Он мечтал о сцене, аплодисментах и славе. Вместо этого Алексей Гаськов получил камеру СИЗО, пожизненный срок и звание самого кровавого маньяка современной России. На днях он дал интервью, от которого у нормального человека стынет кровь. И рассказал то, чего никто не знал 20 лет.
Двое на одну смерть
Маньяки-одиночки — это правило. Они ревностно хранят свои тайны, для них убийство — интимный процесс, в который нельзя посвящать посторонних. Но новосибирцы Гаськов и Михаил Юдин поломали этот стереотип. Они убивали вместе.
Их связал алкоголь. Гаськов — студент престижного актерского вуза, который вылетел за пьянку. Юдин — плотник, работяга, без претензий на интеллигентность. Вместе они пили на «блат-хатах», употребляли «всё, что горит». А потом начали делиться фантазиями. О том, как бы отомстили девушкам, которые их не оценили.
С 1995 по 2002 год Бердск сотрясали жуткие новости. Пропадали женщины. Анастасия Фатькова, Светлана Минина, Татьяна Самохвалова, Юлия Забиранник… Всех насиловали, убивали, тела расчленяли.
Остановить серию удалось случайно. Очевидцы вспомнили, что Юлию в последний раз видели с Гаськовым. Тот сознался в четырех убийствах. Но потом в деле всплыл второй — плотник Юдин.
Кукловод и ведомый
Следствие собрало доказательства. Подельники решили: вину возьмет Юдин, ему всё равно не избежать наказания. Так и вышло. Юдин получил пожизненное, сейчас он гниет в колонии особого режима «Полярная сова». А Гаськов… отказался от показаний, заявил, что его заставили. С него сняли обвинения. Он вышел на свободу.
Зверь почувствовал безнаказанность.
Уже вскоре Гаськов изнасиловал 11-летнюю дочь подруги своей сожительницы. Получил 10,5 года колонии. Вышел в 2016 году. Женился. Но тяга к убийствам, как выяснилось, в колонии не лечится.
Перуанский след и 91 доказанное убийство
Пока Гаськов считал себя неуловимым, он успел переехать в другой город. Учиться… на актера. Там произошло преступление, которое привлекло международное внимание. Жертвой стала студентка из Перу. Ее отец — известный журналист и советник президента своей страны.
Сейчас следствию удалось доказать причастность Гаськова к 91 убийству и трем покушениям. Но сам маньяк уверен: их с Юдиным жертв гораздо больше.
«Я с 1995 года начинал, я же не считал, не записывал, это только ненормальные там какие-то маньяки считают, но навскидку это 100 с лишним убийств», — заявил Гаськов в интервью.
Сто с лишним. Навскидку. Как будто речь идет о мешке картошки.
Разбитые жизни
Гаськов уничтожил не только молодых женщин. Он разрушил десятки семей. Журналистам удалось найти отца одной из погибших. Его жена не смогла пережить смерть дочери — умерла через год. Сам мужчина запил, перестал следить за маленьким внуком. Мальчика забрали в детдом.
«Всё было бы иначе, если бы этого не случилось. Моё сердце разбито на осколки, сейчас оно всё в рубцах. Конечно, это сильно на меня повлияло», — говорит отец погибшей.
А Гаськов в СИЗО бравирует подробностями. Рассказывает, как убивал, словно переживает эти моменты заново. И считает себя «нормальным».
Зачем маньяку признаваться?
Сейчас Гаськов активно сотрудничает со следствием. Пишет явки с повинной, водит следователей на места преступлений. Создает видимость раскаяния.
«Я раскаялся во всем, писал во всем явки с повинной, чтобы сотрудничать со следствием», — заявляет он.
Но опытные юристы знают: у маньяков свои мотивы.
Заслуженный юрист России Николай Китаев объясняет механизм на примере «иркутского потрошителя» Михаила Попкова, который уже много лет «вспоминает» о новых жертвах:
«Попков — рациональный человек, прагматик. Он новыми признаниями „покупает“ себе возможность комфортной жизни. В СИЗО условия несравнимы с теми, что в колонии для пожизненников. Имея финансы, он выторговывает если не деньги, то всевозможные преференции для себя, хорошие продукты. В камере может быть холодильник, например. Смотрит ли он телевизор? И это возможно».
Похоже, Гаськов пошел по тому же пути. В СИЗО ему создают максимально комфортные условия. Он сотрудничает. А значит, список его жертв будет расти.
Сцена, которой он добивался
Алексей Гаськов мечтал о сцене. Хотел славы, внимания. Теперь он ее получил. Только вместо театральных подмостков — камера следователя. Вместо оваций — заголовки новостей о сотне зверски убитых людей.
И, кажется, он даже доволен. Ведь сейчас о нем говорит вся страна. Именно этого он всегда и хотел.