портянкой, и ходил так с неделю, что повязку пришлось срезать с усилием и болью. Они неисправимы и не меняются, говорила она.
***
Начало 1980 года, монументальный сталинский дом прямо напротив Министерства Обороны СССР. Резкий телефонный звонок.
-Мама привет, как хорошо что ты дома! - звонит недавно переехавшая с мужем в съемную квартиру беременная дочь.
-Привет Танюша, а что-то случилось? - Наталья к тому времени вышла на пенсию, но к положению пенсионерки так и не привыкла, активная натура требовала действия.
-Мам, тут такое дело, ты можешь домой к Наде Петровой зайти?
-Вообще-то могу, а что там такое?
-Да понимаешь, Надя мне позвонила, она на занятиях, а Коля очень сильно руку порезал. Можешь подойти к ним, посмотреть, вдруг и правда что-то серьезное?
-Раз все так серьезно, то почему он просто "Ноль-Три" не вызовет?
-Да выпил он, мам! У него сегодня свободный день после дежурства, вот и принял, а теперь боится что если вызовет, то на службу сообщат.
-Понятно. Подробностей не знаешь?
-Да нет, он сам Наде позвонил, вызвал ее к телефону, сказал что кровь сильно течет, просил приехать, а она никак, да и ехать через всю Москву.
-Ладно, правда пойду посмотрю что там с ним. Давай Тань, перезвоню.
Наталья положила трубку, и начала собираться, благо идти было недалеко, в соседний подъезд. Близкая подруга дочери, студентка Надя, года полтора назад вышла замуж за молодого офицера Советской Армии, высоченного красивого парня откуда то из провинции, который по мнению Натальи женился не столько на московской студентке, сколько на её папе - полковнике в МинОбороны СССР, который его мигом перетащил в Москву. Ну и поди плохо, полковник с женой уехали в другую квартиру, оставив огромную "сталинку" дочери с мужем, да и служба обеспечена в мрачной громаде "Пентагона", а не в среднеазиатских или таежных гарнизонах, как у однокашников. Наталья косо смотрела на подобные вещи, но по-большому счету у каждого своя жизнь, да и парень вроде неплохой. Надо быстрее подойти к ним, вдруг не дай Бог артерию повредил дуралей, в ее практике были случаи получения очень серьезных, и даже летальных травм в быту, как говорят "на ровном месте".
У нее как у любого врача, (а бывших врачей не бывает) были дома некоторые вещи для оказания первой помощи.
Наталья положила в сумку жгут, пару бинтов, салфетки, антисептик, шовный материал, еще некоторые медикаменты и инструменты, сунула ноги в сапоги, накинула пальто, и захлопнув за собой тяжелую деревянную дверь, пошла вниз по лестнице. Быстрым шагом преодолела участок расчищенной от снега дорожки, и уже через пару минут, поднявшись лифтом на шестой этаж, звонила в дверь дочкиной подруги.
Коля выглядел плохо. Обычно румяный и вечно улыбающийся, ростом под метр девяносто парень при молодецких усах, был бледен как простыня, вышел открыть дверь сгибаясь, и даже пошатываясь, у него были какие-то мутные глаза, и огромное количество ткани, накрученной на кисть левой руки. Как минимум два полотенца, судя по размерам обмотки.
Вопреки подозрениям, пьяным Николай не был, лишь легкий запах алкоголя говорил, что он сегодня немного употребил, но судя по всему грамм сто-сто пятьдесят, не больше.
Мелькнула мысль о сильной кровопотере, но ни в коридоре, ни в комнате не было луж крови, характерных для подобного. Наталья помнила по своему опыту на "Скорой Помощи", что люди получившие в быту крупный порез с кровотечением, даже без угрожающего жизни состояния, в пять минут уделывают квартиру собственной кровью, да так, что оная становится больше похожей на какую-то бойню, или логово графа Дракулы.
-Ладно, сядь, давай все это размотаем и посмотрим, что у тебя там с рукой. - Наталья усадила пострадавшего в кресло, уселась рядом, и начала энергично разматывать кокон из полотенец. Коля только стонал, делал страдальческое лицо и закатывал глаза. Наталья на всякий случай приготовила пузырек с нашатырным спиртом, а так же разложила на журнальном столике все, что могло бы потребоваться для обработки серьезной раны. Странно, но почему то на намотанных полотенцах крови тоже нет, первое отложила в сторону, начала разматывать второе.
