Монадология Тарда (1893) — единственная метафизическая работа известного французского социолога на целый век опередила философскую мысль. С одной стороны, Габриэль Тард предвосхитил искания Делёза и Латура, превратив социологию из дисциплины в инструмент, метод, с другой стороны, Тард переосмыслил теорию Лейбница и встал в оппозицию Декарту и Канту.
Меня много, что поразило в этой работе. Во-первых, Тард за 60 с небольшим страниц решает практические все неразрешимые противоречия телеологии: всемогущество Бога, цель творения, вопрос бессмертия и проч., — это всё отходит на второй план; во-вторых, Тард соединил здесь всё, что только можно было соединить: назревающую социологию, естественный отбор Дарвина, теорию гравитации Ньютона, монады Лейбница, психологию, митоз, атомизм, переосмыслил энтелехию Аристотеля и эйдос Платона — это колоссальный синтетический труд!
Работы учёных XIX в. вообще отличаются широким синтетизмом и междисциплинарностью, из-за чего их зачастую очень интересно читать. Но Монадология Тарда — случай исключительный, здесь разворачивается настоящая полифония жизни, это праздник мысли и фантазии, как у В. Одоевского в «Русских ночах». Перед нами действительно пример всеобъемлющей междисциплинарности. Многогранность работы продиктована самим выделением монады, как базовой структуры, поскольку через неё Тард фиксирует базовый закон, по которым работают все дисциплины, некая связующая нить, связывающая всё вообще. Вообще «приведение всего к общему знаменателю» — операция, в самой сути которой, уже скрыта неудача, «знаменатель» всегда субъективизируется; но что сделал Тард, своей монадой он объективизировал сумму многих субъектностей. Вообще, отбрасывая всю учёную шелуху, Тард просто описал сложную простоту жизни, в существовании которой заведомо скрыта антиномия, благодаря которой и существует жизнь.
Тезисы следующие:
- «Существовать — значит различаться».
- Монотеизм заменяется мириатеизмом. Каждый — сам себе Бог.
- Категория «быть» заменяется на категорию «иметь». «Поскольку быть значит иметь, всему свойственна алчность», — пишет Тард в VIII главе своего исследования.
- Алчность лежит в самом корне жизни и конституирует своё право на бытие. «Всякая возможность стремится реализоваться, всякая реальность стремится стать всеобщей...». Отсюда — все различия между нами. Каждый легитимизирует собственное «Я». Каждый утверждает свою монаду, несёт свой дискурс, из многообразия которых рождается сложная гармония мира.
- Сознание — не результат эволюции; материя изначально одухотворена (как платоновская хора).
- Неорганика, органика, растения, животные, люди — суть монады, которых различает лишь количество веры и желания. Собственно, Тард и имеет в виду, когда пишет, что материя одухотворена, что и материя имеет своё бытие в себе, и растение, и животное и т. д. И вот это бытие в себе реализуется через разную интенсивность желания. В камне оно предельно низкое — он статичен, в человеке высокое — он динамичен. Поразительные параллели с каббалой...
- Вера и желание существуют независимо от бытия человека. Отсюда, универсальный психоморфизм; создание монадологической структуры с общим законом легитимизации себя, экспансии: физической, химической, видовой, интеллектуальной и проч. Отсюда, уравнивается общество, атом, космос, «всякая вещь», иными словами, всё во Вселенной начинает работать по принципу человеческого общества. Монада = «Вселенная в себе».
- Монады взаимопроницаемы (как в обществе): всё влияет на всё. Монада — идеальный баланс влияния и служения. То есть монада одновременно и целое и часть, и большое и малое, и волна и частица, и само по себе нечто целое, и часть от целого.
- Тождество — редкий вид различия, также, как покой частный случай движения. Так объясняется повторение.
