Всё начиналось банально. Сидела одинокая женщина сорока лет, скучала. Звали её, допустим, Лена. Скука была такая, что хоть волком вой, хоть обои переклеивай. Телефон молчал, как рыба об лёд. Особенно молчал один абонент, записанный как «Серёжа (Добрый, но дуб)».
Серёжа был мужик видный, руки из правильного места росли, дом построил, машину починит, а вот с «поговорить» — беда. Его фразы на свиданиях делились на три категории: «Ну чё?», «Пойдём поедим?» и эпическое «Свои-то бабы вообще бесят». На свидания он звал раз в полгода, видимо, сверяясь с календарём природы: «О, сегодня среда, надо Лену позвать, а то скоро пятница, а я не нагулялся».
И вот, сидя в тишине и глядя на его аватарку в мессенджере (где он гордо стоял на фоне гаража), Лена поняла: скука — двигатель прогресса. Если Серёжа не идёт к Лене, значит, Лена пойдёт… в Серёжу. Скальпелем.
Днём она заехала к нему в гараж под предлогом «проведать» и привезла пирожков. Серёжа, пахнущий бензином и счастьем, пирожки умял, крякнул и сказал:
— Хорошие пирожки. Ну чё, пойдём, чтоль, завтра в кино?
— Сереж, — томно сказала Лена, глядя на его могучий затылок. — А давай я тебе массаж сделаю? Расслабляющий.
— А, давай. А то спина что-то... от сварки.
Она уложила его на старый диван в углу гаража. Серёжа блаженно засопел. Лена достала из сумки не масло для массажа, а перманентный маркер.
План был гениальный в своей простоте. Раз уж природа обделила Серёжу извилинами, их надо нарисовать. Анатомически верно.
Она раздвинула его густые волосы на затылке и, как заправский нейрохирург, принялась выводить:
— Вот это — лобная доля. Тут у тебя, Сереж, будет отвечать за инициативу. Чтобы ты не ждал, пока баба сама пирожки привезёт, а сам догадывался, что пора цветы покупать.
Серёжа всхрапнул.
— А вот это — зона Вернике. Тут речь. Чтобы фразы «ну чё» и «пойдём поедим» заменились на «Лена, ты сегодня прекрасна, давай обсудим Канта» или хотя бы «какие у тебя глаза».
Лена старательно вывела извилину, напоминающую спагетти.
— И самое главное, — прошептала она, склоняясь над его макушкой, — лимбическая система. Тут рождается романтика. Чтобы тебя, Серёжа, раз в полгода не клинило, а тянуло звать меня на свидания хотя бы раз в неделю. И не в гараж, а в ресторан. С видом на фонтаны.
Рисовала она долго. С чувством, с толком, с расстановкой. Добавила ему мозжечок для координации (чтобы не наступал на ноги в танцах) и гиппокамп для памяти (чтобы запоминал, когда у неё день рождения).
Закончив, Лена полюбовалась работой. Голова Серёжи напоминала карту метро Токио в час пик. Она смахнула слезу умиления, укрыла его пледом и уехала.
Через три дня Серёжа позвонил.
— Привет, — голос у него был странный, задумчивый. — Слушай, я тут в гараже проснулся, пошел мыться, смотрю в зеркало... У меня на затылке чернила. Ты не знаешь, что это?
— Это, Сережа, архитектура твоей души, — вздохнула Лена.
— А-а-а, ну ладно, — помолчал он. — Я это, к чему звоню. Ты не хочешь сегодня в кино? Нет, погоди... — в трубке раздался шорох, будто Серёжа сверялся с шпаргалкой, накаляканной на руке. — Я хотел сказать... Лена, а давай сходим в театр? Говорят, там Чехова ставят. Про трех сестер. А потом в ресторан, где вид на набережную. Я закажу столик у окна.
У Лены отвисла челюсть. Потом она посмотрела на свои руки, помнящие маркер, и с чувством глубокого профессионального удовлетворения прошептала:
— Ну вот. А говорили, нейрохирургия — это сложно.
Вечером Серёжа приехал за ней на чистой машине, с букетом не гладиолусов из палисадника, а нормальных роз. В театре он не храпел, а даже сделал замечание соседу, который шуршал конфетой. В ресторане он смотрел на Лену и молчал. Но это было уже другое молчание — осмысленное.
— Сереж, о чем задумался? — спросила Лена, сдувая локон.
— Да вот, — сказал он, почесав затылок. — Чую, голова чешется. Наверное, мысль какая-то зреет. Перспективная.
— А какая?
— Ещё не сформулировал. Кажется, про то, что жену надо иметь... красивую. И чтобы пирожки пекла. Но это, наверное, не та мысль. Там глубже что-то шевелится. Может, про бренность бытия.
Лена довольно улыбнулась. Маркер — это, конечно, временно. Но, кажется, задел на будущее она сделала основательный. А когда через неделю Серёжа, смыв все чернила, всё же снова позвал её в гараж «посмотреть, как он рессору меняет», Лена просто вздохнула и полезла в сумку за новым маркером.
Потому что скука, знаете ли, дело такое. И держать мозги мужика в тонусе — это не просто хобби, это искусство. Требующее регулярной коррекции.