Мой кот Бонифаций живет в доме 12 лет. Старожил. Но активность его с годами никуда не исчезла.
Зимой Бонька (так называю его неофициально, когда другие не слышат) живет в основном на диване или на специальном теплом месте, устроенном около батареи. Там может находиться постоянно, с небольшими перерывами на обед.
Но первые мартовские лучи солнца вызывают оживление. Кот приходит домой для перекуса, у него даже сформировался определённый режим питания.
Утром Боньке перепадет куриная голова (если маленькая, то две). Ближе к обеду можно услышать характерное мяуканье, больше похожее на рык льва. Вечерняя порция — это пакетик, который подается в небольшой миске.
Летом мартовские интересы пропадают, но возникает охотничий инстинкт. А гнездах выводятся птенцы, кот прекрасно осведомлён, кто и где появляется.
Но не только птички. В огороде появляются мыши, полевки и другие хвостатые. Можно наблюдать, как Бонька периодически подпрыгивает, а потом хватает добычу.
Сразу не съедает, идет домой и несет пойманную мышь. Его возвращение сопровождается рычанием. Старается привлечь к себе внимание.
Некоторых мышей съедает, оставляет только селезёнку и желчный пузырь. Других раскладывает в рядок, делится добычей со мной. Полагает кот, что я неспособен сам добывать пропитание. Вот и старается подкормить.
Пока на улице тепло, Бонька приходит только на вечернее кормление. Он с великим удовольствием наблюдает, как выполняется процедура вскрытия пакетика, выдавливание содержимого в миску. Только потом, не торопясь, присупает к трапезе.
Долгие годы привычкам кот не изменял. Но сегодня вечером произошло неожиданное. Я вскрыл пакетик и выдавил содержимое в миску. Кот подошёл понюхал, а потом мяукнул самым недовольным видом. К еде не прикоснулся, только лежал рядом и гипнотизировал свою любимую миску.
Я испугался, не заболел ли кот. Поделился проблемой с женой. Та рассмеялась и сообщила, что уже сталкивалась с подобным явлением раньше, только не рассказывала об этом.
— Ты поставил миску не на место, вот кот и отказывается от еды, — проинформировала меня она, — Поставь точно на место. Он придет и приступит к еде.
Я послушался, заметил, что миска находится в трех сантиметрах от от привычного места. Выровнял.
Вот тогда Бонифаций фыркнул и подошёл к миске. Ел с чувством, с расстановкой. Вылизал миску и, мяукнув напоследок, встал около двери. Я больше не нужен...
Вот и думаю: «Кот для нас? Или мы для кота?»