С Иркой они помирились через неделю. Влада позвонила первой. Не потому, что была неправа, а потому, что надоело таскать обиду. Ирка обрадовалась, болтала час, звала опять в Питер. Влада обещала подумать.
Про Ангела своего она не рассказала никому: ни Ирке, ни маме, ни, тем более, подружкам в Москве, с которыми иногда зависали в барах или ходили на шопинг. Никто бы не понял. Да и сама Влада не понимала.
В марте снова поехала к Ирке. Соврала что-то про дела, про встречу и вечером, сказав: «Проветрюсь», уехала на тот мост. Стояла у перил, вглядываясь в воду, в треснувший лёд, в огни фонарей. Снег закончился, было тихо, холодно, красиво.
Ангела, конечно, там не было.
Влада постояла минут десять, потом села в машину и уехала.
Иногда, когда дела заносили её в Пореченск – навестить родителей, проверить старые свои кофейни, встретиться с кем-то, – она ловила себя на том, что ищет взглядом в толпе чуть сутулую светловолосую фигуру. На улицах, в магазине, у школы, просто скользила глазами по лицам – а вдруг?
И в Москве, бывало, наткнётся взглядом на кого-то похожего – сердце ёкнет. Потом, приглядевшись, поймёт – не он. Отвернётся и дальше идёт.
Но вообще Влада о нём не думала. Совсем – некогда было.
Она зарегистрировалась на сайте знакомств. Подружки посоветовали: «Чего одна сидишь? Давно пора». Влада загрузила фото, заполнила анкету сухо, без соплей: «Тридцать, бизнес, ищу адекватного». Ходила на свидания раз в неделю, иногда чаще. Парни попадались разные: менеджеры, айтишники, один владелец автомастерской. Вроде бы нормальные. Она сидела, слушала, улыбалась, пила кофе. А через полчаса ловила себя на том, что ей тухло. Не потому, что они плохие, просто разговоры пустые, планы одинаковые, шутки плоские.Воротила нос, в общем.
Пару раз, правда, задерживалась. Один инженер-строитель, плотный такой, с мышцами, уверенный, рассказывал про мосты. Влада слушала и почему-то думала о другом. Про мост, на котором... ну, неважно. Потом и с ним перестала встречаться – скучно.
Дела шли неплохо. Кофейня в Москве раскручивалась. Место выбрала удачно – рядом с университетом, проходное. Студенты забегали толпами, брали навынос, сидели с ноутбуками. Влада сама иногда вставала за стойку, когда девчонки не справлялись. Варила кофе, улыбалась, шутила с посетителями.
Молодые парни заглядывались, подкатывали. Она замечала, но вида не подавала, думала: «Дети ещё». И невольно вспоминала те зелёные глаза, тот тихий голос, те длинные ноги, которые не помещались на диване.
Но это было редко. И вообще не считалось.
Она просто жила дальше.Как-то уже в конце марта Влада заглянула в сетевой магазин косметики в центре. Просто так: развеяться, посмотреть новинки. Она обожала это дело – побродить между стеллажами, почитать составы, потестить ароматы. Дома уже скопилась внушительная коллекция парфюма: от разнообразного люкса до нишевых и редких лимиток. Но остановиться она не могла. Парфманьяк, чего уж там.
Влада взяла со стеклянной полки новый флакон – какой-то лимитированный выпуск, дорогой, красивый. Пшикнула на блоттер, вдохнула, задумалась. «Ничего так», – оценила и двинулась дальше, пробовать следующий. И вдруг, проходя мимо консультантки и какого-то мужика, её будто током ударило. Та впаривала парфюм, увлечённо расписывая его достоинства. Дядька стоял, слушал, кивал, а Влада замерла в метре от них. Воздух вокруг был пропитан до мурашек, до дрожи знакомым запахом. Она перевела взгляд на флакон в руках девушки: стеклянный куб, серебристая крышка. Аромат был тот, которым пахло тогда в номере от Арсения. Свежий, чистый, с древесными нотами и лёгкой сладостью – то ли лилия, то ли ещё что-то неуловимое.
– Девушка, а что это? – спросила Влада, подходя ближе.
Консультантка обрадовалась второму клиенту, затараторила про ноты, пирамиду, стойкость. Влада не слушала. Взяла флакон, пшикнула на запястье, поднесла к носу.
Он.
Она купила, не глядя на цену.
Дома Влада поставила флакон на туалетный столик. Села рядом, долго смотрела. Потом открыла, распылила в воздух, вдохнула. Закрыла глаза, и мгновенно в голове возникло: тот номер, мягкий свет ночника, его глаза, голос, шепчущий: «Хочется».
