30 марта (н.с.) 1856 года завершилась Крымская война - одна из двух, которые Россия проиграла. Второй была Русско-японская. Не углубляясь в сравнения, скажем, что спустя ровно полвека, но уже на Дальнем Востоке Российская империя столкнулась почти с теми же вызовами, что и в Крыму. И если Крымская война стала катализатором александровских реформ, то Русско-японская война ускорила распад Российской Империи.
ТАСС: Расколоть союзников: как России удалось сделать это в Крымскую войну.
В статье, написанной для конференции "Женщины и труд" в 2025 году, я проанализировала состояние госпиталей России, Британии и Франции, уровень подготовки медицинских кадров, реакцию общественного мнения на тяготы вовсе не военной жизни, выпавшие на долю солдат в годы Крымской войны. Я опубликую здесь несколько отрывков, а в рубрике "Избранные стихи" выйдет стихотворение Константина Симонова "Английское военное кладбище в Севастополе", написанное в 1939 году. Его завершающая строка осмысливается иначе, когда мы представляем себе участь, постигшую английских солдат.
О подготовке к войне
Крымская война, хотя и не может сравниться в этом с Первой Мировой, потрясает числом безвозвратных потерь и, что важнее, их причинами. И советские, и зарубежные историки-демографы ещё в прошлом столетии, произведя независимые подсчёты, выяснили, что смертность, вызванная эпидемиями и антисанитарными условиями содержания больных и раненых, в четыре и более раз превышала боевые потери! Официальные цифры для английских войск показывают, что на поле боя и от ран погибли более 4200 военных, а от холеры, диареи и дизентерии — более 17 тысяч. Колоссальные потери понесла и французская армия: из 95 тысяч погибших только 20 тысяч солдат были убиты в сражениях или умерли от ран.
Документы — письма современников, мемуарная и художественная литература, — показывают ошеломительную неосведомлённость правительств стран-участниц о состоянии и обеспечении госпиталей, подготовке медперсонала, вообще, о его наличии. В этом смысле к войне лучше других была готова Франция: вместе с солдатами в Крым прибыла организованная группа «сестёр милосердия» (Soeurs de la Charité). В России подобные группы были созданы стихийно в момент прибытия англо-французских войск в Крым; позже работа сестринских общин и военных врачей была организована при участии выдающегося русского хирурга Н.И. Пирогова. Англия «созрела» отправить первых 40 медсестёр во главе с Флоренс Найтингейл только в октябре 1854 года. При этом в России на территории Крыма находились пять больниц для инфантерии и одна — для моряков общей вместимостью чуть менее 2000 коек [13, c. 2]. Англия имела госпитали в Балаклаве и Кулали, однако основная база для лечения солдат находилась в Скутари (совр. Ускюдар) на другом берегу Босфора. Именно сюда после Инкерманского сражения хлынул поток раненых, которых элементарно негде было разместить и оперировать. Французские госпитали в свою очередь располагались неподалёку от Стамбула.
Мой комментарий о Н.И. Пирогове читайте в статье: Великие имена. Какими мировыми достижениями в медицине прославились русские врачи.
О настроениях политиков, общества и роли медиа
Глядя из сегодняшнего дня, можно лишь изумляться, насколько сильно правительства Англии и Франции жаждали «наказать» Россию за поддержку дунайских княжеств, что не уделили внимания оценке своих ресурсов для ведения войны на дальнем фронте. Кажется, они вообще не думали о том, что Россия будет сопротивляться той участи, которую готовил для неё англо-французский контингент. Почти через полвека после завершения Крымской войны английский историк Чарльз Файф писал:
«Франция и Англия, хотя и объявили присутствие русских в княжествах уважительной причиной для войны, намеревались не просто прогнать нарушителя границ и восстановить прежний порядок. Они желали искалечить Россию (to cripple Russia), чтобы та не смогла вновь угрожать Османской империи... В Англии народ и правительство в равной степени были готовы, вместе с Францией, положить все силы на то, чтобы ослабить Россию навсегда, а не вынудить её, при участии Европы, подчиниться, как бы унизительно и неизбежно то ни было» [12, с 205].
...Между тем, если судить по публикациям во французской прессе, журналисты и интеллектуалы представляли Крымскую войну как «новую священную войну, очередную схватку в цивилизационной войне против православной России» [1, с. 17]. Медлить было нельзя, общественное мнение, распаляемое пропагандой, требовало решительных действий.
