Как Тлепш обрел дар кузнеца: Глава вторая

Как Тлепш обрел дар кузнеца: Глава вторая. Испытание

Тлепш встретил ее у порога своей кузницы. Он стоял, опершись о молот, и смотрел на приближающуюся женщину. В его глазах читалась усталость, но в груди билось горячее сердце.

— Мир твоему дому, Тлепш, — сказала женщина, склоняя голову. — Дети мои плачут от голода. Муж мой не может прийти сам, ибо считает, что просить хлеба — удел слабых. Но я пришла. Дай нам зерна, сколько сможешь.

Тлепш долго молчал. Он смотрел на женщину, и в душе его боролись два чувства: щедрость, которой славились нарты, и что-то темное, что шептало ему: «Возьми то, что можешь взять, ибо никто не дает даром».

— Я дам тебе зерна, — сказал он наконец. — Но не просто так. Раздели со мной ложе, и получишь столько проса, сколько унесешь.

Женщина побледнела. Она сжала в руках край своей шали так, что побелели костяшки пальцев. Но голос ее остался тверд:

— Я не для того выходила замуж за Тхагалиджа, чтобы менять верность на хлеб. Лучше я умру с голоду, чем вернусь к мужу с позором.

Она повернулась и пошла прочь, пустой кувшин стучал по ее бедру, как сердце, потерявшее надежду.

Вернувшись домой, она сказала мужу лишь одно:

— Тлепш отказал нам.

Тхагалидж посмотрел на детей, на их бледные лица, на впалые щеки и сказал:

— Попробуй еще раз. Может быть, он сжалится.

И женщина пошла снова. И снова Тлепш встретил ее тем же словом. И снова она ушла, не уронив своего достоинства.

Так повторялось трижды. Трижды она переступала порог кузницы, трижды слышала одно и то же предложение, трижды отказывалась и возвращалась с пустыми руками.

На четвертый раз она открыла мужу всю правду. Тхагалидж выслушал ее, и лицо его потемнело, как небо перед грозой.

— Голод не знает стыда, — сказал он глухо. — А дети наши умирают. Иди и соглашайся. Я прощаю тебе это.

Женщина заплакала. Она вышла на дорогу и пошла к кузнице Тлепша, но каждый шаг давался ей тяжелее, чем подъем на самую высокую гору.

Она вошла в кузницу, открыла рот, чтобы произнести слова, которые сжигали ее душу, но не смогла. Слова застряли в горле, как кость. Она стояла молча, и слезы текли по ее щекам, и она не могла их остановить.

И тогда Тлепш поднялся с места, где сидел, и лицо его изменилось. Суровость ушла из него, и глаза его стали мягкими, как весеннее небо.

— Не надо слов, — сказал он. — Я знал, что ты не согласишься. Я испытывал тебя, и ты прошла испытание. Возьми столько зерна, сколько сможешь унести, и ступай с миром.

Он открыл закрома и насыпал ей полный кувшин отборного проса — того самого, которое сохранило в себе силу земли и свет солнца. И еще дал мешок для детей, и еще — для стариков.

Женщина стояла, не веря своим глазам.

— Зачем ты делал это? — спросила она шепотом.

— Чтобы знать, кто передо мной, — ответил Тлепш. — Голод делает людей зверями. Я хотел увидеть, осталась ли ты человеком. И я увидел.