Сегодня решил вас и себя порадовать «байкой со скорой» под условным названием «Все врут». Вообще, это знаменитая цитата из медицинского сериала про американского врача-наркомана двадцатилетней давности. Если мы с вами не сверстники, вы, скорее всего, о нём даже не слышали, но моё становление как профессионала случилось как раз во время максимальной популярности «Доктора Хауса». А потом ещё и пересматривал в оригинале для изучения языка. Хотя сегодня я понимаю, что показывали нам в основном откровенную дичь!
Тем не менее, фраза «все врут» или в оригинале «everybody lies» довольно жизненная. В том смысле, что далеко не всегда пациенты нам сообщают правду об обстоятельствах полученной травмы. Об этом действительно стоит помнить, чтобы совершать меньше диагностических ошибок.
На дворе конец нулевых. Я — молодой во всех смыслах фельдшер скорой помощи с опытом работы не больше года. Поэтому ставят обычно «вторым номером». То есть жизнь и здоровье живых людей пока не очень доверяют (и правильно делают), а вот таскать чемодан, мыть машину и слушать старших — самое то! Хотя «первым номером» в тот день работала девушка фельдшер, которая трудилась на полставки (смена раз в неделю), не до конца вернувшись к работе из отпуска по уходу за ребёнком. Я не знаю, какой у неё был опыт до декрета, но в моменте соображала она так себе. В конце концов из-за обилия косяков нас разлучили, поскольку в фельдшерской бригаде должна быть хотя бы одна нормально работающая голова (во врачебной это априори врач).
Вызов на стройку на улицу Гжатская рядом с метро «Академическая». Повод «боль в спине». Но не на стройплощадку, а в «городок» строителей. Собран он был из морских контейнеров, переделанных под бытовки в два этажа. На второй этаж вели довольно крутые лестницы. Наш пациент находился как раз на условной «терассе» перед входами в контейнеры второго этажа. Лежал он на животе и не мог повернуться, поскольку каждое движение вызывало сильную боль.
Его история была такой: «вчера с мужиками пили, остаток вечера не помню, сегодня проснулся здесь и не могу повернуться из-за боли». Первая и самая логичная мысль — падение с высоты. Но там как будто падать было неоткуда. Если бы он лежал на «первом этаже», было бы понятно, что он упал с контейнеров. Но здесь только крыша второго яруса высотой максимум 2,5 метров. Я ещё помню наверх посмотрел, с крана он что ли упал? Да нет, бред какой-то.
Спрашиваем:
— Травмы не было, ниоткуда не падал?
— Нет, не было.
— Точно не было?
— Точно-точно.
Удовлетворившись таким заявлением, мы (хотя «ничего не помню» и «точно не было» как будто не сходится) отметаем версию с падением с высоты, оставляя радикулит с корешковым синдромом. Поспал под открытым небом, «прихватило поясницу» так, что не может повернуться — звучит логично. Правда, я никогда не видел, чтобы при корешковом синдроме было совершенно невозможно поменять позицию, но мало ли чего я ещё не видел на тот момент...
Напомню, наш пациент на втором ярусе. Двигаться вообще не может, на любую попытку изменить положение кричит от боли. То есть сам точно не сползёт. Мы его, конечно, кое-как обезболили Трамадолом, но эффекта было явно недостаточно. Наркотический анальгетик пожадничали. Как будто на радикулит не положено (хотя положено) и главное препятствие — сложно заполнять медицинскую документацию.
Чтобы как-то эвакуировать пациента, мы догадались вызвать МЧС. Пожарная машина приехала очень быстро, поскольку их часть была буквально в сотне метров. Оказывается, носилки в автомобиле скорой помощи разъединяются на носилки и колёсики как раз для такого случая (щитов тогда в оснащении не было). Аккуратно переложили пострадавшего животом вниз на носилки, зафиксировали на них, после чего пожарные при помощи специальных строп аккуратно эту конструкцию опустили на уровень земли. Получилось довольно ловко. Чего нельзя сказать о ситуации в приёмном покое.
ДДЗП, радикулит с корешковым синдромом поступает в неврологическую смотровую. Врач осматривает пациента примерно три секунды, пока мы озвучиваем предполагаемый диагноз. Потом говорит «да ладно». Нажимает пальцем в область крестца со словами «Здесь больно?» Пациент вскрикивает и подпрыгивает на каталке. «Это перелом таза, везите в травму».
Уже там пришлось объяснять, почему нормально не обезболили и не иммобилизировали. Кстати, тому же неврологу мы как-то раз той же бригадой привезли состояние после судорог, где не заметили перелом бедра (пациент был в спутанном сознании и на боль не жаловался). Доктор даже не ругался, просто посмеивался со словами «как вы это делаете?» Сейчас у меня на его месте был бы тот же вопрос, а ругаться смысла действительно нет. Тупые фельдшерА от этого умней не станут. Буквально лет пять и всё будет, но это не точно...
Признавайтесь, тоже скрывали от медиков обстоятельства травмы? Я — да. Регулярно консультирую коллег по опасному увлечению рыцарскими состязаниями о том, чего бы правдоподобней соврать в травмпункте. А то «мне разрубили руку алебардой» или "воткнули в лицо кинжал" звучит слишком вызывающе... Для полиции (хотя по факту это неорганизованный спорт, но с такой формулировкой объяснить это будет не просто). Конечно же никогда так не делайте!