Аналогичным образом английская пресса настраивала своих граждан. В этих условиях у правительства было мало времени для инспектирования госпиталей, которые неизбежно пришлось бы использовать в ходе военной кампании. Газеты «Таймс», «Дейли Ньюс», «Морнинг Адвертайзер» обещали англо-французский победный марш на Восток, который должен был в кратчайшие сроки привести непокорную Россию к повиновению. Как отмечают исследователи, издатель «Таймс» Джон Т. Делейн владел инсайдерской информацией о реальном состоянии английской армии и её неспособности вести войну на дальнем театре военных действий [11, c. 155]. Тем не менее, именно Делейн приложил немало усилий, чтобы через публикацию кулуарных обсуждений в Парламенте, путевых заметок Л. Олифанта и репортажей Уильяма Рассела (в числе прочих журналистов) убедить общество, а с ним и правительство, в необходимости войны. Таким образом, Крымскую войну можно смело называть первой кампанией Нового времени, в которой пресса сыграла роль умелого манипулятора, получившего власть не только над умами публики, но и политиками и целыми государствами.
Между тем, читая письма Флоренс Найтингейл, написанные разным адресатам в течение её пребывания в Скутари, невозможно не испытывать ужас, отвращение и печаль, представляя условия, в которые попали как рядовые английские солдаты, так и офицеры. Что ещё поразительнее, за всё время войны эти проблемы практически не были решены иначе, как самой Найтингейл на средства, собранные читателями «Таймс». Причиной промедления, которое привело к бесславной гибели 1/5 английской армии из-за холеры и антисанитарии, была обычная бюрократия, выражавшаяся в отсутствии субординации и элементарных коммуникаций между ведомствами, отвечавшими за снабжение госпиталей и обеспечение их медперсоналом. Общее тягостное впечатление усиливает стереотип рядового английского солдата в глазах чиновников: он был пьян и груб и, видимо, заслуживал тех мук, которые постигли его в Крыму [17, c. 114, 148].
Английские госпитали
Все недостатки обеспечения русских госпиталей врачами и расходными материалами не идут ни в какое сравнение с состоянием британских госпиталей и медперсонала. О том, что творится там, где должны были спасать английских солдат и офицеров, английская публика узнавала всё от тех же журналистов «Таймс». Уже 9 октября 1854 года У. Рассел телеграфировал:
«То, как обращаются с больными и ранеными, достойно дикарей Дагомеи... Измученные ветераны, которых доставили сюда в качестве корпуса скорой помощи, совершенно никчёмны; здесь отсутствуют не только хирурги, но и санитары, и медсёстры, некому ни помогать при операции, ни ухаживать за больными в перерывах между визитами врача» [17, c. 78].
Узнав о том, что у Франции, оказывается, есть «сёстры милосердия», английская публика предложила сформировать собственный женский «корпус» санитарной помощи. Размещённый в «Таймс» 12 октября 1854 года призыв собрать деньги на провиант и медикаменты больным и раненым солдатам получил моментальный отклик: сэр Роберт Пиль (английский политический деятель, дипломат, сын премьер-министра сэра Роберта Пиля) пожертвовал 200 фунтов. В это же время леди Мария Форестер, вдова священника, меценатка, предложила спонсировать мисс Найтингейл и ещё одну медсестру в их путешествии в Скутари в Турции, где располагались английские госпитали. Когда Найтингейл с группой медсестёр отправилась, наконец, в Крым, читатели «Таймс» пожертвовали 7000 фунтов на её личные нужды [17, c. 82].
<...> Через несколько недель Найтингейл поделилась новыми данными о плачевном положении дел:
«Кажется, в госпиталях интендант (Purveyor General) полагает, что стирка белья и мытьё солдат — это мелкие «детали»... Грязные рубахи собрали вчера впервые, говорят, что в понедельник их будут стирать... Когда мы сюда прибыли, в палатах не было ни таза, ни полотенца, ни мыла, ни каких-либо средств личной гигиены для раненых... По указанию д-ра МакГригора тридцать человек моются каждый вечер в сидячих ваннах (slipper baths), но и это означает лишь, что 2300 человек моются один раз в восемь дней. Последствия всего этого — лихорадка, холера, гангрена, вши, клопы, блохи и, возможно, рожа, — поскольку многие раны обрабатываются только одной мочалкой» [17, c.88].
Эти письма Флоренс Найтингейл в частном порядке направляла Сидни Герберту, министру по военным делам. Поэтому парламентская Госпитальная комиссия, прибывшая в Скутари в 1855 году для инспектирования состояния госпиталей, не была излишне предвзятой, как утверждал автор памфлета «Кого нам следует повесить» П.С. Максвелл [5]. У комиссии были данные, полученные из первых рук, которые фактически проверялись на месте. Однако сделанные выводы принесли свои плоды лишь по окончании войны, когда, усилиями той же Найтингейл, была инициирована реформа армии и её снабжения.
