— Слушай, Ром. Я тут видела такие классные сапоги. Кожаные, итальянские.
Ну, ты же теперь нормально зарабатываешь, вернулся в строй...
— Сапоги? Да, конечно. Купи.
— Ты даже не спросишь, сколько они стоят? — она удивленно подняла брови.
— А какая разница?
— Ты такой щедрый стал в последнее время.
— Да, у меня есть другой! Доволен? Ты этого хотел услышать, когда допрашивал меня полчаса? — Настя выпрямилась и посмотрела на мужа с такой яростью, что тому стало не по себе.
Рома сидел на табурете, неловко вытянув перед собой культю, замотанную в эластичный бинт. Протез стоял в углу.
— Другой... — глухо повторил Рома. — И давно это? Пока я в реанимации валялся? Пока мне ногу по кускам собирали, а потом отрезали?
— Ой, не начинай вот это! Твоя авария только все ускорила. У нас и так уже ничего не было, Ром.
Ты вечно на своей работе, вечно уставший, а я? Мне тридцать лет! Я хочу жить, я хочу чувствовать себя женщиной, а не сиделкой при инвалиде.
— Я не просил тебя быть сиделкой, — Рома почувствовал, как в груди начинает печь. — Я просил просто быть рядом. Просто поговорить.
Ты же из телефона не вылезаешь. Даже сейчас... у тебя там кто?
— Да, он там! В другой стране, далеко. И он дает мне то, чего ты не мог дать даже здоровым — внимание! Он восхищается мной.
А ты? Ты только ворчишь и требуешь ужин. Я не чувствую, что люблю тебя, Ром. Уже давно не чувствую.
— То есть, я теперь — ярмо? — Рома усмехнулся. — Нога долой, и муж туда же?
— Виноватой я себя не считаю, — отрезала Настя, отворачиваясь к окну. — Ты сам допустил, что наши отношения сошли на нет. А теперь ты еще и калека.
Я просто правду говорю. Это честнее, чем врать и делать вид, что все нормально.
Рома молчал. С этой женщиной он прожил десять лет…
***
Целую неделю Рома спал в гостиной на диване. На восьмой день Настя к нему заглянула.
— Ром, — позвала она негромко. — Нам надо поговорить.
— О чем? О твоем зарубежном принце? — он даже не повернул головы.
— Перестань. Я... я погорячилась тогда. Это все на эмоциях было. Страшно, понимаешь? Мне тоже было страшно за тебя, за нас.
— И поэтому ты нашла утешение в переписке с другим мужиком?
— Это просто общение, Ром. Ничего серьезного. Ну, сглупила, признаю. Ты же знаешь, какая я импульсивная. Прости меня.
Давай попробуем все сначала? Все-таки десять лет... не чужие люди.
Рома посмотрел на нее. В ее голосе не было искренности — он чувствовал это каждой клеткой кожи.
Это было похоже на вынужденное перемирие, потому что ей просто некуда было уходить прямо сейчас.
Ему было страшно. Как он один, такой…
— Хорошо, — выдохнул он. — Давай попробуем.
— Вот и славно, — она быстро улыбнулась и тут же уткнулась в телефон. — Я пойду чай поставлю.
В тот момент он повел себя как слабак. Он это понимал, но решил, что будет бороться за семью. Любой ценой.
***
Следующие полтора года превратились для Романа в личный ад, который он сам себе устроил.
Он решил стать идеальным, чтобы у нее даже мысли не возникло посмотреть в сторону.
— Опять в зал? — Настя лениво зевнула, наблюдая, как Рома застегивает крепления протеза.
— Да. Тренер говорит, прогресс отличный.
— Ну, молодец. Только не перетрудись там. Нам еще к моей маме в субботу ехать, не забудь.
— Не забуду, Насть. Я все помню.
В спортзале он выжимал из себя все соки. Он научился ходить так, что случайный прохожий никогда бы не заподозрил неладное.
Набрал мышечную массу, сменил гардероб. Но главное — он начал читать. Психология, философия, книги по саморазвитию.
Ему казалось, что если он поймет, как устроена человеческая душа, он сможет реанимировать их брак.
Как-то вечером, когда он читал очередную книгу, написанную известным психологом, он заметил, что Настя снова улыбается экрану смартфона.
— Насть, — позвал он. — О чем ты думаешь?
— М-м? Да ни о чем, Ром. Видосики смотрю смешные. А ты чего? Все свои умные книжки штудируешь?
— Я пытаюсь понять нас. Почему нам стало так сложно разговаривать.
— Ой, Ром, не грузи, а? — она поморщилась. — Мы же договорились — живем дальше.
Ты вон как похорошел, все подруги завидуют. Настоящий атлет. Чего тебе еще надо?
— Мне нужно чувствовать, что я тебе нужен…
— Ну нужен, конечно. Кто мне полку прибьет? Или в магазин съездит?
Все, дай досмотреть видео спокойно.
Рома промолчал.
***
Осознание приходило медленно, как прозрение после долгой слепоты. Рома начал наблюдать за женой.
Смотрел, как она быстро сворачивает вкладки на компьютере, когда он заходит в комнату, как ее взгляд тухнет, когда он пытается поделиться чем-то личным, и как она загорается, когда речь заходит о деньгах или новых покупках.
— Слушай, Ром, — Настя за ужином крутила в руках вилку. — Я тут видела такие классные сапоги. Кожаные, итальянские.
Ну, ты же теперь нормально зарабатываешь, вернулся в строй...
— Сапоги? — Рома посмотрел на свою тарелку. — Да, конечно. Купи.
— Ты даже не спросишь, сколько они стоят? — она удивленно подняла брови.
— А какая разница?
