Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Как Тлепш обрел дар кузнеца: Сказание о голоде, испытании и Божьем даре

_В стародавние времена, когда земля была молода, а небо — низким, жили в Стране нартов великие люди. Среди них были два соседа: один славился силой рук, другой — мудростью сердца. Имя первому было Тлепш, имя второму — Тхагалидж._ ## Глава первая. Голод Пришла в Страну нартов черная беда. Небо закрылось тучами и не давало солнцу согреть землю. Дожди обходили поля стороной, и зерно не взошло. Наступил великий голод. В домах нартов опустели закрома. Матери убаюкивали плачущих детей пустыми колыбельными песнями. Старики сидели у потухших очагов и молчали, ибо слова без хлеба — пустой звук. Только у Тлепша в закромах еще оставалось просо — то самое просо, что хранило в себе силу земли и свет солнца. Он был бережлив и запаслив, ибо знал: труд кормит человека, а лень — только ждет подачки. А у соседа его, Тхагалиджа, не осталось ни зерна. Пуст был его дом, как высохшее русло реки. Дети его плакали, жена его бледнела с каждым днем. Тхагалидж был мудр, но голод не щадит мудрость. Он сидел

Как Тлепш обрел дар кузнеца: Сказание о голоде, испытании и Божьем даре

_В стародавние времена, когда земля была молода, а небо — низким, жили в Стране нартов великие люди. Среди них были два соседа: один славился силой рук, другой — мудростью сердца. Имя первому было Тлепш, имя второму — Тхагалидж._

## Глава первая. Голод

Пришла в Страну нартов черная беда. Небо закрылось тучами и не давало солнцу согреть землю. Дожди обходили поля стороной, и зерно не взошло. Наступил великий голод.

В домах нартов опустели закрома. Матери убаюкивали плачущих детей пустыми колыбельными песнями. Старики сидели у потухших очагов и молчали, ибо слова без хлеба — пустой звук.

Только у Тлепша в закромах еще оставалось просо — то самое просо, что хранило в себе силу земли и свет солнца. Он был бережлив и запаслив, ибо знал: труд кормит человека, а лень — только ждет подачки.

А у соседа его, Тхагалиджа, не осталось ни зерна. Пуст был его дом, как высохшее русло реки. Дети его плакали, жена его бледнела с каждым днем.

Тхагалидж был мудр, но голод не щадит мудрость. Он сидел на пороге своего дома, смотрел на дорогу, ведущую к кузнице Тлепша, и думал тяжелую думу.

— Не могу я сам пойти, — сказал он жене. — Мужчина не должен просить у другого мужчины хлеб, когда его руки еще могут держать плуг. Но дети наши плачут, и сердце мое разрывается.

Жена его была женщиной редкой красоты и редкой души. Она носила имя, которое в Стране нартов означало «Светлая», и была достойна этого имени.

— Я пойду, — сказала она тихо. — Для женщины просить хлеба — не стыд. Стыд — видеть голодными своих детей и не сделать ничего.

Она накинула на плечи длинную шаль, взяла пустой глиняный кувшин — не для воды, а для надежды — и вышла на дорогу.