Инфлюенсеры в TikTok или «Братья-мусульмане»: исламизм многоликий. Ральф Гадбан предупреждает о растущей опасности, которую Германия долгое время игнорировала.
«Берлин – Германия, ты можешь лучше» – так называется новый масштабный сериал от мюнхенских студий Merkur и Ippen.Media. Мы выявляем проблемы и недостатки и в ходе обсуждений с политиками и экспертами предлагаем конструктивные решения. Первый трехсерийный цикл посвящен явлению, которое все больше становится угрозой: радикальному исламизму в Германии.
Изнутри дверь квартиры запирается на тяжелый стальной засов. Ральф Гадбан дважды поворачивает ключ в замке. Он установил эту дополнительную систему безопасности несколько лет назад после того, как преступные арабские кланы угрожали ему смертью, и ему пришлось временно скрываться. Ливанский исламский ученый и автор бестселлеров – противоречивая личность, и за эти годы он нажил себе врагов в некоторых кругах.
В кабинете его старой берлинской квартиры: полки забиты книгами до самого потолка, украшенного лепниной: академическая литература, Маркс, Хоркхаймер. Из-за своих взглядов на политический ислам некоторые считают Гадбана радикалом. Сам он говорит о себе: «Я из 68-го, я был настоящим левым». Сегодня в Германии больше нет настоящих левых, считает Гадбан, — есть только «прогрессивные идеологии», как он выражается. Это ключевой вопрос, который сейчас его беспокоит, и о котором он хочет поговорить: «Радикальный исламизм сейчас представляет огромную угрозу для этой страны».
Радикальный исламизм в Германии – долгосрочная цель: создание халифата
В течение нескольких месяцев органы безопасности наблюдали, как наряду с крайне правыми движениями в Германии быстро растет и радикальное исламистское движение. И это уже не просто небольшие группы салафитов, продвигающие радикально средневековую интерпретацию Корана на стендах «Читайте!» в центрах городов. Сегодня влиятельные лица с десятками тысяч подписчиков в социальных сетях привлекают в основном молодежь эффектными видеороликами. Они предлагают якобы повседневные советы, дают наставления подросткам – и постепенно распространяют свою пропаганду. Такие движения, как «Поколение ислама» и его ответвления, используют платформы вроде TikTok для распространения радикальных исламских идеологий. Долгосрочная цель: борьба с теми, кого они считают «неверными», и создание халифата, если необходимо, силой – в том числе и в Германии.
В 2024 году Федеральное управление уголовной полиции (BKA) зафиксировало значительный рост так называемых политически мотивированных преступлений на религиозной почве. В этой категории было зарегистрировано 1877 правонарушений по сравнению с 1458 в предыдущем году. Из них 1515 имели исламистскую подоплеку (по сравнению с 990 в 2023 году). С 2020 года произошло девять нападений с исламистской подоплекой – полиция предотвратила около 14 запланированных атак. Эксперты считают, что нынешние конфликты на Ближнем Востоке ускоряют радикализацию и в Германии. Радикальные деятели используют страдания жертв войны в своих пропагандистских целях.
Гадбан считает, что тот факт, что исламистские идеи так сильно находят отклик в Германии, также объясняется тем, что политики десятилетиями позволяли фундаменталистским движениям процветать, в том числе посредством государственных договоров с такими зонтичными организациями, как DITIB. Федеральное бюро по защите конституции Германии (BfV) считает Турецкую исламскую ассоциацию националистической и находящейся под сильным влиянием партии президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана – наблюдатели все чаще воспринимают ее также как явно исламистскую организацию. Это еще более справедливо в отношении «Братьев-мусульман», которые позиционируют себя в Германии как умеренные, но преследуют фундаменталистские цели. «Такие деятели, как «Братья-мусульмане», намеренно используют юридические лазейки нашей демократии для продвижения своей собственной повестки дня, направленной против прав человека», – говорит Гадбан.
Он считает, что терпимость к фундаменталистским движениям внутри ислама на протяжении многих лет была чрезмерной: «Исламисты этим пользуются и пытаются навязать свою концепцию шариата законными средствами». Он особенно отвергает культурный релятивизм. Эта антропологическая доктрина предполагает, что все культуры имеют равную ценность и что их действия должны рассматриваться в контексте их соответствующих культур. Эта идея также лежит в основе принципа мультикультурализма. Гадбан видит это так: «Лично я говорю: не все культуры одинаковы». Он считает, что единственная культура, которая устойчиво развивает права человека, — это европейская. «В этом великое достижение европейцев. Они создали ценности, которые, безусловно, применимы ко всему человечеству».
Критики называют это евроцентрическим мировоззрением. Гадбан называет его универсалистским. И он объясняет это так: «Я оцениваю все культуры по критериям прав человека. Я смотрю, существует ли там равенство между мужчинами и женщинами. Защищены ли меньшинства и обладают ли они теми же правами? Если это не так, я не обязан признавать культуру равной и должен ее критиковать». Это относится именно к некоторым фундаменталистским движениям внутри ислама, которые не считают женщин и мужчин равными и исключают сексуальные меньшинства.
«Человеческое достоинство неприкосновенно – оно должно иметь приоритет над идеей мультикультурализма».
«Наша конституция начинается с преамбулы: „Человеческое достоинство неприкосновенно“. Не достоинство немца или нигерийца, а достоинство всех людей. И это всегда должно иметь приоритет над всем остальным, даже над идеей мультикультурализма или „пробужденности“», – объясняет Гадбан, а затем раскрывает свою более воинственную сторону. «Однако идеология превращает многих людей в иди..ов и заглушает разум. „Пробужденная“ идеология привела к слепоте к проблемным процессам». Благодаря принятию религиозных практик, которые ставят права человека выше прав человека – таких как подчинение женщин религиозным дресс-кодам – возникают параллельные общества, в которых Основной закон практически перестал действовать. «Необходимо изменить мышление. Только тогда ситуация может улучшиться».