Потрясающая экранизация Станислава Ростоцкого одноимённой повести Георгия Полонского 1968 года! Просто гордость пробирает, когда попадаются такие фильмы. Это кино высочайшего класса: нагорная интеллигентская проповедь всем педагогам и людям, так или иначе, связанным со сферой образования. Фильм об ответственности старшего поколения перед младшим, об этике педагога, о том, как вести себя с непослушными детьми и не сойти при этом с ума, как проникать в детские сердца и прививать им любовь к знанию.
Скрытая метафора фильма, как мне кажется, прежде всего в том, что администрация (в лице преподавательского состава школы) сама виновата в протестных настроениях учеников и нежелании их учиться. Не знаю, был ли здесь намёк на зарождающихся диссидентов конца 60-х, но очень похоже на то. Фильм-то в общем об этом мосте между высшим и низшим, в отсутствии которого и происходит взаимное отчуждение одних от других.
При этом снято всё это просто мастерски! В каждой сцене есть какая-то фишка, замечательные характеры, игра актёров, особенно Вячеслава Тихонова — это высший пилотаж. И что самое замечательное — в этом фильме есть стиль!
Это кино пестрит советской эстетикой, советским высоко-интеллигентским стилем, который мог бы в своё время спокойно поконкурировать и с «400 ударами» Трюффо (1959), и с «На последнем дыхании» Годара (1960), если бы мы не варились в собственных соках, а вывозили бы наш товар на экспорт, делились бы им с остальным миром. Конечно, французы здесь впереди планеты всей, но это уже историческая закономерность, за которую нас точно нельзя винить.
У нас были когда-то и «Я шагаю по Москве» (1964), и «Мне 20 лет» (1965), и «Июльский дождь» (1967), и «Долгая счастливая жизнь» (1967), — всё это городское кино — это ведь была наша русская новая волна, о которой мы сами не имели понятия! Мы делали шедевры мирового уровня и сами же стеснялись их, не выдавая на экспорт. Это поразительно! Только в новое время уже спустя 2–3 поколения мы пересматриваем наше старое кино и не можем надивиться, какие некогда вещи мы выдавали.
Ведь у нас был и свой нуар, и свой неореализм, у нас даже был свой сюрреализм! (взять хотя бы фильм «Моя бабушка»), у нас был свой Линч («Город Зеро» Шахназарова), у нас было своё поэтическое кино, у нас была своя новая волна в лице городских фильмов, у нас всё это было (мы просто это так не называли), но мы до сих пор, как упёртые бараны, вешаем на знамя расхристанного Тарковского и машем им, как флажками на день победы, от которых всех уже порядочно тошнит.
Я не отрицаю величие Тарковского, но ведь у нас и помимо этого бесспорного величия, были и другие величия! — куда ни ткни — сплошное величие, но всё это: мимо-мимо-мимо. И сейчас мы смотрим наше старое кино, как истуканы, и удивляемся тому, что вообще-то должно быть не удивительным, тому, что должно было стать частью большого мирового кино-дискурса, но им почему-то не стало.