Что можно сказать о «Белой гвардии» Булгакова? Прежде всего это совершенный конспект, роман здесь отсутствует, это больше напоминает повесть, поскольку сюжетные линии практически не двигаются: Елена-Тальберг, Алексей Турбин, Николка, Лисович, Шполянский — все их концы нагло затёрты в хаосе русской революции, все эти линии, будто теряются в метели восемнадцатого года. Ведь здесь, если присмотреться, даже нет главного персонажа. Получивший ранение врач Алексей Турбин? Возможно, но чем он выделяется по сравнению с Николкой? Взрослеющий юнкер Николка? Но почему не Елена — образ честолюбивой, благородной женщины, которую в самый ответственный момент предали? Все персонажи Булгакова здесь равновелики, они все интеллигенты и все жертвы, и в этом глубоко родственны и родны. Они все храбры, добры, человечны, Булгаков показывает нам лучшие черты интеллигенции, но весь этот ряд лиц, они все одинаковы в своей доброте, честолюбии, храбрости, выделить кого-то не получается.
Для кого-то главным персонажем здесь будет полковник Най-Турс, героически погибший, защищая юнкеров от войск Петлюры, для кого-то главным героем-символом здесь станет вообще Русаков, писавший некогда безбожные декадентские стишки и теперь, раскаивающийся и молящийся богу, чтобы тот вылечил его от сифилиса. Ведь этот Русаков это вообще такая скрытая метафора, образ всей интеллигенции; Булгаков как бы говорит, господа интеллигенты, вас натурально шатает из края в край: то вы безбожничаете, то вы не отрываетесь целый день от Библии, ждёте Антихриста и бьёте поклоны, лечитесь от сифилиса, господа, то есть излечивайтесь от этой заразы революции, которая внезапно на нас на всех напала. А Лисович, которого просто опустили на шмоне несколько петлюровских бандосов (отобрали у него деньги, часы, одежду да ещё и велели ему расписаться, что это он сам по своему желанию им отдал!) Лисович — это ещё один персонаж-метафора, через него Булгаков показывает, как революция буквально опустила, унизила достоинство интеллигентов, то есть мало того, что у них забирают их имущество, так они должны ещё и сами расписаться в том, что они его отдали, вот этой последней наглости и не переживает интеллигент, это становится для него какой-то последней пощёчиной.
И вот вся «Белая гвардия» и наполнена такими персонажами-метафорами и чаще всего эти персонажи — интеллигенты. То есть перед нами интеллигентское осмысление революции и Гражданской.
Роман этот можно считать романом в тургеневском смысле — небольшой двухсотстраничный роман, в котором мало что происходит и практически ничего никуда не двигается. В этом смысле «Белая гвардия» у нас превращается в такое анти «Дворянское гнездо». Вместо токанья тетеревов и жёлтых нив у нас хаос безвластия, грабежи и убийства, вот это потрясающий ход. То есть переворачивается канон традиционного семейного романа, с одной стороны и интеллигентского (поместного, тургеневского типа) романа, с другой. Таким образом, имеем, что в романе нет ни главного персонажа, ни центрального события.
На самом деле Гражданская война, видимо, была настолько сложна и запутана, что поставила литераторов просто в тупик, потому что совершенно непонятно, чем можно закончить хаос, как развязать этот клубок, какого героя поставить в центр. Обычно индивидуальные типы в романах о гражданской войне замещаются коллективными: у Толстого в «Хождении по мукам» — коллективная перековка интеллигентов, у Булгакова в «Белой гвардии» — коллективный интеллигентский реванш, то есть это, по сути, такая изящная попытка отстоять субъектность интеллигенции. Ведь их с начала 20 века поносили со всех сторон: и Чехов, и веховцы, и партийные вожди, и разные лит. критики народного толка типа Воровского, в общем интеллигентам досталось по самое не хочу. И вот «Белая гвардия» — это такой роман реванш, попытка Булгакова отстоять права интеллигентов, найти им достойное место в русской истории, которого и они и заслуживают. И здесь неожиданно интеллигентская оптика становится родственна оптике простого народа.
Булгаков показывает, что интеллигенция не пасует перед историей, что она умеет быть храброй, когда надо, что она не труслива, вопреки распространённому мнению, что серьёзные исторические испытания только закаляют её и дают проявиться самым благородным её чертам. То есть, по сути, Алексей и Николка идут на верную смерть, когда вступают в добровольческие отряды. Алексей при ранении отстреливается от погони, даже напоследок оставляет себе одну пулю, чтоб не попасть в плен. Николка находит в морге труп полковника Най-Турса и возвращает его тело семье. Да, есть среди здоровых интеллигентов и вечные Тальберги, по которым, видимо, о них все и судят, но этих Тальбергов, показывает Булгаков, больше всех и ненавидят интеллигенты.
Дом Турбиных становится таким поместьем, пристанищем для самых лучших, честных и добрых людей. В какой-то степени здесь Булгаков показывает такую синергию интеллигентов, то есть возможность их автономного существования, через 15 лет практически тоже самое выведет и Гайдар, только в отношении детей в «Тимур и его команда». Вот у Булгакова даже почти созвучно Гайдару — Турбин и его команда. Эти произведения они, по сути, об одном, о самоорганизации по каким-то общим высоким человеческим качествам, о противлении злу и невежеству.
Здесь, конечно, ещё напрашивается сравнение и со «Школой» Гайдара, особенно из-за фигуры Николки. Но Киев тогда был такой буферной зоной между немцами, Петлюрой и большевиками, в общем настоящий хаос. В добровольцы не запишешься, тут полный произвол. То есть за сильных не зацепишься, сильных нет, повсюду зло, нужно становится сильным самому и прямо сейчас. Вполне, возможно, что, окажись Булгаков где-нибудь на Волге, он написал бы такую же свою «Школу», а если б Гайдар был в Киеве во время Гражданской, может быть, он бы и оставил что-то типа «Белой гвардии». То есть эти вещи очень обтекаемы, многое детерминируется географией. «Белая гвардия» — это свидетельство оставленности на произвол, это в общем жизнь в постоянной сложности и неврозе, где ни своих, ни чужих нет, где всюду произвол и единственная цель — остаться человеком.
Роман очень модернистский для своего времени. Вообще, если придумывать какое-то жанровое определение этой вещи по типу роман-реванш, роман-памфлет и т.д., я бы назвал БГ — роман-бред. Весь роман героям что-то снится, многие из них бредят. Такое количество снов на количество страниц не встретишь больше ни у кого. Все спят наркотическими, галлюциногенными снами, Турбин заболевает тифом и бредит кошмарами. И сны, в свою очередь, они тоже почти всегда метафоричны. Лисовичу, например, в конце романа снится, что на его огород пришли клыкастые свиньи и всё у него обобрали. Алексею Турбину снится апостол Пётр, который впускает большевиков в Рай, усеянный красными звёздами и т.д. Это вечная рефлексия интеллигента: «почему он, а не я», и она часто дана через сны.
Булгаков вывел себя под Алексеем Турбиным. Он реально болел тифом и был одной ногой там. И отсюда, надо полагать, вся его наркотическая страсть, вся его сложность и галлюциногенность, вообще весь Булгаков он вот отсюда — человек буквально пережил смертельный опыт. Кстати, это галлюциногенность его прозы она видна уже в первом романе, и она в некотором смысле роднит его с Виктором Пелевиным. Кошмары Булгакова, как у Достоевского — убедительны. Потому что в общем, когда переживаешь смертельный опыт, о кошмарах особенно не думаешь, они возникают сами и очень органично.