Наткнулись на этот фильм совершенно случайно, нашли в каком-то списке «100 фильмов про любовь», но самое странное, что фильм этот в общем о совершенно противоположном, о нелюбви, доходящей до патологии.
Это невероятно сильное кино. Я давно не смотрел ничего подобного. Смело бы включил его в десятку самого сильного, что я видел.
Если б Достоевский жил бы в 20 веке и стал режиссёром, он снимал бы именно так и именно об этом. Фильм рассказывает о крайне несчастной итальянской семье: отец погиб на войне, мать инвалид, слепая, младший сын Леон — аутист, средний (гг) Сандро — психически неуравновешенный, дочь Джулия — инфантильна и глупа и только старший Аугусто — единственный член семьи, которому удалось как-то состояться в жизни: он планирует жениться и переехать в город, но проблемная семья висит у него камнем на шее. Вялые возгласы совести не дают ему порвать с семьёй с концами и оставить их на погибель. Аугусто — единственный из семьи, кто имеет доход, единственный, кто мог бы жить счастливо, но жить счастливо ему не даёт его же семья и его обязательства по отношению к ней.
Сандро смотрит на Аугусто и понимает, что тот страдает из-за их непутёвой семьи. Однажды он предлагает брату самому повести машину в день похорон на кладбище (каждый год они ездят к отцу на могилу), намекая, что одним движением руля он смог бы избавить брата от их дурной семьи. Вся эта сцена, будто в точности копирует разговор Ивана Карамазова со Смердяковым, где последний тоже недвусмысленно намекает Ивану на то, что убийца — он и, таким образом, Иван тоже становится соучастником. Все эти игры разума и совести есть и в фильме Белоккьо.
Аугусто в глубине души хочет, чтоб семья его разбилась, но разговор с Сандро заминает. Когда тот садится за руль, Аугусто делает вид, будто никакого разговора не было, полностью доверяя семью брату. Но у Сандро не получается разбить машину, он не решается, все остаются живы. Его это очень мучает. С одной стороны, он хочет, чтобы хоть кто-то из их семьи был счастлив, с другой, он понимает, что если Аугусто покинет дом, ему и его сестре Джулии — смерть. Эти глубинные противоречия сводят Сандро с ума: сначала он сталкивает с обрыва слепую мать, потом топит брата аутиста в ванной, но всё становится только ещё хуже. Пытаясь осчастливить старшего брата через убийства, он только копает себе могилу.
Сандро до крайности ничтожный человек. У него нет никаких опор и основ, у него нет ни целей, ни занятий. Но воля к власти порывается из него наружу и тогда он невольно решается быть великим хотя бы в своём полном ничтожестве — а это уже «Записки из подполья», в чистом виде. Других путей реализоваться ему, как будто не оставляет сама судьба. Сандро тоже хочет приобщиться к городской среде, но он не может, он понимает, что он погибнет в доме, но жить вне дома он не может. С каждым убитым членом семьи он разрубает что-то в себе, изничтожает себя. В финале он в муках корчится на полу под арию из Травиаты, зовёт сестру Джулию на помощь, но сестра не хочет помогать брату маньяку и просто в исступлении молчит.
Фильм преисполнен гуманистического пафоса. Это буквально итальянская версия «Братьев Карамазовых» и «Записок из подполья». Тема родового проклятия прямиком из Головлёвых. Всё вот это глэмовое ультранасилие для европейских конформистов, показанное Кубриком в «Заводном апельсине», всё оно, конечно, на фоне картины Белоккьо начинает проигрывать, Белоккьо показывает самый корень, его фильм — высшая органика.
Нам показывают крайне ничтожных несчастных людей, которые по большей части сами же сделали себя такими: несчастье притягивает несчастье. Мать утонула в трауре, забила на детей. Дети избаловались, выросли и тоже закутались в своих страданиях. В конце концов, Сандро её убивает. Все члены семьи крайне грубо обращаются друг с другом, все проявляют друг над другом власть и испытывают наслаждение от унижений ближнего. И здесь тоже Достоевский. И самый главный в этой тоталитарно-подчинительной семейной цепи — старший сын Аугусто, которому и дела нет до своих дурных братьев и сестёр, для которых они лишь обуза. Каждый для каждого в такой семье становится тяжким грузом, помехой. Вместо взаимоуважения и любви в такой семье культивируется взаимоунижение и ненависть.
То, что показал Марко Белоккьо — ужас, кричащий ужас, но таких ужасов отыщется и сегодня в каждой пятиэтажной хрущёвке с тремя подъездами хотя бы несколько. Всё это глубокая, страшная правда о нас самих, правда о неблагополучии и несчастья и их корнях.
Возможно, картину можно рассматривать как аллюзию на всё европейское общество, которое тонет в инфантилизме, вседозволенности и эгоизме, но я в этом не уверен. Здесь слишком жалко героев фильма, чтобы видеть в них собирательный образ европейцев. Это кино выше аллегории, выше притчи, как выше притчи и сама жизнь.
Какую большую любовь и душевную силу надо было в себе носить, чтобы полюбить, даже хотя бы принять и показать нам всех этих героев. Это кино на века.