У моих знакомых дочке было семь лет, а расписание в школе у неё выглядело как у топ-менеджера в крупной компании. Утром школа, после школы английский, потом спортивная секция, потом кружок, потом домашка. И так каждый день. Когда её как-то спросили, о чём она мечтает, девочка ответила, что хочет побыть дома и поиграть. Не на море поехать, не собаку завести, а просто поиграть.
Родители были уверены, что всё делают правильно. Вкладываются, развивают, стараются. Они вообще не понимали, что может быть не так. Вот в этом и проблема, что ни одна из трёх моделей воспитания, о которых пойдёт речь, не выглядит страшно изнутри. Родитель в каждой из них убеждён, что любит ребёнка и делает всё правильно.
1) Требовательность
Первый тип, когда всё в семье строилось на требованиях. Ребёнок должен был соответствовать: хорошо учиться, быть аккуратным, не подводить, не расстраивать. А если не дотягивал, его не наказывали в привычном смысле. Никто не кричал и не бил. Всё было иначе. Мама замолкала, папа смотрел куда-то сквозь него, в доме повисало это тяжёлое "я столько для тебя делаю, а ты...". И для ребёнка это было хуже любого ремня.
Часто к этому добавлялось сравнение. Машенька в чистом платьице три дня ходит, а тебя выпустили, ты как поросёнок. Петенька и туда ходит, и сюда. Про Петеньку, правда, потом никто не рассказывал, что он к тридцати пил по-чёрному. Но это другая история.
Самое коварное в этой модели то, что родитель не чувствовал себя жестоким. Он чувствовал себя инвестором. Вкладываю время, деньги, силы, значит имею право на результат, а ребёнок – это, проект, который должен окупиться. Пятёрками, победами, чистым платьицем. И вот этот перекос, когда любовь подменяется инвестицией, ребёнок считывал моментально. Не умом, а скорее телом, каким-то внутренним чутьём. Он понимал, что его тут не любят, в него тут вкладывают. А чтобы вложения не прекратились, надо показывать результат.
И что с ним происходило потом? Он вырастал и терял себя. Не в том смысле, что у него не было работы или семьи, с этим как раз могло быть нормально. Он не знал, чего хочет. Не мог ответить на вопрос "а тебе-то самому что нравится?". Потому что все его желания с детства были не его. Он так долго соответствовал чужим ожиданиям, что свои собственные так и не сформировались.
2) Отстранённость
Тут родитель не орал, не сравнивал, не давил. Он вкалывал: работал на двух работах, обеспечивал, решал бытовые вопросы и был абсолютно уверен, что этого достаточно, что любовь – это, когда холодильник полный, а в школу ребёнок ходит в нормальной одежде.
На вопрос "а ты обнимаешь их?" такой родитель обычно терялся. Не потому, что не хотел, ему в голову не приходило, что это важно. Его самого так воспитали, и ничего, вырос же.
Ребёнок в такой семье не бунтовал и не капризничал. Он затухал постепенно и незаметно. Переставал рассказывать, как прошёл день. Переставал просить внимания, потому что понял, что бесполезно. И вот, что по-настоящему пугает, не когда ребёнок плачет и требует, а когда он перестаёт требовать. Когда он привыкает, что его внутренний мир никого не интересует, и начинает сам к нему относиться так же.
Такие дети вырастали эмоционально глухими. Не злыми, не холодными, они-то как раз хотели близости. Но не умели её строить. Не считывали чужие эмоции, не понимали свои. Партнёр говорил "мне плохо", а они отвечали "а что конкретно случилось, давай решать". Потому что единственная модель отношений, которую они видели, это когда проблемы решают, а не проживают.
Я и сам пару раз ловил себя на этом. Сын болел, а я вместо того, чтобы рядом посидеть, звонил врачам, гуглил симптомы, суетился. А ему надо было совсем другое. Чтобы я никуда не звонил, ничего не решал, а просто сел рядом.
3) Гиперопека
Тут родители обижались больше всего, когда им на это указывали. Потому, что были уверены, что вот это точно любовь. Я переживаю, я забочусь, я контролирую, чтобы ничего плохого не случилось.
Но если присмотреться, этот родитель заботился не о ребёнке. Он заботился о себе. О своём спокойствии. О том, чтобы не тревожиться. И ребёнок был нужен ему беспомощным, потому что беспомощный ребёнок не уйдёт, не отделится, не оставит одного.
Одну историю я слышал в нескольких вариациях. Мать следила за взрослым сыном, которому было под тридцать. Он шёл на свидание, она за ним. Вычисляла девушку, приходила к ней, угрожала. А когда сын пытался объясниться, у мамы тут же поднималось давление, хваталось сердце, вызывай скорую. И это не было притворством в чистом виде, давление действительно поднималось. Тело реагировало на угрозу потерять контроль.
Дети из таких семей вырастали не сломанными, они вырастали недоразвитыми в психологическом смысле. У них не сформировались навыки, которые появляются только через самостоятельные решения и собственные ошибки. Они в тридцать лет не могли выбрать профессию, не могли съехать от матери, не могли завести отношения без её одобрения. Не потому, что не хотели, а потому что не умели. Этот навык у них украли, заботливо и с любовью.
А знаете, что тут тяжелее всего? Эти мамы когда-то сами были такими же девочками. Брошенными, преданными, не пережившими свою боль. И не разобравшись с ней, передали дальше.
Та девочка, которая мечтала поиграть, через пару месяцев начала грызть ногти. Родители решили, что витаминов не хватает, потащили к дерматологу. Потом к другому. Потом сдали анализы. А я смотрел на это и думал, вот она, требовательная модель в чистом виде. Даже болезнь ребёнка они превратили в проект, который надо решить. Записать к врачу, сдать анализы, получить результат. А девочке, может быть, нужно было совсем другое. Чтобы кто-то сел рядом и спросил, а ты как?
В какой из этих трёх моделей воспитывали вас, и какую из них вы сейчас повторяете? Не забывайте подписываться на канал.