– Зубова, почему партия не готова?
Я стояла у станка и считала про себя до десяти. Потому что если не считать — скажу то, что нельзя говорить мастеру цеха в лицо. Особенно если мастер цеха — Раиса Кондратьевна, пятьдесят четыре года, двадцать три года на фабрике, и каждый из этих двадцати трёх лет она считала этот цех своей личной территорией.
Мне сорок два. Лидия Зубова, оператор линии, фабрика «ПолимерПром». Шесть лет здесь. На моей линии — упаковка и маркировка, восемь человек в смене, дневная выработка — тысяча двести единиц. Или тысяча двести — когда Раиса Кондратьевна не мешает.
Партия — заказ для «ТехноСтрой», крупнейший контракт года. Четыре тысячи шестьсот единиц, срок — две недели. Заказчик — Виталий Петрович, директор «ТехноСтроя», человек жёсткий, но справедливый. С ним я работала третий год — он приезжал на приёмку лично, знал меня по имени, здоровался за руку.
Партия не готова, потому что вчера Раиса Кондратьевна переставила оператора с моей линии на другую. Без предупреждения. Вместо восьми у меня — семь. А норма — та же.
– Раиса Кондратьевна, вы забрали Свету. Мне нужен полный состав для этого заказа.
– Света нужна на второй линии. Там тоже заказ.
– Там заказ на шестьсот единиц с дедлайном через месяц. У меня — четыре тысячи шестьсот за две недели.
– Я распределяю людей, Зубова. Не ты.
Голос — как бетон. Ровный, без трещин, без возможности вставить своё слово.
Это было привычно. За три года — с тех пор как я отказалась выходить в третью смену без приказа — Раиса Кондратьевна саботировала мою линию методично и изобретательно.
Забирала людей — «производственная необходимость». Задерживала поставку материалов — «склад не успел». Подписывала наряды с ошибками — а переделывать приходилось мне. Ставила бракованный материал в партию и потом писала рапорт: «На линии Зубовой — повышенный процент брака, четыре процента вместо нормативных двух».
Четыре процента. Потому что материал пришёл с трещинами, а я поставила его в работу, потому что другого не было — Раиса Кондратьевна «не успела» оформить заявку на замену.
***
До заказа «ТехноСтроя» я терпела. Терпела, потому что зарплата — тридцать восемь тысяч, муж — инвалид второй группы, дочь — в колледже. Терпела, потому что на другую фабрику — сорок минут на автобусе и минус пять тысяч к зарплате.
Но заказ «ТехноСтроя» был особенным. Если мы его сдадим — продлят контракт на год. Это загрузка для всей линии, стабильность, премия. Если провалим — потеряем клиента.
И Раиса Кондратьевна делала всё, чтобы мы провалили.
За первую неделю: дважды забирала оператора, один раз задержала материал на полдня, один раз «случайно» отключила подачу сжатого воздуха на мой станок. Я потеряла три часа — пока нашла причину, пока вызвала электрика, пока перезапустили линию.
На шестой день заказа я пришла утром и увидела: на моём столе — новый наряд. Подписан Раисой Кондратьевной. Параметры упаковки — изменены. Толщина плёнки — другая, размер стикера — другой. Без согласования с заказчиком.
– Раиса Кондратьевна, это не по спецификации «ТехноСтроя».
– Я оптимизировала. Экономия материала — двенадцать процентов.
– Заказчик утвердил другие параметры. Если изменим — забракует всю партию.
– Я мастер цеха. Я решаю, как упаковывать.
Я посмотрела на наряд. Потом на неё. Низкая, с широкими плечами, руки — красные, натруженные, привычка сжимать губы, когда злится. Она злилась.
И я решила.
На следующий день, когда Виталий Петрович из «ТехноСтроя» приехал на промежуточную приёмку, я подошла к нему у проходной.
– Виталий Петрович, можно минуту?
– Конечно, Лидия Николаевна. Что такое?
– У нас проблема на линии. Мастер цеха изменила параметры упаковки без согласования с вами. Толщина плёнки — ноль-четыре вместо ноль-шесть. Стикер — другой размер. Если примете — всё переделывать.
Он остановился. Посмотрел на меня — внимательно, без злости. Потом достал телефон и позвонил нашему директору. При мне.
– Олег Николаевич, у вас тут мастер цеха меняет спецификацию моего заказа без согласования. Лидия Николаевна — ваш оператор — только что мне сообщила. Я ценю её честность. Но если я приму партию с другими параметрами — это претензия на всю сумму контракта.
Через два часа Раису Кондратьевну вызвали к директору. Наряд отменили, параметры вернули, материал заменили. Заказ был сдан в срок — все четыре тысячи шестьсот единиц.
Но Раиса Кондратьевна после этого не разговаривала со мной месяц. Потом начала — сухо, по делу, без сабиотажа. Директор пригрозил ей увольнением: «Ещё один «оптимизированный» наряд — и идёшь на пенсию».
Коллеги разделились. Света сказала: «Правильно сделала, она бы нам весь контракт загубила». Галя из второй смены: «Стучать заказчику — это подло, своих не сдают». Электрик Женя: «Раиска достала всех, давно пора было. Но ты — смелая».
Прошёл месяц. Контракт с «ТехноСтроем» продлили. Моя линия работает. Раиса Кондратьевна — тоже работает, но людей больше не забирает и материал не задерживает.
Правильно, что рассказала заказчику? Или надо было «решать внутри», как говорит Галя?