Кино смотрю регулярно, но впервые за долгое время захотелось что-то написать о просмотренном.
«Диллинджер мёртв» рассказывает историю об одиноком итальянском буржуа конца 60-х. Ему за 40, он работает инженером, у него есть небольшая машина и уютный двухэтажный дом с кухней, стилизованной под замок, хорошей гостинной, телевизором, радио, кинопроектором и прочими удобствами; у него есть жена и собственная горничная, которая живёт в их же доме. Словом, главный герой имеет весь джентельменский набор жизненных благ и ценностей, которые исповедует религия потребления. Но он ничем не выделяется из своих современников: каждый третий итальянец обладает точно таким же набором, разве что меняются цвета и расположение предметов.
Таким образом, если верить догматам религии потребления, наш герой должен быть преисполнен счастья или, если по Достоевскому — «достигнуть высшей черты», ведь он в самом деле хорошо устроился, ему очень комфортно. Но герой наш глубоко несчастлив и одинок. Он не знает, чем ему себя занять: то в книгу глянет, то журнал пролистнёт, то залипнет перед телевизором... Он начинает готовить себе ужин, но ему не нравится, и он бросает. Он заглядывает в толстую поваренную книгу и начаниет готовить по ней. В конце концов, ужинает и всё равно не чувствует удоволетворения. Его жене нет до него никакого дела, она устала, отдыхает в спальне. Горничная юлит перед хозяином, но его это только раздражает. Тогда герой наш остаётся наедине со своей бескрайней, безграничной свободой и положительно не знает, куда ему её девать.
Он что-то ищет, в процессе поисков цепляясь за всякие мелочи, и вдруг находит в чулане старый револьвер, завёрнутый в газету 30-х годов с заголовком «Диллинджер мёртв», и начинает его разбирать. При чём он делает это настолько машинально, он настолько этому не удивлён, что в общем выглядит это немного жутковато. Механистическая буржуазная дисциплина и крайнее пресыщение всеми благами низвели жизнь нашего героя до ритуала, обряда, которому он и следует, не отклоняясь от заданной ровной линии ни на сантиметр. Однако в то же время он весь фильм хочет нарушить прямизну этой вялотекущей жизни и в общем сбежать из дисциплинарного санатория. Он начинает смотреть документальные кинозаписи своих прошлых путешествий с женой, пролистывать семейный архив. Это можно сравнить с тем, как иной раз мы сегодня в моменты особой тоски начинаем просматривать старые кружочки, видеозаписи и рилсы, погружаясь в прошлое за невозможностью жить настоящим. Такую же терпаию проделывает и главный герой. Но ему становится только хуже. Он достиг какой-то высшей цели, он вошёл в сени буржуазного Рая и теперь не знает, что ему делать, чем ему себя занять.
И тут вдруг начинается его выход. Он красит револьвер под мухомор: в красный с белыми точками, начинает изображать из себя гангстера, ходит по ночной квартире, прячется, размахивает стволом, заряжает его боевыми патронами, короче говоря, он начинает вживаться в роль этого старого бандита Диллинджера из газеты. Заголовок «Диллинджер мёртв» говорит нам о том, что время старых героев, свободных от буржуазных стандартов и линеек, прошло. И именно это становится триггером, побуждающим главного героя на «побег2. Он как бы говрит: «Нет, Диллинджер не мёртв, сейчас я вам докажу». И всё, ему сносит голову, он механистично убивает свою жену, за окном уже утро. Едет не на работу, а на побережья к гроту Байрона, что тоже очень символично. Купается в море, залезает на борт какого-то корабля и устраивается туда коком. На этом и заканчивается фильм.
Финал Марко Феррери — своеобразная утопия для человека, которому некуда деться от реальности. Утопия абсурдная и неосуществимая, которая лишь выводит на первый план нерушимость стандартизации, обезличивания и одиночества современного человека и его скуки. Финальный кадр, кстати, с красным фильтром. Красный корабль куда-то уплывает. Тут невольно припомнишь гриновские «Алые паруса».
А вообще «Диллинджер мёртв» — это, я думаю, такая жуткая интерпретация «Записок из подполья» Достоевского. Тот же одинокий, тоскующий герой, те же мотивы, тот же бунт и те же заблуждения.
При том в фильме минимум реплик, а диалогов, будто в принципе нет. Главные герои фильма: одиночества, тишина и молчание, которые все полтора часа давят на зрителя. История рассказывается через детали. Это своеобразное антикино, весь киноязык вывернут наизнанку. Если и есть в кинематографе какой-то высший реализм, то Феррери получилось его воплотить. Реализм, до тошноты скучный и обыденный. Фильм очень напомнил ленту Жака Тати «Мой дядюшка», там речь ровно о том же — побег из обыденности, но стратегия принципиально другая: юродство и чудачество. У Феррери же — что-то на грани с патологией.