Если блуждание мысли по полям философии сводится к необходимости вспахивать все плантации сторонников и оппонентов, извлекая из недр семена смыслов, то «Четвертая политическая теория» Александра Дугина представляет пространственное разворачивание энергий четырех сторон Света. Цикл содержательной полноты времени. Мы привычно упоминаем в геополитике об энергетике пространств, принимая «ландшафт за судьбу», наверно, и в организации субъекта не стоит смущаться интерпретаций пространственных категорий. Четвертая политическая теория представляет функциональную геометрию разворачивающегося времени в значении циклов самобытности. Стояние глубины содержащей функцию бытия в ее завершенном, а не стихийном исполнении. Ведь предыдущие три политические теории имели стихийный характер и проявляли агрессию по отношению к традиционной устойчивости субъективного времени. Они представляют идеологии титанов, восставшие на субъект: прельстившись идеей блага, дельцы свободного рынка все непреходящие ценности перекодируют в звенящую монету (либерализм); натужная бесконечность движения в будущее упраздняет аксиологию настоящего (коммунизм); и расовое превосходство исключительности над жизнью в насущный момент расширения жизненного пространства (фашизм). Паразитизм.
Александр Дугин обращает внимание на три предыдущие парадигмы интерпретаций титанического субъекта. После того как модерн преобразовал самосознание жизни идеями просвещения, для него субъектом либерализма становится индивидуум. Идеология коммунизма рождает массовый субъект класса. Национал-социалистическое движение принимает за субъект – нацию. Идейную генеалогию превосходства, ее «божественного» происхождения.
В «Четвертой Политической Теории» субъект принимает два измерения: метафизическую глубину Dasein как «осмысление конечной природы своего присутствия», а другое измерение представляет объединяющая всех сила времени, олицетворяющая Народ в моменте Вечности. Этот момент может быть отглагольным (поющим) или напряженным (сосредоточенным), но объединяющим единой судьбой персональное множество историй в «историал». Все же мне ближе концепция жизни. Ведь история не случается сама собой как естественный животный процесс вымирания вида. Она всегда субъективно взвешена ощущением меры и ноуменальная. Горизонт событий пронизывается силовой вертикалью зеркала Верха и Низа. Воюют ангелы и демоны. Жизнь формируют сакральные истоки преображающейся реальности. История в качестве феномена рождается в процессе жизни и никак иначе. Ее выстраданная «эволюция» – рождение новой сущности времени – наделяется гармонией и красотой мира. Темпоральность ощущения ударной волны проникновения будущего воспринимается как весна прибытия жизненной силы. И снова возрождается как феникс, проявленный образ бытия, вбирающий в себя энергии пространства.
Пятая проекция субъекта выявляет три измерения: субъект времени (трансцендентальное), его объект содержания мотивации Вечности (становление) и глагол ментального и культурного состояния и отношения к бытию (самосознание). Силовая проекция вертикали, отождествляющая себя с содержанием Вечности и купающаяся в энергиях ментальной природы, парящей над материальностью мира. Народ богоносец или богоборец, искренне ощущающий присутствие Вечности и на этой Правде строит свою аксиологию восприятия жизни. Это чувство вступает в резонанс и с десятью заповедями Библии и с моральными кодексами человечности. Такая душевность для холодного расчета западного рационализма – плохой попутчик. Для русского мира освободить экзистенциальность от Вечности означает утилизировать Русскую Душу. Впору вызвать Бога на суд как этого требовал Иов или мечтать о светлом будущем, где-то там за пределами бытия. Тоска по Родине пробуждается приступами рыдающей души. Изгнание есть еще более жестокое наказание, уж лучше покаяться хоть перед партией, хоть перед народом. Нет души – нет мира. То, что для них воспринимается как свобода тела, для нас эвтаназия.
Трехмерное пространство и триединство души. Все эти проекции, закрывающие шлюзы движения токов субъектом становления, позволяют укротить стихийные энергии пространства. Осмыслить себя в особенности течения времени или как народ, общность единения культурных ценностей. Ментальные, природные и смысловые определения бытия разворачиваются на фундаменте потенциальной устойчивости триединства, следуя за логистикой излома времени: от напряжения к протяженности. Субъект организованного пространства становится осью времени.
Пятую проекцию человека можно понимать как Апейрон, единое начало, монада, дом стихий, объединяющий все энергии организацией души мира. Это есть принцип субъективного сплочения пространства и времени.