Я стояла у плиты и смотрела, как в кастрюле лениво поднимается пена. Борщ уже почти дошёл, оставалось только добавить чеснок и дать настояться. На столе лежала нарезанная зелень, нож чуть в стороне - с липкой полоской свекольного сока. На кухне было тепло, даже душно, окно запотело, и за стеклом мутно двигались фары машин.
Саша должен был вернуться с работы минут через десять.
Я поймала себя на том, что мысленно репетирую: как поставлю тарелку, как сяду напротив, как спрошу - устал? Смешно. Будто экзамен какой-то.
Ключ в замке повернулся резко, будто он не открывал дверь, а проверял её на прочность.
- Я дома, - бросил он из прихожей.
- Угу, - ответила я и убавила огонь.
Он прошёл на кухню, не снимая куртки, запах улицы и табака прилип к нему плотным слоем.
- Что у нас? - спросил, заглядывая в кастрюлю.
- Борщ.
- Опять?
Я пожала плечами. В холодильнике было пусто, а зарплата только через три дня. Он это знал.
Саша снял куртку, бросил на стул, сел, откинулся назад и как-то лениво посмотрел на меня.
- Жена, между прочим, должна встречать мужа как следует… вот у Лехи - вот это жена, - с важным видом протянул он.
Я сначала не поняла. Просто услышала слова, как шум.
- В смысле? - спросила, ставя перед ним тарелку.
- В прямом. Прихожу к нему вчера - стол накрыт, она его встречает, улыбается, рубашка выглажена. А ты...
Он замолчал, но это "а ты" повисло в воздухе, как запах подгоревшего.
Я медленно села напротив. Вилка в руке показалась тяжёлой.
А я что?
Я посмотрела на свои руки - сухие, с заусенцами. На ногти, обрезанные неровно. На старую футболку, в которой готовлю. И вдруг остро вспомнила: вчера я пришла с работы раньше него и час стояла в очереди в аптеке за его таблетками.
- А я что? - повторила я, уже глядя прямо на него.
Он пожал плечами.
- Да ничего. Просто сравниваю.
Сравнивает.
Внутри что-то неприятно дернулось. Не больно, но как будто кто-то ногтем провёл по стеклу.
- Может, тебе к Лехе переехать? - сказала я спокойно.
Он усмехнулся.
- Началось.
- Что началось?
- Обида эта вечная. Сказал же - просто пример.
Я смотрела, как он ест. Быстро, шумно, не глядя на меня. Как будто разговор закончился.
Но он не закончился. Он только начал.
Я поймала себя на том, что перестала чувствовать вкус еды. Ложка во рту - как бумага.
Леха.
Я вспомнила его жену - Олю. Аккуратную, тихую, с мягкой улыбкой. У них дома всегда пахло чем-то сладким. Она действительно встречала его у двери. И всегда говорила: "Проходи, я уже всё приготовила".
И я вдруг поняла, что Саша не просто сказал. Он хотел, чтобы я стала другой.
Не собой.
- Саша, - тихо сказала я.
Он поднял глаза.
- Что?
- А ты знаешь, сколько Оля не работает?
Он нахмурился.
- И что?
- То, что она дома. У неё есть время встречать, готовить, гладить. А я прихожу позже тебя.
- Это не оправдание.
Вот это уже было знакомо. Любое объяснение у него превращалось в оправдание.
- А что тогда? - спросила я.
Он отложил ложку.
- Желание. Вот что. Если хочешь - сделаешь.
Я смотрела на него и вдруг подумала: а ты чего хочешь?
Не вслух. Внутри.
Чего ты хочешь от меня, кроме функции?
Чтобы я угадывала настроение? Чтобы не уставала? Чтобы не просила?
- Я хочу, чтобы дома было нормально, - продолжил он. - Чтобы приходишь - и тебе рады.
Я улыбнулась. Сама не ожидала.
- А тебе не рады?
Он замялся на секунду.
- Ну… не так.
Не так.
Я вспомнила, как вчера он пришёл, прошёл мимо, даже не посмотрел, и сразу сел за компьютер. Как я стояла с кружкой чая и ждала, когда он хотя бы спросит, как прошёл день.
Не так.
- Саша, а ты меня встречаешь? - спросила я.
Он моргнул.
- В смысле?
- В прямом. Я прихожу - ты рад?
Он раздражённо выдохнул.
- Мы сейчас не об этом.
Конечно. Не об этом.
Я почувствовала, как внутри поднимается что-то горячее. Не крик. Скорее плотный ком, который уже не проглотить.
- Нет, об этом, - сказала я. - Ты говоришь, как должна жена. А ты как должен?
Он усмехнулся, но уже без уверенности.
- Начинается философия.
- Нет. Просто разговор.
Он отодвинул тарелку.
- Я работаю, если ты забыла.
- Я тоже.
- Но я больше зарабатываю.
Вот. Нашли.
Я кивнула.
- Значит, это даёт тебе право сравнивать?
Он резко встал.
- Да что ты прицепилась? Сказал же - пример!
- Нет, Саша. Это не пример. Это упрёк.
Он замолчал. Я видела, как у него напряглась челюсть.
На кухне стало тихо. Только холодильник гудел.
Я вдруг устала. Не физически. Глубже.
Сколько раз мы вот так обходили это? Сколько раз я сглаживала, молчала, переводила в шутку?
Я посмотрела на стол. На его тарелку - он даже не доел.
- Ты знаешь, - сказала я тихо, - я тоже могу сравнивать.
Он посмотрел на меня настороженно.
- С кем?
- Да хоть с тем же Лехой.
Он фыркнул.
- И что?
- Он, например, не говорит своей жене, какой она должна быть. Он просто благодарит.
Саша открыл рот, но ничего не сказал.
Я продолжила:
- И ещё. Он не приходит домой с таким лицом, будто его заставили жить именно с ней.
Это было жестко. Я это понимала. Но остановиться уже не могла.
Он смотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то - не злость. Скорее растерянность.
- Ты сейчас серьёзно? - спросил он.
- Абсолютно.
Пауза затянулась.
Я встала, взяла его тарелку и понесла к раковине. Вода зашумела, заглушая тишину.
Руки немного дрожали.
Я думала: сейчас он хлопнет дверью. Или начнёт кричать.
Но он не делал ни того, ни другого.
- Я не это имел в виду, - сказал он наконец.
Я не обернулась.
- А что?
Он молчал долго. Я даже подумала, что он ушёл.
Но потом услышала:
- Я просто хотел, чтобы дома было… легче.
Я закрыла кран.
Легче.
Я обернулась и посмотрела на него. Он стоял посреди кухни, как будто не знал, куда себя деть.
- Мне тоже хочется легче, Саш, - сказала я.
И это было честно.
Без обвинений.
Просто факт.
Он опустился обратно на стул.
- Я не умею, - сказал он тихо.
Это было неожиданно.
Я подошла ближе.
- Чего?
- Ну… вот этого. Говорить нормально. Просить.
Я села напротив.
Внутри стало тихо. Как будто тот ком растворился.
- Тогда учись, - сказала я.
Он посмотрел на меня, впервые за вечер по-настоящему.
- А ты?
Я пожала плечами.
- Я тоже.
Мы сидели молча. Уже без напряжения, но и без привычной лёгкости.
Просто двое людей, которые вдруг увидели друг друга чуть яснее.
Борщ остывал на плите.
И я подумала: может, дело не в том, кто как встречает. А в том, кто вообще смотрит.