Обратим внимание на важный факт. Процитированная выше приватная переписка женщины, рассказывавшей о бедственном положении в военных госпиталях, и опубликованный памфлет мужчины, пытавшегося обвинить инспекторов в намеренном нагнетании ситуации, показывают, что английское общество периода Крымской войны переживало раскол, притом не в последнюю очередь из-за узурпированной прессой роли главного информатора. С одной стороны, пресса подогревала ура-патриотический настрой и желание наказать Россию. Но та же самая пресса не могла утаивать открывшуюся правду, что закономерно удивило публику: ведь если Англия не готова лечить раненых солдат, как она сможет выиграть войну? И это подводит нас к следующему разделу нашей статьи, где мы кратко проанализируем отношение общества, где доминировали мужчины, к вынужденному выступлению слабого пола на авансцену мировой истории в роли активных помощниц и соратниц мужчин.
Об английских медсёстрах
На роль медсестёр были приглашены представительницы «религиозных организаций»: католические монахини и члены различных протестантских конфессий. Позже к ним присоединялись даже ирландки. В этом, очевидно, англичане действовали с оглядкой на французов. Иногда прибывали волонтёрки, вроде Мэри Сикол [16]. Но Найтингейл быстро обнаружила, что далеко не все женщины готовы были оставаться и нести своё служение [17, c. 83]: некоторые уезжали сами, других она лично отправляла восвояси в Англию как неспособных к сестринскому делу. Наконец, третья категория женщин находила в Турции более выгодные условия работы (например, гувернанткой в армянской семье) и тоже покидала госпиталь [Там же, c. 125]. И всё это — на фоне регулярной оплаты труда. При этом Найтингейл зорко следила за тем, чтобы все медсёстры подчинялись непосредственно ей, и не допускала, чтобы хоть кто-то из прибывавших женщин получил преимущество или самостоятельность. Хорошие лидерские качества подкреплялись непоколебимой верой в своё предназначение, а конкуренты устранялись тем или иным способом.
Об окончании Крымской войны
В различных по жанру текстах, посвящённых завершению Крымской войны, можно встретить формулировку примерно следующего содержания: беспримерный подвиг русских солдат при обороне Севастополя сыграл роль в относительно мягких условиях Парижского мираи (хоть и унизительных для России). Не отрицая тот факт, что русская армия продемонстрировала выдающиеся доблесть и отвагу при защите русской земли, признаем, что их главные противники, Англия и Франция, были уже достаточно измотаны войной и болезнями и сами были готовы завершить кампанию. Продвижение в Крыму и захват Севастополя были получены ценой колоссальных человеческих потерь, и признание русского мужества произошло на фоне аналогичного признания неспособности будущих союзников по Антанте довести войну до того конца, который они готовили России. Фактически, именно вооружённые силы Англии и Франции вышли из Крымской войны калеками. Ч. Файф писал:
«Несмотря на Альму и Инкерман, Крымская кампания подорвала, а не подняла, военный престиж Англии; лишь подавление индийского мятежа продемонстрировало всему миру истинную силу нашего народа в войне» [12, c. 219].
Если вспомнить, что в восстании сипаев 1857-59 гг. британские колониальные силы уничтожили более 20 тыс. человек (из них 11 тысяч — собственно сипаи), не считая представителей различных этнических групп, которых просто никто не считал, можно приблизительно представить, что скрывало выражение to cripple Russia, с которым англо-французский контингент отправился в Крым.
Процитированная литература:
[1] Болливье Марк Луи де. La Russie et les soldats russes percus par les combattants francais de la guerre de Crimee (1853-1856). 60 лет Российскому университету дружбы народов: история страны в истории университета: материалы XXII Всероссийской конференции студентов, аспирантов и молодых учёных. Москва: 2020.
[5] Курочкин С.С. Дискуссия о снабжении британских войск в Крыму зимой 1854-55 гг. в британской публицистике в период Крымской войны (по материалам памфлета «Whom Shall We Hang»). Учёные записки Крымского федерального университета им. В.И. Вернадского. Серия «Исторические науки». Том 7 (73). № 3. 2021 г.
[11] Dasent, Arthur Irwin. John Thadeus Delane editor of "The Times" his life and correspondence : Vol. 1 : with portraits and other illustrations. John Murray, 1908.
[12] Fyffe, Charles Alan. A History of Modern Europe. In 3 vols. Vol. 3. From 1848 to 1870. London: 1892.
[13] Hubbeneth, Service sanitaire des hopitaux russes pendant la guerre de Crimée, dans les années 1854-1856. St-Petersbourg, 1870.
[16] Robinson, Jane. Mary Seacole: the forgotten heroine. К 150-летию Восточной (Крымской) войны 1853-1856 годов.
[17] Vicinus, Martha, Nergaard, Bea. Ever Yours, Florence Nightingale. Selected Letters. Cambridge (Mass.): Harvard University Press, 1990.
Юлия Н. Шувалова, 30 марта 2026 года
При цитировании и/или перепечатке ссылка на автора обязательна.