Звонкий хлопок пластикового стаканчика о решетку кулера заставил сотрудников сметного отдела разом оторваться от мониторов. Зинаида Аркадьевна, бессменная заведующая складом комплектующих, всем телом привалилась к аппарату с питьевой водой. Ее обычно бледное, обильно припудренное лицо сейчас стало багровым, а по щекам растекались темные дорожки размазанной туши.
Женщина торопливо давила на синий кран, набирала воду и жадно глотала ее, шумно втягивая воздух. Но с каждым новым глотком ее кашель становился только громче, ей явно стало совсем хреново.
Чтобы понять, как властная и самоуверенная женщина потеряла лицо перед всем этажом, нужно отмотать время на два месяца назад — в тот день, когда Оксана только устроилась на эту мебельную фабрику.
Оксане было двадцать девять. Она пришла на должность младшего экономиста, чтобы заработать на первоначальный взнос за собственную студию. Фабрика находилась в промышленном районе, и условия здесь диктовало само производство. В кабинетах постоянно присутствовал аромат древесной пыли, дешевого растворимого кофе и перегретого тонера от старого принтера.
Единственной настоящей радостью в середине монотонного рабочего дня для Оксаны был обеденный перерыв.
Она обожала готовить. Для нее это был не просто процесс насыщения, а настоящий вечерний способ расслабиться. Нарезать соломкой овощи, смешивать специи, следить, как на сковороде все подрумянивается — все это помогало отключиться от цифр и таблиц. Пока ее коллеги перебивались сухими крекерами или заказывали сомнительные пироги из соседней кулинарии, Оксана приносила с собой домашний уют. Сочная буженина с чесноком, нежные сырные запеканки, рулеты из птицы с черносливом.
Правила на фабрике были строгими. Хранить еду в рабочих кабинетах категорически запрещалось — директор панически боялся грызунов на производстве. Все лотки нужно было сразу уносить на общую кухню и ставить в старенький, гудящий холодильник.
Именно там и пересеклись пути Оксаны и Зинаиды Аркадьевны.
Заведующая складом работала здесь больше пятнадцати лет. Это была грузная дама с высокой укладкой, которая считала административный корпус своими личными владениями. Она могла без стука войти в любой кабинет, переложить документы на чужом столе, громко отчитывать поставщиков по телефону, совершенно не обращая внимания на окружающих.
Впервые Оксана не досчиталась своего обеда в обычный вторник. С вечера она испекла заливной пирог с рыбой и брокколи. Вид у выпечки был такой, что аппетит просыпался еще на этапе замешивания теста.
Дождавшись перерыва, девушка пришла на кухню, достала свой прямоугольный контейнер и обнаружила, что ровно треть пирога небрежно отрезана.
Оксана растерянно обернулась. За дальним столиком сидела Зинаида Аркадьевна. Перед ней на салфетке лежали крошки от теста, а сама она невозмутимо помешивала чай.
— Зинаида Аркадьевна, вы не видели, кто трогал мой лоток? — тихо спросила Оксана, чувствуя, как от возмущения начинают холодеть пальцы.
Начальница склада медленно повернула голову. На ее лице не отразилось ни капли смущения.
— Ой, да ладно тебе! — женщина пренебрежительно махнула пухлой рукой. — «Я просто попробовала, жалко что ли?» Открыла дверцу, а оттуда так вкусно пахнет. Я думала, это кто-то к чаю на всех принес. Ты вон какая стройная, куда тебе столько мучного? А мне энергия нужна, у меня работа нервная.
Оксана замерла, пытаясь переварить услышанное. Сказано это было таким тоном, словно заведующая сделала ей одолжение, продегустировав ее стряпню.
— Это мой личный обед. Я готовлю его только для себя. Пожалуйста, больше не берите мои вещи без спроса, — стараясь держать голос ровным, ответила девушка.
Улыбка моментально слетела с лица начальницы.
— Ишь ты, какие мы жадные пошли! — фыркнула она, отодвигая чашку. — Из-за куска пирога тут лекции мне читает. У нас вообще-то коллектив дружный, мы всегда друг друга угощаем. Будь проще, а то так и просидишь в младших экономистах до пенсии.
Оксана выбросила остатки пирога в корзину для отходов — есть после чужого вмешательства она физически не могла. Пришлось до вечера терпеть голод на одном чае.
Если бы это был единичный случай, она бы просто забыла о нем. Но спустя пару недель ситуация повторилась в гораздо более наглой форме.
В среду Оксана приготовила мясные рулетики с начинкой из грецкого ореха и зелени. Около полудня она вышла в коридор, чтобы отнести накладные, и услышала голоса, доносящиеся из приоткрытой двери кухни.
— Ешь, Дашуня, ешь. Специально для тебя заказала фермерскую еду, — ворковал знакомый голос Зинаиды Аркадьевны.