- «Реальность существует для нас ровно постольку, поскольку она нам сопротивляется — отказывает отпор и не только тактильный, то есть своей твёрдостью, но и зрительный - своей непрозрачностью, и волевой — своей непокорностью нашим желаниям, и интеллектуальный — своей непроницаемостью для нашей мысли». Материя не твёрдая, она непокорная нам. «...Мы характеризуем, вопреки иллюзии обратного, её отношение к нам, а не к себе».
- Ещё одна достойная мысль: мы (наши монады) боремся между собой в вечной попытке утвердить свою реальность, правду, истину настолько долго, пока у нас не иссякнут желания на это. А когда иссякнут желания, что будет?.. Правильно, станем камушками (в очень далёкой перспективе!) Таким образом, не человек оказывается венцом всего, напротив, человек — самое несовершенное, молодое и погрязшее в хаосе творение; но сама природа, и дальше — энергия, и ещё дальше — пространство.
У Тарда ещё много интересных мест, не буду приводить все. Здесь хорошо видно, как тезисы Тарда тесно связаны с каббалой, которая также утверждает, что корень всего сущего — эгоизм. Каббала также утверждает цель творения — «финальное слияние всего со всем». Тард же показывает, что это принципиально невозможно. У жизни не было начала (поскольку Монада — «Вселенная в себе», каждая включена в себе подобную, является чьей-то частью и одновременно с этим остаётся самостоятельной) и не будет конца. Всякая однородность неосуществима по факту самой жизни. Всякая однородность стремится разрушить себя. Каббала, однако, говорит о едином всеобщем Творце, с которым и предлагает слиться. Тард же исходит из революционной идеи мириатеизма — каждая монада суть свой в себе Творец. Каждый влияет на каждого, истины не существует, только вечная экспания своего «Я». Гравитация взаимодействует со всеми телами, даже самыми отдалёнными, мы оказываемся переплетены сетями бесконечных связей.
В конце работы у Тарда вообще есть кусок, напоминающий философию буддизма, он поражает: «Возможно, жизнь есть лишь период проб, трудных школьных испытаний, предписанных монадам, которые выходят из этой суровой мистической школы очищенными от своей прежней потребности в мировом владычестве». Касательно смерти, Тард не сомневается в её отсутствии и иллюзорности: «Очищение от желания — таково, быть может, объяснение смерти и оправдание жизни».
Философия Тарда имеет и религиозно-мессианский пласт. Не смирению ли (сокращению себя) учит нас христианство и любая другая религия, не проповедовал ли и Христос это глубинное «непротивление всему» (и вместе с тем, сопротивление конформизму) и принятие своей судьбы? Французский социолог и философ прокладывает столь искомый мостик между наукой и религией.
Периодически я слежу за новостями из космоса. В последнее время наблюдаю, что теорию Большого взрыва, имеющую монополию на истину не только в научных кругах, но и экспансирующую обывательское сознание вот уже почти 100 лет, постепенно вытесняет циклическая модель Вселенной, в которой появление жизни обусловлено бесконечным циклом сжатий и разжатий материи. Жаль, что Габриэль Тард не дожил до BB, интересно, как бы он осмыслил эту научную догму. Циклическая же модель идеально всписывается во фрактальную структуру монад Тарда; сюда же, и фрактально-дискретная модель. Наконец, в наш век цифровых технологий, создания серверов, цепочек ссылок, блокчейна и проч., монадология, как нельзя лучше описывает реальность, складывающуюся из бесконечных узлов взаимовлияния, которые существуют отдельно от некоего центра, которые сами центры в себе.
Потрясающая, актуальная работа. Местами есть вопросы к переводу Д. Жихаревича. Иногда проскальзывают не по-русски сложенные конструкции, построенные на инверсиях. Но это не так существенно. Работа Габриэля Тарда заканчивается следующими словами: «Простите ли вы мне сей метафизический разгул, друг читатель?»
Конечно, прощаем, старина Тард, вы сообщили нам о нас, что-то великое, удивительное и даже пугающее. А фразу вашу возьмём на вооружение!
