Вчера я прочитал, что Минцифры попросило операторов связи ввести плату за международный трафик свыше 15 гигабайт в месяц

Вчера я прочитал, что Минцифры попросило операторов связи ввести плату за международный трафик свыше 15 гигабайт в месяц. Лимит на мобильных сетях — с первого мая. Платформам велено не пускать тех, кто заходит через VPN. Обсуждается административная ответственность за обход блокировок. И всё это — по закрытому поручению сверху.

Я предприниматель. У меня CRM-система для спортивных клубов , образовательная платформа, страховой брокер. Я работаю руками — пишу код, делаю продукт, общаюсь с клиентами. Мой стек — это NestJS, Next.js, PostgreSQL. Мои инструменты — GitHub, npm, CDN-сервисы, документация на английском, AI-ассистенты, облачные API. Всё это — за границей. Не потому что я так хочу, а потому что российских аналогов нужного качества нет и не предвидится. И вот кто-то, кто ни разу не написал ни строчки кода и не поднял ни одного сервера, решает, сколько мегабайт мне можно получить из-за рубежа.

Это не про безопасность

Давайте честно. Это давно не про хакеров, не про кибератаки и не про защиту Рунета. Это про контроль. Чистый, голый, бесстыдный контроль над тем, что ты смотришь, читаешь, думаешь и говоришь.

С 1 марта 2026 года РКН, ФСБ и Минцифры могут изолировать российский сегмент интернета от мирового. Это называется «режим централизованного управления». Учения уже проводились. Оборудование DPI стоит на сетях операторов. Белые списки — в практике. Механизм отработан.

А теперь добавляется экономическое давление: плата за трафик, запрет оплаты в App Store со счёта мобильного, разговоры об административных штрафах за VPN. Суть простая — сделать доступ к свободному интернету неудобным, дорогим и стрёмным.

Мне не с кем спорить

Я не хочу никого побеждать. Мне не интересно объяснять очевидные вещи людям, которые не связывают своё будущее с этой страной. Олигарху, чьи дети учатся в Лондоне, всё равно, что мой ребёнок не сможет нормально загуглить задачу по математике. Чиновнику, у которого служебный VPN работает без ограничений, плевать, что мой npm install отваливается из-за DPI-фильтрации.

И я знаю: они не остановятся. Потому что обратной связи нет. Нет механизма, через который обычный человек мог бы сказать: «Хватит, вы зашли слишком далеко». Любой такой механизм — выборы, суды, пресса, протест — либо сломан, либо выхолощен, либо криминализирован. Остаётся молча терпеть. Или уехать.

Про детей

У меня есть дети. И вот что меня достало больше всего: я не хочу, чтобы они росли в мире, где информационное пространство — это белый список от Минцифры. Где норма — это когда тебе говорят, какие сайты ты можешь открыть, а какие нет. Где «безопасность» — это когда государство решает за тебя, что тебе опасно знать.

Я не хочу, чтобы мои дети смотрели только одну передачу. Пусть те, кто её заказал, сами её и смотрят.

Ребёнок должен уметь задать вопрос миру — и получить ответ. Настоящий, разный, противоречивый. Из этих противоречий рождается мышление. Из белого списка рождается послушание.

Про предпринимательство

Я строю цифровые продукты. Это значит — я завишу от глобальной инфраструктуры. Библиотеки, фреймворки, пакеты, документация, сообщества, инструменты разработки. Всё это живёт за границей. Ограничить мне трафик — это то же самое, что столяру запретить покупать импортные свёрла, потому что наши тоже вроде бы существуют.

Я плачу налоги. Я создаю рабочие места. Я делаю так, чтобы спортивные клубы работали быстрее, чтобы женщины получали качественную информацию о здоровье, чтобы боксёры из Ставрополя выходили на международный уровень. И мне в ответ — лимит на гигабайты.

Каждый раз, когда у меня отваливается соединение с npm-репозиторием из-за очередных «учений» или DPI-фильтрации, я теряю время. Время — это деньги. Деньги — это налоги. Налоги — это бюджет, из которого платят зарплату тем, кто придумывает очередные ограничения. Круг замкнулся.

Мы с женой посмотрели друг на друга

И одновременно подумали одно и то же.