Она сидела так минут пять. Затем встала, налила бокал вина. Вернулась, снова села. Выпила. Пшикнула ещё раз. Ещё глоток.
За окном сгущались сумерки, а в квартире воцарилась тишина, наполненная его запахом. И Владе казалось, что он где-то рядом, что вот-вот выйдет из ванной в этом дурацком коротком халате, сядет на край кровати и скажет: «Ты чего?»
Влада допила вино, налила ещё и внезапно поняла, что не может больше сидеть и ждать неизвестно чего.
Она открыла паблик Пореченска и написала в сообщения:
«Админ, опубликуй анонимно, пожалуйста. Очень надо».
Через час появился пост:
АНОНИМНО
Питер, мост, январь, метель.
Ты просто смотрел на воду.
Я потом сбежала.
Зря.
Арсений С., найдись!
Парень, двадцать три года, красоты невероятной: высокий, атлетичный, светлые волосы, зелёные глаза. Из Пореченска.
Помогите найти!
Влада обновила страницу через пять минут: там уже было три комментария. Через десять минут – уже двадцать.
Ленка_34: «Ой, девки, я тоже хочу такого Арсения! Только в Питере выдают?»
Сергей_1978: «Это ж надо так написать))) Ну давай, Арсений, выходи, тебя ищут».
Марина_kiss: «А фото есть? А то вдруг не тот».
Катерина_Лапочка: «Я знала одного Арсения из первой школы, высокий, светлый... Но он в Москве вроде. Контактов нет».
Влада отложила телефон. Встала, прошлась по комнате и снова села.
Тем временем в паблике народ вовсю развлекался:
Игорёша: «Девушка, а может, это я твой Арсений? У меня тоже глаза зелёные, правда, всего один».
Света_из_Запрудного: «Ой, а я такого видела! Я ещё подумала – красивый какой».
Аноним: «Арсений, не томи, выходи!»
Влада читала и не знала, смеяться ей или плакать.…
Пост висел уже сутки. Комментарии были разные: кто-то шутил, кто-то серьёзно пытался вспомнить, кто-то просто лайкал. Влада постоянно обновляла страницу, сердце билось учащённо, руки холодели. И вдруг – новый комментарий.
Алла_З: «Аноним, это похоже на одного знакомого. Напиши мне в личку, я попробую помочь».
Влада кликнула на ник, написала этой Алле. Та скинула ссылку на другой профиль: «Похоже на моего одноклассника – Арсения Соколова. Напиши сюда – это его бывшая. Влюблён был со школы».
Влада поблагодарила и тут же полезла изучать бывшую. Профиль был открытый – Яна Х.
На аватарке блондинка в свадебном платье, с букетиком, поздравления в комментариях свежие. «Отлично, совет да любовь! Арсений ей, значит, точно не нужен», – выдохнула Влада и набрала сообщение:
«Привет! Алла_З сказала, вы знаете Арсения Соколова. Можете помочь? Очень нужны его контакты».
Отправив, Влада отправилась делать маску для лица и шеи. Успела смыть, а ответа всё не было. Не прочитано даже. Сообщение пришло только через полчаса: «Привет. Да, я знаю Арсения, но номер дать не могу без его разрешения. Извините».
Влада перечитала трижды и, поджав губы, написала:
«Так спросите у него разрешения».
Тишина: минута, две, пять.
Потом Яна ответила: «Я не могу. Мы совсем не общаемся».
Влада смотрела в экран, и внутри закипало.
В голове всплыл голос Арсения: «С одной всего было. Ей не нравилось». И теперь вот эта собака на сене не может просто дать его номер?
Пальцы сами напечатали: «Ну ты и овца».
Отправила и сразу выдохнула. Полегчало. Совсем чуть-чуть, но всё же.
Влада зачем-то снова полезла на страницу Яны. Просто так, полистать, позлорадствовать, убедиться, что та действительно овца.
Пролистывая ленту, разглядывала фото: музеи, школа, цветочки, лепесточки – скучно. И вдруг – стоп. Свадебные, штук пять: Яна в белом платье, с букетом, улыбается, а рядом – мужик в костюме, высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой. Влада приблизила изображение – узнала сразу. До тошноты, до холодного пота узнала. Она смотрела на аватарку и не могла отвести взгляд – Дима Хасанов. Её, Владин, первый мужчина. Тот, который трахнул и бросил, а теперь он – муж этой Яны.
– Ну и дела, – прошептала она вслух.
Вспомнилось, как всё было. ...Одиннадцатый класс, декабрь. Влада на тот момент – уже совершеннолетняя, вся такая взрослая. Она давно, к девятому классу ещё стала привлекательной: высокая, фигуристая, с серыми глазами, которые подводила, делая их загадочными и томными.
