Дебет. Кредит. Сальдо. Тридцать лет цифр. Цифры не врут. Люди — врут. Я — врала.
Меня зовут Нелли. Так написано в паспорте. Настоящее имя — Анна. Анна Ивановна Кузьмина. Сменила на Нелли Кузьмину в тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом, когда мне было двадцать два. Причина — мать. Мать назвала в честь бабушки. Бабушка — Анна — повесилась в шестьдесят втором. Мать — Анна — пила. Я не хотела быть третьей Анной в этой цепочке.
Мне пятьдесят два. Бывший бухгалтер. Тридцать лет — «Тулаэнерго», финансовый отдел. Уволили. Сокращение. Формулировка — «по соглашению сторон». Суть — «вам пятьдесят, до свидания».
Тысяча девятьсот восемьдесят девятый год. Декабрь.
Нет. Подождите. Я путаюсь. Тридцать лет бухгалтерии — но не с двадцати двух. Я сменила фамилию... Ладно. По порядку.
Тысяча девятьсот шестьдесят второй год — рождение. Тула. Мать — Анна Кузьмина, продавщица. Отец — Иван Кузьмин, слесарь, умер в семьдесят пятом, мне тринадцать.
Восемьдесят четвёртый — сменила имя. После бухгалтерского техникума. Стала Нелли. Мать не поняла. «Что за дурь? Анна — имя святое».
С восемьдесят четвёртого — бухгалтер. «Тулаэнерго». Тридцать лет. Одна компания. Один стол. Одна лампа. Двести четырнадцать зарплатных ведомостей в год. Шесть тысяч четыреста двадцать — за тридцать лет. Я считала. Я всегда считаю.
Муж — Виктор, инженер. Женились в восемьдесят шестом. Развелись в девяносто третьем. Он ушёл к молодой. Дочь — Катя, родилась в восемьдесят седьмом. Живёт в Москве. Звонит раз в месяц. «Мам, как ты? Нормально? Ну ладно».
В две тысячи четырнадцатом — сокращение. Пятьдесят два года. Без работы. Пенсия — через три года. Накопления — двести тысяч. На год. Может, полтора.
***
Я пошла в дом престарелых. Не жить — работать. «Тульский областной дом-интернат для престарелых и инвалидов». Ставка санитарки — одиннадцать тысяч. Бухгалтер — не нужен, есть. Санитарка — нужна, всегда нужна. Никто не хочет.
Работа: подъём — в шесть. Кормить. Мыть. Менять бельё. Раздавать таблетки. Гулять с теми, кто ходит. Сидеть с теми, кто не ходит. Записывать температуру. Считать пульс.
Считать. Я — считаю.
Первый месяц — ад. Запах. Тела. Крик бабы Маши в три ночи — деменция, думает, что война. Дед Фёдор — девяносто два года, бывший лётчик, не помнит своё имя, но помнит высоту полёта: «Семь тысяч триста, девочка. Семь тысяч триста».
На второй месяц — привыкла. На третий — поняла: я нужна. Впервые за тридцать лет — не бумагам, а людям.
Баба Маша — восемьдесят семь. Войну не помнит — придумывает. Но если взять за руку — затихает. Я беру за руку каждую ночь. Рука — горячая, сухая, с венами, как реки на карте. Она говорит: «Аннушка, ты пришла». Я не поправляю. Анна — моё настоящее имя. Баба Маша не знает — но называет правильно.
Дед Фёдор учит меня фокусам. Карточным. Руки трясутся — но карты летают. «Девочка, в сорок втором я показывал этот фокус Покрышкину. Врать не буду — может, не Покрышкину. Но кому-то важному».
Клава Семёновна — семидесяти четырёх, бывшая учительница. Пишет письма сыну, который не отвечает. Я отношу на почту. Каждую неделю. Конверт, марка, адрес. Ответа нет. Но Клава пишет.
Я считаю: один пульс — тридцать секунд. Одна рука — десять секунд взять. Одно кормление — двадцать минут. Один день — шестьдесят восемь взаимодействий. Один месяц — две тысячи. Один год — двадцать четыре тысячи.
Нелли — бухгалтер — считала деньги. Анна — санитарка — считает касания.
***
В марте Катя приехала. Без предупреждения. Стояла в коридоре дома-интерната, в пальто, с сумкой.
— Мам, ты серьёзно? Санитаркой?
— Серьёзно.
— Ты — бухгалтер. Тридцать лет. Ты можешь найти нормальную работу.
— Катя, я тридцать лет считала чужие зарплаты. Здесь я считаю чужие пульсы. Разница — в том, что пульс останавливается. И тогда ты понимаешь, что считала правильно.
Катя молчала. Потом:
— Баба Маша тебя зовёт Аннушкой.
— Да.
— Это же твоё настоящее имя.
— Да.
— Ты тридцать лет его прятала. А тут — бабушка с деменцией — угадала.
— Она не угадала. Она — помнит. По-своему.
Катя уехала вечером. Через неделю перевела мне пятьдесят тысяч. Без комментария. Я не вернула — купила телевизор для общей комнаты. Дед Фёдор смотрит футбол. Баба Маша — «Давай поженимся». Клава Семёновна — новости и плачет.
Я работаю санитаркой второй год. Одиннадцать тысяч. Дебет — маленький. Кредит — огромный. Сальдо — положительное.
Потому что сальдо считается не в рублях. В руках, которые ты держишь.
—
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы — включите уведомление
👍 Поддержите лайком или подпиской — для меня это важно
📱 Я в Телеграм (Нажмите для перехода)
📳 Я в MAX (Нажмите для перехода)