Оксана осторожно заглянула внутри. За столом сидела молодая девушка — дочь заведующей, студентка, которая периодически заскакивала к матери на работу. Даша увлеченно жевала рулетик Оксаны, переложенный на керамическую тарелку.
А вот сам зеленый пластиковый контейнер, в котором Оксана принесла еду, сиротливо лежал в баке для отходов. Причем одно крепление на крышке было отломано.
Оксана толкнула дверь.
— Вы что делаете? — голос девушки сорвался, но она заставила себя шагнуть вперед. — Вы забрали мой обед и выкинули лоток?
Студентка удивленно перестала жевать, переводя взгляд с матери на вошедшую сотрудницу. Зинаида Аркадьевна резко поднялась со стула.
— Ты как со старшими разговариваешь в моем присутствии? — зашипела она. — Я твой дешевый пластик случайно со стола уронила, он и треснул. Пришлось мясо на тарелку переложить, чтобы не испортилось. А Даша после учебы заехала, проголодалась. Я тебе отдам завтра мелочь за твое мясо, не обеднеешь!
— Мне не нужны ваши деньги, — жестко ответила Оксана. — На моем лотке был наклеен стикер с моей фамилией. Вы прекрасно знали, чье это.
— Да пошла ты со своими рулетами! — рявкнула начальница склада, демонстративно отворачиваясь к окну. — Будет она мне тут из-за куска фарша сцены устраивать на глазах у дочки!
В тот день Оксана поняла одну простую вещь: слова здесь бессильны. Жаловаться директору фабрики, Роману Валерьевичу? Это суровый человек, который целыми днями решает проблемы с поставками леса и отгрузками партий мебели. Прийти к нему с жалобой на съеденный рулет — значит выставить себя на посмешище. Зинаида Аркадьевна чувствовала свою абсолютную безнаказанность.
Нужно было разговаривать с ней на том языке, который она поймет моментально. Без ругани. Без скандалов. Без вреда для здоровья, но так, чтобы отбить желание заглядывать в чужие лотки навсегда.
В субботу Оксана поехала на большой фермерский рынок на окраине города. Пройдя мимо рядов с домашним сыром и свежим мясом, она целенаправленно свернула к палаткам с экзотическими специями.
Ей не нужен был обычный красный перец. Ей требовалось кое-что посерьезнее. У прилавка продавца восточных пряностей она нашла то, что искала. Маленькая стеклянная баночка с густой, маслянистой темно-красной пастой.
— Это чистый экстракт, привезенный из Азии, — с уважением произнес продавец, заметив ее интерес. — Если каплю размешать в большом блюде, будет очень горячо. Если взять самую малость — во рту все печет невыносимо. Советую работать аккуратно и не трогать лицо.
Оксана расплатилась, аккуратно убрала баночку во внутренний карман сумки и поехала домой.
В воскресенье вечером она начала готовить картофельные зразы с грибами и мясным фаршем. Это было ее фирменное блюдо. Она отварила картофель, сделала из него нежную массу. Приготовила начинку из грибов, смешала с рубленой говядиной.
Она слепила восемь аккуратных зраз. Шесть из них отправились на сковородку готовиться в обычном режиме — они предназначались для домашних ужинов.
А вот две оставшиеся зразы ждала особая процедура.
Оксана надела перчатки. С помощью кухонной утвари она сделала глубокий надрез в самом центре каждой картофельной котлеты. Затем открыла баночку с рынка. Запах был настолько резким, что у нее непроизвольно защекотало в носу.
Она зачерпнула почти целую чайную ложку темно-красной пасты и щедро вложила ее в середину первой зразы, прямо в мясную начинку. Вторую порцию пасты — во вторую зразу. Затем она тщательно залепила разрезы картофельным тестом и довела их до красивой хрустящей корочки.
Внешне они выглядели идеально. Ничем не отличались от обычных.
В понедельник утром Оксана зашла на фабричную кухню и поставила свой новый синий контейнер на среднюю полку холодильника. Прямо по центру. На крышке она черным маркером написала на бумажном стикере: «Оксана. Не трогать! Очень острый рецепт!»
День начался с суеты. Отдел продаж напутал с документами, пришлось срочно пересчитывать смету. Оксана погрузилась в работу, но краем глаза постоянно поглядывала на настенные часы.
В половине первого Зинаида Аркадьевна шумно отодвинула свой стул, поправила бусы на объемной груди и неспешным, хозяйским шагом направилась по коридору в сторону кухни.
Оксана перестала стучать по клавиатуре. В кабинете было тихо, только монотонно гудел старый компьютер.
Из-за тонкой офисной перегородки донесся звук дверцы холодильника. Щелчок лотка. Писк микроволновой печи. Пауза в одну минуту. Снова писк.