Димка Хасанов был красавчик. Уже тогда в нём чувствовалась брутальность: высокий, плечистый, голос низкий, бархатный. А эти его необычные, разноцветные глаза – от них у девчонок подкашивались ноги. Девки по нему сохли пачками, он отмахивался от них как мог, но не всегда получалось. Влада на него поначалу даже не смотрела. В её жизни тогда единственным был Артём – ну, то есть не был, а она отчаянно хотела, чтобы появился. Недоступный, зацикленный на своей худосочной Олеське, всегда сидел с ней за одной партой, вечно писал ей какие-то записки. Влада была влюблена в него по уши, но виду особо не подавала. Играла роль: для всех она была той, кому всё это безразлично, той, кто стоит выше этих глупостей. Строила из себя «femme fatale», опытную и прожжённую. Курила за школой, закатывала глаза, когда подруги болтали о любви.
Димка же смотрел на неё с интересом, но не тем, который ей был нужен. А она, так увлечённо играя роль роковой женщины, даже не заметила, как всё пошло не так.
Как-то раз он сам подошёл после уроков, в раздевалке. Сказал что-то про то, что у неё классные …хммм… глаза. Потом проводил до дома. В подъезде жадно поцеловал. Прижал так сильно, что у неё задрожали колени, а в животе вместо бабочек забились настоящие птицы. Девочка созрела.
Влада была уверена – это начало чего-то серьёзного, настоящего. Первая красавица класса и самый популярный парень – идеальная пара, разве нет? Всё должно было сложиться именно так.
Через две недели Дима пригласил её к себе, когда родителей не было дома. Всю дорогу Влада продолжала играть свою роль: улыбалась непринуждённо, говорила легкомысленно, делала вид, что такие приглашения для неё – обычное дело. Это чтобы он не догадался, как на самом деле внутри всё трепещет и плавится от возбуждения и страха.
Всё случилось быстро, скомканно, в его комнате, заставленной спортивными тренажёрами. Было больно, она невольно вскрикнула, но он не остановился. Влада не знала, куда деть руки, как приноровиться к происходящему и как дышать. А когда всё закончилось, Дима посмотрел на простыню, потом на неё. В его глазах было не удивление даже, а скорее разочарование.
– Блин, Владка, – произнёс он. – Ты чего не сказала?
Она не нашлась, что ответить. Просто лежала, смотрела в потолок и чувствовала, как горит лицо.
А в феврале он уже ходил с её лучшей подругой – Риткой Гаврилиной. На Владу же смотрел как на пустое место, иногда – с лёгкой брезгливостью, будто напоминая себе о том, что вляпался в какую-то неприятную историю, из которой нужно было поскорее выбраться.
Влада тогда долго ревела в подушку. Злилась на себя – за то, что строила из себя невесть что, за то, что позволила ему, за то, что он даже не понял, какой это был для неё момент. Строила планы мести, один фантастичнее другого. Однажды, проходя мимо, она тихо, с улыбкой, сказала ему:
– Ты ещё пожалеешь, Хасанчик.
Он лишь усмехнулся, схватил её за руку, притянул к себе и горячо прошептал прямо в ухо:
– А что ты мне сделаешь? Не дашь?
И рассмеялся.
Какие же они были глупые, какие же идиоты.
С Риткой Влада потом помирилась. Даже была на их свадьбе. А потом Ритка плакалась ей в жилетку, жалуясь на Диму, какой он тиран и абьюзер. Влада тогда думала: «Бог отвёл».
А через несколько лет оторва Ритка влюбилась в Костика – московского мажора, с которым у Влады только-только начинались отношения. Хороший был парень, интересный. Ритка сбежала с ним от Димы, бросив даже ребёнка. Больше Влада с ней не общалась. Хватит. А сама зареклась: никаких больше чувств, ни к кому. Только дело, только то, что можно взять и использовать.
Так и жила в целом, пока в Питере на мосту не встретила одного придурка, который смотрел на воду и, оказалось, не собирался прыгать.
...Яна про овцу прочитала и, ничего не ответив, заблокировала.
Вечером Влада сидела в машине, сжимая руль, и сама не заметила, как набрала Ирку.
– Ты слышала? – спросила без приветствия. – Хасанов женился опять. Ирка в трубке хихикнула:
– Да, а ты не знала? Недолго он горевал после Ритки. Та недавно вернулась, а поезд уже ушёл.
Влада слушала и чувствовала странную смесь: злорадство – от мысли, что Ритка теперь сама отвергнутая, причём дважды, и раздражение – что он так быстро нашёл другую. Хотя чего уж там, бабы его всегда любили. Этот взгляд, глаза его разные – наверное, до сих пор работает на поражение.
