Двенадцать человек, глухая сибирская тайга, лето на исходе, еда на донышке мешка, а впереди только неизвестность и время от времени рык медведей, которые смотрят на тебя как на незваного гостя. И среди этой безлюдной пустыни, среди бесконечных сопок и ледяных ручьёв, один человек бьёт молотком по стене полуразвалившейся хижины, потому что чувствует: камень в этой стене хранит секрет, за которым они прошли сотни километров. И оказалось - не зря!..
В конце 1950 годов в Советском Союзе шла жестокая битва. Стране, авиации, заводам и стройкам требовался лёгкий и прочный материал алюминий.Только вот главное сырьё для него, бокситы, находилось далеко и стоило очень дорого. Но геологи знали тогда секрет, который сулил настоящий прорыв: есть другой путь через щелочные породы - нефелиновые сиениты. Если их найти, алюминий можно было бы плавить без дорогостоящих обогатительных фабрик, а значит проще и дешевле. Это была настоящая мечта, только вот где её искать?
Москвичи из Академии наук и ленинградские специалисты прочесали Кузнецкий Алатау, но вернулись ни с чем, и от их красивой гипотезы не осталось ничего, кроме пустоты. А потом на карте появилось имя, которое вскоре должны были узнать многие: Александр Матвеевич Прусевич.
Летом 1957 года, едва просохли тропы, отряд Прусевича выступил в район горы Пестрой. Двенадцать человек, ничего лишнего, они ушли в глухую тайгу, чтобы доказать то, во что уже почти никто не верил. Они переваливали через крутые косогоры, брели по ледяным горным потокам и обследовали русла нескольких рек. Но дни мелькали один за другим, а результата всё не было. Лето кончалось, и скоро в этих краях начнут лить дожди, которые не прекратятся до самого снега. Запасы еды таяли на глазах, тёплая одежда осталась на базе далеко отсюда, и многие уже думали о возвращении, но Прусевич сказал твёрдое «нет» и повёл отряд на юг.
Геологи вышли к посёлку Кия-Шалтырь (в наши дни - Белогорск), где две маленькие речушки Кия и Шалтырь сливались когда-то ради золота старателей, но золото давно выбрали. Люди ушли, и в тишине геологов удивлённо встретили только два крупных медведя. Сначала они вызверились на задних лапах, но когда геологи пальнули в воздух из ружей, решили убраться. Отряд решил закрепиться на этом месте, разобрал несколько брошенных изб и кое-как сколотил дом и склад, хотя еды оставалось уже в обрез, но геологи не собирались отступать.
Прусевич чувствовал, что следующей остановки может просто не быть, поэтому он начал использовать любую местную породу как подсказку, ведь старатели всегда строили дома из того, что лежало под ногами. Если в округе есть ценная порода, она обязательно попадала в фундамент, в печь или в стены, и надо было только суметь её разглядеть. На следующее утро он вышел на улицу, подошёл к полуразвалившейся хижине и с размаху ударил молотком по каменной стене, раз, другой, а коллеги смотрели на него с недоумением. Но Александр Матвеевич не бил наугад, нет, он проверял строительный материал точно так же, как сегодня геолог проверил бы гальку в русле ручья.
Визуально нефелиновый сиенит почти не отличить от обычного серого гранита, особенно в пасмурную погоду или на грязном камне они выглядят одинаково, но у них разная твёрдость и разная структура. Гранит звенит под молотком и крошится осколками, а нефелиновый сиенит ведёт себя совсем иначе: он более вязкий, при ударе даёт не звон, а глухой звук, и на сколе появляется характерный жирный или восковой блеск. Одним ударом молотка Прусевич перевёл камень из визуального осмотра в механическую пробу, потому что только так можно было понять, что перед тобой не обычный булыжник, а то самое сырьё для алюминия.
...Он отбил кусок, поднёс к нему лупу и замер, потому что в его руке лежал настоящий нефелиновый сиенит. У Прусевича уже давно была теория, что эти породы находятся где-то рядом, и когда он увидел старую кладку, то подумал: если старатели использовали этот камень для стен, значит, добывали его в двух шагах, не тащить же им тонны породы издалека. Удар молотком стал финальным тестом: если камень расколется как нефелин, значит, где-то под снегом и травой, в сотне метров, лежит заветная жила, а если как гранит, то они зря зашли в этот посёлок. Камень раскололся правильно, и это был первый настоящий успех за долгие месяцы мытарств.
Через две недели Прусевич нашёл само месторождение: ручей нёс гальку с пористой поверхностью, словно окаменевшую пену, и эта галька вела вверх, туда, где на карте стояла высота 1017 метров. Геологи назвали эту гору Нефелиновой и принялись за работу, хотя начался сентябрь и дожди полили не переставая. Времени на раскачку не оставалось. Партия разбилась на три отряда, и люди жили в палатках прямо на местах работ, чтобы не терять часами дорогу до базы. Они рыли шурфы каждые сто метров, и первые же пробы показали очень высокое содержание нефелина, промышленные масштабы, то самое, о чём они мечтали все эти долгие месяцы.
Стало совершенно ясно, что уйти до зимы не получится, поэтому геологи связались по радио с основной базой и начали строить аэродром, само собой вручную. Это был единственный шанс получить тёплую одежду и еду. Прилетел один самолёт, а потом повалил густой мокрый снег, и полёты прекратились до самой весны.
Суровая сибирская зима навалилась на горстку людей, оставшихся без нормальной одежды, без запасов, в палатках и самодельных избах, но работы не прекратились ни на один день. Они продолжали шурфовать, брать пробы и наносить на карту тело месторождения каждый день, в лютый мороз, в пургу, когда силы кончались и когда хотелось бросить всё и просто лечь в снег. Одиннадцать человек и один начальник, которые верили в то, что они делают не зря, и эта вера оказалась сильнее холода и голода.
Весной 1958 года в тайгу пришли трактора, а следом за ними приехали бурильщики, взрывники и механизаторы. Одиннадцать месяцев потребовалось отряду Прусевича, чтобы не просто открыть месторождение, но и подготовить его к сдаче для промышленного использования. Сделали они это вручную, в лютых условиях, когда каждый день мог стать последним.
Кия-Шалтырское месторождение оказалось уникальным: нефелин здесь избавлял от необходимости строить дорогие обогатительные фабрики, а при переработке не оставалось отходов, потому что всё шло в дело. На базе этого месторождения построили рудник и комбинат, который дал первый глинозём к концу семилетки, а сам Кия-Шалтырь превратился из медвежьего угла в крупный промышленный центр.
Позже, в одном из интервью, Александр Прусевич показывал журналисту небольшой образец, обычный серый камень, очень похожий на гранит, и спокойно сказал: «Это и есть нефелиновый сиенит». Обычный камень, который нашли двенадцать геологов, которые не ушли из тайги, когда стало страшно, холодно и голодно.
Они не совершали эффектных подвигов, они просто работали: шурф, проба, карта, снова шурф, мороз, ветер, бессонница, и так одиннадцать месяцев подряд. Потому что за их спиной стояла огромная страна, которой позарез нужен был алюминий, и они не имели права сказать простые слова «не можем». Александр Прусевич тогда выжил, и его товарищи выжили, и они сделали то, что не удалось столичным учёным: они нашли настоящий огонь в обычном сером камне.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.