— Ты такой щедрый стал в последнее время. И выглядишь... ну, правда, лучше, чем до аварии. Прямо мужчина-мечта.
Она встала, подошла к нему сзади и обняла за плечи, прижавшись щекой к его голове.
— Я так рада, что мы тогда не разошлись, — прошептала она. — Ты молодец, что взял себя в руки.
Рома вдруг отчетливо понял: она любит не его. Она любит удобство, которое он ей обеспечивает.
Она любит его «нового», его способность удовлетворять ее капризы.
А тот, разбитый, депрессивный Рома с одной ногой, которому нужна была просто капля тепла, был ей противен.
— Насть, — он осторожно освободился от ее рук. — Помнишь, ты говорила про того человека... из другой страны?
Она мгновенно напряглась.
— Опять ты за старое? Я же извинилась. Это было сто лет назад.
— Я просто хочу знать. Ты с ним до сих пор общаешься?
— Рома, ты бредишь! — она занервничала, начала убирать со стола. — Какое это имеет значение сейчас? У нас все хорошо!
— Насть, я просто вижу, что ты все время там…
— Да что ты несешь? — заорала она. — Я стараюсь! Я тебя терплю, твои книжки дурацкие! Что тебе еще нужно?
— Мне нужно было, чтобы ты любила меня, когда мне было плохо, — тихо сказал Рома. — А теперь я вроде как в тебе уже и не нуждаюсь…
Настя замерла с тарелкой в руке.
— Что ты сказал?
— Я сказал, что боролся за то, чего не существует. Я думал, что если стану лучше, ты изменишься.
Но ты осталась прежней. Тебе просто стало выгодно быть со мной.
— Ты без меня сгнил бы в своей депрессии! Кто тебя поддерживал? Кто остался рядом?
— Ты осталась рядом, потому что тебе было лень что-то менять. И потому что твой заграничный друг, видимо, не спешил покупать тебе билеты.
— Ах ты... — она задохнулась от возмущения. — Да кому ты нужен, калека! Ты думаешь, на тебя кто-то еще посмотрит? Да они все будут видеть только твою железку вместо ноги!
— Пусть видят, — Рома встал. — Ладно, пойду я…
— Ром, подожди... — она вдруг испугалась. — Ты же не серьезно? Куда ты пойдешь? Это же наша квартира!
— А и правда… Почему я куда-то идти должен? Квартира моя, Насть, добрачная. У тебя есть неделя, чтобы собрать вещи.
***
Следующие несколько дней напоминали каторгу. Настя то рыдала, умоляя о прощении, то проклинала его, называя неблагодарной ...
Она пыталась манипулировать через общих друзей, звонила его матери, устраивала истерики в соцсетях.
Рома молча собирал ее вещи в мусорные пакеты.
— И куда я пойду? — кричала она, глядя, как он выставляет очередной мешок в прихожую. — К маме в однушку? Ты этого хочешь? Чтобы я мучилась?
— Ты взрослая женщина, Насть. Найдешь выход. Твой виртуальный принц, может, наконец, проявит инициативу.
— Да нет никакого принца! — выкрикнула она в отчаянии. — Это была просто игра! Чтобы ты заревновал, чтобы обратил внимание!
— Даже если так, — Рома посмотрел ей в глаза. — Это еще хуже, Насть...
Жене Рома выбора не оставил — ей пришлось забрать свои вещи и уйти. Напоследок о себе Роман выслушал много нового.
Оказывается, Настя отдала ему лучшие годы жизни, и еще до аварии несколько раз изменить успела, потому что поняла — муж у нее совершенно ник...чем...ный.
На выпады супруги Роман отреагировал спокойно — он давно уже что-то подобное подозревал…
***
Месяц почти Рома провел дома — привыкал к тишине и к отсутствию некогда любимой женщины.
Подал на развод, стойко держал оборону — Настя названивала каждый день и оскорбляла.
Когда все закончилось, повериться его вытянула Лена — физиотерапевт, которая когда-то учила его делать первые шаги на протезе.
Она пригласила своего подопечного в кафе.
— Ты сегодня какой-то другой, — заметила она, помешивая кофе. — Спокойный.
— Я просто перестал воевать с ветряными мельницами, Лен.
— Развелись?
— Да. Вчера поставили штамп. Странное чувство... Как будто сбросил старую кожу.
— И что теперь? Снова в зал?
— В зал — обязательно. Но теперь для себя.
И, знаешь... я хочу пойти учиться дальше. На психолога. Хочу помогать тем, кто оказывается в такой же ситуации.
Лена улыбнулась и накрыла его ладонь своей.
— У тебя получится. Самое сложное уже позади, Ром.
Рома улыбнулся. И руку ее не убрал.
***
Настя и после развода не давала ему покоя. Когда до нее дошли слухи о том, что Рома начал ухаживать за Леной, атака возобновилась с новой силой.
— Вот оно как..., — визжала она в трубку. — Меня не пойми в чем обвинял, все перепиской с мужчиной, который, между прочим, даже не в стране нашей живет, попрекал…
А сам? Сам ты за моей спиной с этой ... шашни крутил?
У тебя совесть вообще есть, Рома?! Это как называется?
— Насть, прекрати мне названивать! Мы с тобой развелись, мы друг другу давно чужие люди! Тебя не должно волновать, с кем я время провожу.
— Рома, я готова тебе все простить. Только вернись! Мне сейчас очень тяжело, я без тебя не справляюсь. Зарплата маленькая, мама покоя не дает…
Рома обычно вешал трубку. Судьба бывшей супруги его теперь мало волновала.
Когда он попал в аварию, Настя была готова его бросить. И бросила бы, если бы принц заграничный ее к себе бы позвал…
А Лена ему нравится. Искренняя, добрая, и, что самое главное, честная. Может, у них что со временем и сложится…