Она вдруг поняла, что злится на Димку до сих пор. Оказывается, не прошло. Сидит где-то внутри эта старая обида.
– Слушай, – сказала Ирка. – А ты чего вдруг про него вспомнила?
– Да так, – Влада пожала плечами. – Наткнулась случайно.
Подруга хмыкнула, но лезть в душу не стала.
Влада отключилась, отложила телефон. Посмотрела на флакон в виде кубика, который теперь таскала с собой повсюду, понюхала запястье – запах почти выветрился.
– Чёрт, – выругалась она. – Чёрт, чёрт, чёрт.
Закрыла глаза и увидела его: чуть сутулые плечи, мокрые светлые волосы, этот прозрачный наивный взгляд...
«Ангел мой».
И пошла домой спать с мыслью, что завтра надо что-то решать. А что – непонятно.
Утром Влада проснулась с тяжёлой головой. Долго лежала, смотрела в потолок, потом встала, сварила кофе. Адрес она помнила: улица Мира, двенадцать. Там, наверное, живут его родители. В следующие выходные решила поехать, если не передумает.
…Не передумала.
Суббота выдалась промозглой, но солнечной. Влада выехала рано и к обеду уже была в Пореченске. Знакомые улицы, старые дома, школа у парка – всё проплывало за окном, но она не замечала, уставившись на навигатор.
Не заезжая даже к родителям, она сразу отправилась на улицу Мира, дом двенадцать.
Обычный двор с островками талого, грязного снега, новая детская площадка и старый кирпичный дом в три этажа.
Влада вышла из машины, хлопнув дверцей. Поднялась на последний этаж. Дверь, обитая дерматином, встретила её глазком на уровне лица. Собравшись с духом, Влада нажала кнопку звонка. За дверью послышались глухие шаги, раздался щелчок замка.
Открыла полноватая, немолодая женщина в цветастом халате; волосы небрежно собраны в пучок, на ногах разношенные тапки. Посмотрела удивлённо, с лёгким подозрением.
– Здравствуйте, – Влада улыбнулась максимально дружелюбно. – Арсения можно?
Женщина окинула её оценивающим взглядом: салонная укладка, норковый полушубок, шпильки, дорогая сумка – Влада выглядела здесь как инопланетянка.
– Нет его, – коротко ответила женщина. – В Москве живёт.
– А где именно? – Влада старалась говорить спокойно. – И телефон не дадите?
– А вы кто, милая?
Влада на секунду замялась, потом выдала:
– Знакомая. Он мне очень помог, хочу отблагодарить.
Женщина смотрела недоверчиво. На её лице читалось: «Помог? Тебе?»
И сомнение: мошенница, сектантка или того хуже.
Влада видела это и понимала: сейчас её пошлют. Но женщина предложила:
– Слушайте, давайте так. Вы имя оставьте и телефон. Я ему позвоню, скажу. Если надо будет – он сам вам наберёт.
Влада хотела закатить глаза и сказать что-то резкое, но сдержалась. Иначе не видать ей этого парня как своих ушей.
– Меня зовут Влада, – сказала она. – Из Питера. То есть из Москвы, но познакомились в Питере.
Мать Арсения скрылась в квартире, а через минуту вернулась с блокнотом и ручкой. Записала номер и пообещала:
– Передам.
– Спасибо, – выдавила Влада.
Развернулась и направилась к лестнице. Спускалась медленно, чувствуя, как колотится сердце. На площадке второго этажа остановилась, прислонилась к стене, закрыла глаза.
«Дура. Какая же ты дура, Шармахина».
Вышла на улицу. Дико хотелось закурить, но ведь бросила же – кожа страдает, и дорогущее отбеливание зубов жалко.
Постояв немного, она села в машину, сжала руль. Смотрела на подъезд. Там, за дверью, осталась эта простая женщина в халате, от которой теперь зависело, позвонит он или нет.
Влада завела мотор, выехала со двора. Всю дорогу до дома родителей думала об одном: «Позвонит или нет? А если позвонит – что скажет? А если не позвонит – что тогда, как быть?»
Родителей дома не было: папа на работе, мама, наверное, в бассейне.
Влада улеглась на диван, достала телефон и положила рядом. Смотрела на экран, ждала-ждала и уснула. А телефон вдруг зазвонил. Номер был незнакомый. Влада схватила, чуть не уронив, нажала «ответить».
– Да?!
– Влада? – голос тихий, немного растерянный. – Это Арсений. Мать сказала, ты спрашивала.
У неё внутри всё перевернулось.
– Привет, – сказала она и замолчала, потому что слова кончились. Ладони вспотели, а сердце билось где-то в животе.
Конец ознакомительного фрагмента