Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Жилетка

"Муж устал от ребенка и отправил нас к маме"

Меня зовут Анна. Три года назад я, как говорится, «начала новую жизнь». Уехала в областной центр поступать в институт, потом зацепилась за работу, снимала квартиру. Родители остались в трехстах километрах — в их маленьком городе, где всё друг про друга всё знают. И всё шло своим чередом, пока я не встретила Олега. — Золотой парень! — радовалась моя мама, Наталья Петровна, когда я впервые привезла его знакомиться. — У него же своя квартира (бабушкина, но какая разница), машина, работа. И такой ухоженный. Я за тебя спокойна, дочка. Я и сама была спокойна. Даже счастлива. Свадьба, переезд к нему, первые полтора года меда. Потом тест показал две полоски, и я увидела слезы радости на глазах мамы. Свекровь, Галина Ивановна, тоже активно включилась в сборы приданого: вязала пинетки, покупала распашонки. Все говорили, что мне невероятно повезло. Родился сын. Назвали Данилом. Но Данил, видимо, решил, что спать — это скучно. Первые месяцы он плакал 24/7. Максимум, что мы выдавали — 20 минут тиши

Меня зовут Анна. Три года назад я, как говорится, «начала новую жизнь». Уехала в областной центр поступать в институт, потом зацепилась за работу, снимала квартиру. Родители остались в трехстах километрах — в их маленьком городе, где всё друг про друга всё знают.

И всё шло своим чередом, пока я не встретила Олега.

— Золотой парень! — радовалась моя мама, Наталья Петровна, когда я впервые привезла его знакомиться. — У него же своя квартира (бабушкина, но какая разница), машина, работа. И такой ухоженный. Я за тебя спокойна, дочка.

Я и сама была спокойна. Даже счастлива.

Свадьба, переезд к нему, первые полтора года меда. Потом тест показал две полоски, и я увидела слезы радости на глазах мамы. Свекровь, Галина Ивановна, тоже активно включилась в сборы приданого: вязала пинетки, покупала распашонки. Все говорили, что мне невероятно повезло.

Родился сын. Назвали Данилом.

Но Данил, видимо, решил, что спать — это скучно. Первые месяцы он плакал 24/7. Максимум, что мы выдавали — 20 минут тишины. Врачи разводили руками: «Здоровый ребенок, просто характер».

Я превратилась в зомби. Я шаталась по квартире, забывала, пила ли я чай, и путала день с ночью.

— Мне так жалко тебя, — вздыхала мама по видеосвязи. — Но там же свекровь рядом, через дорогу! Она на пенсии, пусть помогает, хоть погуляет с малышом.

— Мам, — отвечала я, стараясь не плакать, — у Галины Ивановны «сезон». Лето, дача, урожай. Она сказала четко: «Своих я вырастила, теперь мое время отдыхать».

— А Олег? — тихо спрашивала мама.

Олег... Он приходил с работы, молча ужинал и утыкался в телефон или ноутбук.

— Олег, я не спала трое суток, подержи сына полчаса, мне хотя бы в душ сходить, — просила я.

— Анна, ты чего? — устало, будто я просила невозможного, отвечал он. — Я на работе пашу. У меня есть право отдохнуть. У тебя же декрет, вот и сиди с ребенком.

А если Даня плакал слишком громко, муж срывался:

— Сделай что-нибудь! Уйми его! Ты мать или кто?

Я молчала. Долгое время я не рассказывала маме всей правды. Зачем? Она далеко, только переживать будет. Но однажды во время нашего обычного созвона по скайпу меня просто прорвало.

— Мам, — рыдала я, прижимая телефон плечом, пока качала Даню, — я чувствую себя пустым местом. Ему противно всё: мое невыспавшееся лицо, недосоленный суп, если я не успела убраться — это катастрофа. А если я прошу помощи — я эгоистка. Единственное, что он выносит исправно, — это мусорное ведро по утрам. И он терпеть не может собственного сына.

Мама тогда долго молчала. А через три месяца я сидела на чемоданах. Олег сказал:

— Я устал. Устал от этого крика, от твоего состояния. Мы друг друга достали. Тебе надо отдохнуть. Поезжай к своим, пусть мать поможет. Такси я оплачу.

Слово «отдохнуть» прозвучало как приговор.

Когда я с семимесячным Даней переступила порог родительского дома, папа, Виктор Иванович, выслушал меня и отрезал:

— Ножки этого «уставшего» здесь больше не будет. Подашь на алименты. На ребенка и на себя. Чтобы знал, как выставлять жену с младенцем на улицу.

Я не подала. Мне было стыдно. И еще потому, что Олег не бросил нас: каждую неделю приходят деньги на карту, причем вполне приличные. Он звонит. Спрашивает, как Даня. Улыбается в трубку.

А вчера он сказал:

— Я, кажется, отдохнул. Соскучился ужасно. Приезжайте обратно. Я же люблю вас.

Я положила трубку и разревелась.

— Только попробуй! — тут же подскочил папа. — Что это за семья? По щелчку пальцев? Устал — выставил, захотел — вернул? Пусть доказывает, что это не повторится.

Я смотрю на маленького Даню. Он улыбается мне беззубым ртом. Я люблю мужа, я правда надеюсь, что у нас всё получится. Но в голове засела мысль: а если он снова «устанет»? И что тогда?

Мама молчит. Я вижу, она разрывается между желанием защитить меня и надеждой, что я сохраню семью.

— Я думаю, — говорит Наталья Петровна, глядя в окно, — любовь — это не когда тебе удобно. Любовь — это когда даже в усталости ты не выкидываешь близких на обочину. Но решать, конечно, тебе, дочка.

Что бы вы посоветовали мне? Возвращаться и верить, что он изменился, или требовать уважения к себе и ребенку здесь и сейчас?

Заходите на мой сайт злючка.рф.

Авторские каналы в Телеграм и MAX