Однажды, не помню когда, а именно 12 июня 1812 года, император Франции Наполеон Бонапарт, человек в треугольной шляпе - вторгся в Тартарию.
Тартария была большая. Тартария была мрачная.
Увидев Наполеона, тартары засуетились. Но тут навстречу французам вышел генерал-фельдмаршал Кутузов. У Кутузова была повязка на глазу и огромная тяга к солипсизму . Он подошел к Наполеону, поклонился и сказал:
- Ваше величество, а не взять ли нам сообща Москву? Она, знаете ли, столица. Грабить удобно и жечь.
Наполеон посмотрел на Кутузова одним глазом (вторым он смотрел на небо Аустерлица) и ответил:
- Я всегда говорил, что русские это самые практичные люди в Европе.
Они взялись за руки и с веселой песней под звуки литавр и бас-гитар пошли брать Москву. Сзади на деревянной лошадке скакал император Лифляндии Александр I, который кричал им вслед:
- Захватите для меня бубликов! И чтоб с маком!
Взяли. Разграбили. Поделили поровну: Наполеону - Кремль, Кутузову - МКАД, а Александру I привезли бубликов и двухголового орла.
Прошло много лет. В маленькой комнате, где всегда пахло сельдереем, было трое: Пушкин, Лермонтов и Толстой.
Пушкин раскачивался на стуле.
- Скучно, господа, - сказал Пушкин. - История написана не так, как нужно. Надо, чтобы было интересно. Например, чтобы Наполеон с Кутузовым воевали, а не бублики таскали.
Лермонтов, который медитировал в позе лотоса заметил:
— Идея. Только нужно добавить драки и забитые ядер в пушки. Я люблю драки. И чтобы все потом замерзли насмерть. Это реалистично.
Толстой лежал в люльке. Перед ним лежала большая книга, и Арина Родионовна ( как она тут оказалась , Господи ?!) водила по ней утюгом, разглаживая морщины бытия.
- Война, -сказал Толстой вынув соску изо рта. - Это вам не соска. Это движение масс. Я напишу 4 тома назло школьникам. Там будет дуб. И небо. И война. И мир. Я все переставлю.
И они сели писать.
Пушкин стал сочинять про Кутузова, но быстро увлекся и написал про попа и работника его Балду.
Лермонтов тоже увлекся и написал про парус одинокий.
Толстой написал про то, как все было на самом деле, и все равно никто ничего не понял, кроме школьных учителей.
А когда они закончили, история стала выглядеть так, будто Наполеон воевал с Кутузовым.
- Ну вот, - сказал Пушкин. - Так гораздо правдивее и умер на дуэли.
- А я свою смерть в этом деле предвижу по другому, - мрачно на похоронах Пушкина молвил Лермонтов, и тоже умер на дуэли.
- А я пойду другим путем, - заметил Толстой и кинул Анну Каренину под паровоз.
Чух-чух Конец.
Это написано не на основе статьи на канале Цитадель адеквата, намного раньше, из старых запасов. Но подходит к статье на канале Цитадель адеквата