-Алло! - Таня нехотя встала с дивана, лежа на котором смотрела какой-то фильм по телевизору, и выйдя в прихожую взяла телефонную трубку. - да мам, ну как там Колька?
-Да идиот ваш Колька! Офицер называется! Тьфу на него, - звонкий и довольно злой голос матери разнесся из трубки по всей квартире.
-Да что ты орешь, что у него там?
-Я как дура хватаю укладку, бегу к нему, думаю может правда, кровью истекает, а у этого дурня на ладони, ранка меньше сантиметра, и крови на тряпке пятнышко с монетку. Руку он видите ли порезал! - продолжала возмущаться Наталья, - кокарду на новую фуражку прикреплял, протыкал околыш, и ткнул себя ножницами в ладонь. Давай, реанимацию ему еще вызовем!
-Подожди мам, так ведь Надя мне с его слов все сказала, она сама перепугалась, да и я тоже, по правде. Надя говорила, он еле языком шевелил, наверно много крови потерял.
-Да нихрена он не потерял, крови он боится, детинушка. Гематофобия по научному. Кабан здоровый, <член> двумя руками не согнешь, а капельку крови увидел и всё, обморок. Говорит - "тетя Наташа, а вы зашивать не будете? Вдруг опять кровь хлынет"? Предложила <задний проход> ему зашить, может полегчает. - Наталья была дамой исключительно культурной и образованной, но долгие годы в медицине, плюс служба военным врачом на фронте, приучили её к весьма крепким выражениям.
-Вот дурак-то! - в сердцах сказала Таня, - мам, ты извини, что я тебя дернула, думала правда что-то серьезное. Ты ему сделала что-нибудь по итогу?
-Зеленкой помазала, и пластырь приклеила, что еще делать то? Сказала водку сегодня больше не пить, пусть лучше сладкого чаю выпьет. Оклемается. - Доктор на пенсии была резкой, но отходчивой, и уже явно успокаивалась. - Тань, и ты Наде скажи, пусть она сама ему кокарду прицепит, а то еще куда нибудь ножницами попадет, дурень косорукий.
-Ладно мам, скажу. Ну давай, спасибо тебе, Надюхе позвоню.
Наталья, положила трубку телефона, и пошла на кухню ставить чайник. Настроение было отличным, побольше таких случаев, и пребывание на пенсии уже не будет столь унылым. Что может быть лучше, чем быть востребованным, и помогать людям?
***
А это помню уже я. Дача, полянка, дед сидящий с газетой в шезлонге под деревом, и восьмилетний я, лезущий на дерево.
-Леша, тебе обязательно туда лезть? Упадешь ведь! - недовольно говорит дед, но мне скучно, хочется либо уехать куда-нибудь далеко на велосипеде, а поскольку пока не отпускают, то хочется покорять вершины.
Ногой сюда, рукой за эту толстую ветку, подтянуться... Хрусь! Толстая с виду ветка переламывается, и я лежу под деревом на спине и не могу ни вздохнуть, ни даже как следует заорать. Больно и страшно.
-Наташа!!!! - это уже зовет супругу насмерть перепугавшийся дед. -он себе наверное позвоночник сломал!!!
Слышу тяжелые шаги бабушки, подходит, кряхтя сгибается возле меня, ее на редкость сильные для пожилой женщины руки профессионально щупают мне шею, спину, живот, проверяют на различную симптоматику, и что самое интересное - не больно, наоборот возвращается дыхание, уходит страх, становится вроде бы все хорошо.
-Сережа, прекрати визжать, ничего он себе не сломал. - Бабушка поднимается с колен, и отряхнув юбку, неторопясь идет обратно к дому. - копчиком приложился, спазматическая компрессия диафрагмы, сейчас пройдет. А тебе паразиту, ремня бы дать, что бы не лазил где не надо!
Вот, такой я ее и помню. Буквально за несколько дней до смерти, она консультировала одну из соседок по поводу боли в спине, и давала какие-то рекомендации.
Надеюсь было интересно, спасибо что читаете. Буду рад вашим лайкам и комментариям.