Добрый день, дорогие мои подписчики!
В самом начале своего цикла статей про поиски рода я писала, что первой реальной встречей с моим семейным прошлым стала поездка в Санкт-Петербург. Я сознательно выбрала этот вариант получения архивных документов вместо почты, потому, что мне хотелось взять в руки подлинные рукописи деда, найти тот самый дом, где жила моя семья в 1945 г…
Поезд пришел в город в 9 утра 12 января. В Питере зимнее утро долго остается темным, это у нас в 9 уже светло даже зимой.
Кроме того, именно накануне город накрыла сильная метель, закрыли аэропорт, и город замело снегом. Я доехала на метро до набережной канала им. Грибоедова и решила пройтись пешком до своего 146 дома.
Сумерки, холод, метель, нечищеные дорожки, знаменитые львы в снегу по самую гриву, редкие прохожие… Как-то повеяло тем самым историческим прошлым, к которому я возвращалась.
1945 год. Из эвакуации возвращается моя семья.
Бабушка Анна Александровна, в девичестве Петрова, на начало войны Назарова, была эвакуирована вместе с детьми и матерью Александрой Андреевной Петровой 10 апреля 1942. По крайней мере, так написано в карточке эвакуированного, где упоминается старшая дочь, Назарова Лидия Ивановна 1935 г рождения.
К этому времени блокада Ленинграда длилась уже 7 месяцев, они пережили первую жуткую зиму. Взрослая Лида вспоминала, как машины ехали по льду и вспоминала огромные дыры с черной водой. У Лиды был младший братик Миша, который, к сожалению, не пережил эту дорогу. Лида говорила, что мама сошла с поезда, когда Мише стало совсем плохо, а они с бабушкой поехали дальше.
Потом, похоронив ребенка, их в Кирове догнала мама Аня. А уже 30 апреля у нее родился еще один малыш – Сережа. Свидетельство о рождении выписали 4 мая 1942 года.
Несколько фактических данных и одна фотография этого периода – это все, что есть.
На тот момент муж и отец, Назаров Иван Михайлович сражался где-то на фронте.
Меньше чем через полгода придет извещение, что 2 октября 1942 года он пропал без вести в районе д. Кулаково Залучского р-на (Залучье Ленинградской, ныне Новгородской области) во время наступления 391 стрелковой дивизии у реки Ловать. Он уже не вернется.
Анна по сути осталась вдовой с детьми на руках. Похоронив сына Мишу, с ней осталось двое – Лидия 1935 г рожд. (7 лет) и новорожденный Сережа. И мама Александра Андреевна.
…Примерно в это же время в карельских лесах пропал без вести и родной брат Анны - Петров Яков Александрович. Его следы не удалось обнаружить ни после войны, ни сейчас.
…Но все это я узнаю гораздо позднее. А в тот хмурый день я просто бреду по сугробам вдоль канала к нашему дому, пытаясь представить жизнь моей семьи в 1945 году. И погода словно согласуется с тем периодом, в который я пытаюсь заглянуть...
Дом нашла. Войти, увы, не удалось. Постояла, посмотрела, подумала…
На улице рассвело, снег почистили, город стал современным Санкт-Петербургом. Ощущение Ленинграда пропало. Но остались слова тети Лиды, что даже в 45-м в городе было очень холодно и голодно.
Павел Алексеевич стал просить перевести его куда-то в деревню и получил направление в Сланцы. Туда и перевез семью. Там в июне 1946 г. родился мой отец Алексей.
В питерской квартире какое-то время оставались жить Лида и бабушка, чтобы сохранить служебное жилье, но жить было трудно. Тогда Павел забрал в деревню и их. Квартиру вернули ведомству.
Теперь судьбу половины жильцов из той домовой книги я знаю. Остается выяснить тернистый пусть двух дочерей самого Павла – Елены и Ольги. Пока эта страничка закрыта, но шансы есть.
Вторым пунктом назначения в ту поездку был «Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (ЦГАИПД СПб). В предыдущих статьях уже описывала трепет осознания – это МОЕ дело, не однофамильца, не кого-то еще. МОЕ! Почерк деда, его фотография – МОЕ!!!
Я отсняла практически все листы всех дел, кроме обложек. Дела оказались не толстыми. Самое ценное, как потом окажется – автобиографии и анкеты.
Мне часто говорили и про деда, и про других – ничего тебе не дадут, все засекречено, он работал в органах, он был репрессирован… Но мне не надо все! Мне достаточно анкет. Именно в них содержатся фактические данные о семье (даты, места рождений, учебы, работы, службы, жительства…), зацепившись за которые можно «потянуть ниточку» поиска.
Именно из этих дел потянулась веточка поиска в Чердынь Пермского края, знаменитое «Сердце Пармы». Оказывается, мой род оттуда.
Именно в них я увидела имя прадеда и предполагаемое место рождения – Чердынь. Потянули – нашли! Метрику в местном архиве удалось добыть.
Именно отсюда пришло понимание об эвакуации блокадников – начала писать во все открытые источники, где упоминались эвакуированные. Нашла сразу несколько ниточек, в том числе - точное упоминание номеров партбилетов! По этим данным можно с огромной вероятностью получить личные дела из архива даже без подтверждения родства. Запросила, жду.
Именно в этих делах я впервые прочла где именно служил в годы Великой Отечественной войны мой дед Павел и какие награды имел. Потянула за эту ниточку – и нашла его имя в списках батальона! Точно, был, служил. Но об этом в следующий раз.
В конце дня мы с троюродной сестрой ужинали в стильном кафе возле метро «Чернышевская» и это был современный Питер. Но через минуту она позвала «на экскурсию», и мы оказались в питерском дворике со сквозным проходом на Шпалерной. Здесь жила ее семья, родной брат моей бабушки Анны, Петров Василий Александрович.
Мгновение - и мы снова в Ленинграде, где в доме на Шпалерной, 34 встречаются семьями молодые Василий и Павел…
… В поезде из Санкт-Петербурга я разбираю свои сокровища – фотографии личных дел и пытаюсь систематизировать в маленьком блокноте то новое, что удалось найти. Потом все это будет перенесено в таблицы и тексты, а сейчас просто нет сил свернуть галерею фотографий – проснулся азарт исследователя.
О том, как я шла по пути поиска рода, можно почитать в предыдущих статьях:
Генеалогические поиски рода. С чего начать
Генеалогия. Сколько стоит найти родственника
Поиск рода. Как я пополняла музей документами деда