Дальше послышался звук отодвигаемого стула. И наступила тишина.
А спустя буквально полминуты раздался тот самый звук, с которого началась эта история. Это было похоже на то, как человек пытается вдохнуть, но вместо воздуха чувствует сильный жар.
Когда Зинаида Аркадьевна вылетела в коридор и начала заливать в себя воду из кулера, Оксана медленно встала из-за стола.
Вода, как известно любому любителю азиатской кухни, совершенно не спасает от сильного жжения. Она лишь смывает эфирные масла и разносит их по всей полости рта, делая ощущения совершенно невыносимыми.
Начальница склада выплюнула воду прямо на линолеум, согнулась и начала отчаянно кашлять, утирая мокрые щеки рукой.
На шум из соседнего кабинета вышел сам Роман Валерьевич. Директор сдвинул брови, глядя на свою подчиненную, которая прислонилась к кулеру и тяжело дышала.
— Зинаида Аркадьевна, вам плохо? Помощь вызвать? — громко спросил он, подходя ближе.
Женщина с трудом подняла красное лицо. Заметив стоящую в дверях кабинета Оксану, она вытянула вперед трясущийся палец.
— Она... она мне какую-то гадость подсунула! — выдавила из себя заведующая, срываясь на высокие ноты. — У меня внутри все горит так, что дышать нечем! Решила мне насолить!
Все сотрудники, высыпавшие в коридор, перевели взгляды на младшего экономиста. Оксана поправила манжеты блузки и сделала шаг вперед. Ее лицо оставалось абсолютно спокойным.
— Роман Валерьевич, я не понимаю, о чем говорит Зинаида Аркадьевна, — четко произнесла Оксана. — Я сегодня принесла на обед зразы по специальному рецепту. С очень сильным перцем. Я люблю такую пищу, она помогает согреться.
— Врешь! Ты специально туда что-то налила! — продолжала хрипеть начальница склада, прижимая бумажную салфетку к губам.
— Специально положила перец в свой собственный лоток? — Оксана удивленно приподняла брови. — На котором был стикер с моей фамилией и предупреждением, что еда острая? Зинаида Аркадьевна, вы хотите сказать, что в рабочее время снова залезли в мой контейнер и съели мой обед без спроса?
В коридоре повисла плотная тишина. Главный бухгалтер, стоящая у окна, тут же отвернулась, пряча улыбку. Дизайнер мебели тихо хмыкнул, прикрыв рот ладонью.
Роман Валерьевич медленно перевел тяжелый взгляд с Оксаны на красную, тяжело дышащую Зинаиду. Он был человеком строгих правил и терпеть не мог офисных интриг.
Он молча прошел на кухню. Заглянув внутри, директор увидел на столе открытый синий контейнер, над которым все еще поднимался легкий парок. Рядом лежал скомканный стикер. Запах специфических пряностей в маленьком помещении стоял такой, что Роман Валерьевич слегка поморщился.
Он вышел обратно в коридор.
— Значит так, Зинаида, — голос директора звучал тихо, но предельно жестко. — Иди умойся. Можешь попросить коллег сбегать за молочными продуктами в магазин, говорят, помогает от перца.
— Роман Валерьевич, она же специально... — попыталась возразить женщина.
— Достаточно! — отрезал директор. — Ты занимаешь руководящую должность. Ты отвечаешь за материалы на миллионы. И при этом опускаешься до того, что таскаешь чужую еду из холодильника? Я не потерплю такого поведения на своей фабрике. Приводи себя в порядок, и чтобы после обеда у меня на столе лежала объяснительная. Еще раз услышу, что у кого-то пропала хоть крошка — будешь искать новую работу.
Он резко развернулся и ушел в свой кабинет.
Зинаида Аркадьевна сжалась, словно из нее выпустили воздух. Пряча глаза от сотрудников, она быстрым шагом направилась в сторону уборной. До конца смены ее не было видно на этаже — она сидела у себя в кабинете за закрытой дверью.
На следующий день история о зразах стала главной темой для обсуждения во всех отделах фабрики. Рабочие с производства одобрительно кивали Оксане при встрече, а коллеги из бухгалтерии подходили за рецептом.
Но самое главное изменение произошло на кухне. В общем холодильнике установился идеальный порядок. Ни один оставленный йогурт, ни одна шоколадка больше не меняли владельца. Желание угоститься за чужой счет пропало абсолютно у всех.
Зинаида Аркадьевна с тех пор с Оксаной не разговаривала. Она общалась с ней только через электронную почту короткими фразами и демонстративно отворачивалась в коридоре.
А Оксану это совершенно не заботило. Каждый день в свой законный перерыв она с удовольствием открывала личный контейнер, точно зная, что ее вкусный, домашний обед достанется только ей.
Рекомендую эти интересные рассказы, они очень понравились читателям: