🌲 За окном бушевала метель, ветер выл так будто кто-то огромный снаружи требовал впустить его внутрь. Дом скрипел жалобно как старый корабль в шторм. Трофим, семидесятилетний старик, нашарил валенки, поднялся каждое движение давалось с усилием, суставы ныли, спина не разгибалась. Но он со скрипом встал, привычно затопил печь, руки работали сами без участия головы: береста, лучина, спичка... Огонёк затрещал весело перебираясь на поленья. Трофим протянул ладони к теплу и долго так сидел. Он часто думал о том, что похож на это полено ещё тлеет и ещё даёт немного тепла, но скоро станет золой.
На комоде стояла фотография чёрно-белая в простой деревянной рамке, с неё смотрела женщина с добрыми и немного грустными глазами- Вера, его Вера.Три года прошло как её не стало, для него время остановилось. " Метёт сегодня ,Вера, - сказал он тихо. - для кого мне теперь жить, скажи, Вера?" Но фотография молчала,лишь огонёк лампадки мигнул в углу стола, словно соглашаясь.
Утро после бурана наступило тихое, будто кто-то выключил звук. Тишина была такой плотной, что закладывало уши. Трофим оделся теплее, взял лопату и вышел расчищать дорожку. Мир сиял на солнце, небо стало пронзительно синим, даже тайгу солнце заливало ослепительным светом. Снег искрился так, что больно было смотреть. И тут он услышал звук тонкий, едва уловимый. Старик замер: что это? Птица верещит или ветка скрипит? Но ветра не было, деревья стояли неподвижно будто нарисованные.
Звук повторился отчётливее, это был плач, жалобный тоскливый полный такой безнадёжности, что сердце сжималось. " Чудится, - пробормотал он, -совсем из ума выживаешь, старый". Домой надо, он повернулся к двери, но ноги не слушались, что-то держало его на месте. Он вспомнил Веру, как она однажды зимой притащила домой полумёртвую синицу, отогревала ее за пазухой." Живая душа, Трофимушка,- говорила она, - нельзя мимо проходить, грех." Вера никогда не проходила мимо. Он снял со стены старую двустволку, закинул лыжи на снег. "Ну, с Богом!"
Лес встретил его звенящим молчанием. Чем ближе он подходил к оврагу, тем тревожнее становилось на душе. Но он спустился вниз и крикнул в темноту:"Есть кто живой ?" В ответ раздалось рычание, низкое горловое полное угрозы и страха одновременно. Метрах в двадцати от него у старой сосны лежала волчица огромная серая, но сейчас она выглядела жалко - шерсть свалялась, рёбра торчали.
Она пыталась встать, но задние лапы подгибались, потом Трофим увидел причину. На шее волчицы был кожаный ошейник, от него тянулась толстая ржавая цепь к дереву. Кто-то намеренно прикрепил её здесь - это была казнь. Но самое страшное было впереди, рядом с волчицей, прижавшись к её животу копошились три серых комочка. Щенки совсем крохотные, слепые ещё, один уже не шевелился, двое других слабо попискивали. Снег вокруг дерева был весь в крови.
Волчица грызла цепь, грызла железо, ломая зубы, пыталась освободиться . "Господи, кто мог сделать такое? Тише мать,- сказала тихо делая шаг вперёд,- Я не обижу, я не они". Он смотрел в эти глаза и вдруг увидел в них своё отражение, свою одиночество, свою боль. Они оба были заперты, только она цепью, а он тоской. Нужен был болторез, в сарае у него он сохранился ещё с советских времён. Трофим попятился, не отводя взгляда:" Я сейчас,- бормотал он, - ты только держись, не помирай, ради них не помирай."
Он почти бежал вверх по склону, сердце колотилось, в горле пересохло, в боку кололо, но он не останавливался. Времени нет. Болторез нашёл под грудой ветоши - тяжёлый с длинными красными рукоятями советской закалки, схватил ещё одеяло, верёвку бросил на волокуши. Когда он снова оказался в овраге, солнце уже клонилось к западу, волчица была жива, она оскалилась увидев его, инстинкт сильнее смерти.Трофим упал на колени в снег:" Господи, помоги,- прошептал одними губами,- Вера, придержи её." Он потянулся к цепи, поймал звено самое толстое ржавое, навалился всем весом.
Старое железо не поддавалось, он зарычал от натуги, лицо налилось кровью:" Ломайся, гадина,"- выдохнул он, хруп, звено лопнуло, цепь упала на снег, тишина накрыла овраг. Он протянул руки к щенкам - ледяные, сердце пропустило удар, но под пальцами билась тоненькая ниточка пульса, живы. Трофим рванул ворот рубахи и сунул щенков прямо к телу к теплу, потом поднял волчицу. Она была тяжёлая, килограммов сорок, а для семидесятилетнего старика это непосильная ноша. Но адреналин творит чудеса, Трофим уложил волчицу на волокуши, укутал одеялом и повез домой.
На середине подъёма сердца вдруг сжалось в болезненный ком, левую руку пронзило током. Он упал на колени, хватая ртом воздух. "Только не сейчас,- мелькнула паническая мысль,- Господи, не сейчас. Они же замёрзнут".Он зачерпнул горсть снега, растёт лицо, посмотрел на тёмное небо. " Вера,- прошептал он,- подсобки. Сил нет." Ему показалось или ветер в вершинах сосен действительно прошептал её голосом." Вставай, Трофимушка, ещё немного. Ты у меня двужильный." " Не дам я им сдохнуть",- рявкнул он в темноту и встал, рывком дёрнул верёвку. Щаг и ещё шаг...Когда сквозь стволы мелькнул огонёк его окна, Трофим заплакал.
Слёзы замерзали на щеках, но он не вытирал их. Дома разжёг буржуйку докрасна, уложил волчицу на старый ватник, снял ошейник, рану промыл тёплой водой с марганцовкой, накормил щенков молоком с желтком через старую пипетку. Самый маленький поначалу не реагировал, потом крохотный глоток и ещё один - чмок, чмок, чмок. Этот тихий звук в ночной тишине показался ему самой прекрасной музыкой на свете, это был звук победы жизни над смертью.
В ту ночь Трофим сидел на полу и смотрел на волчицу, а она смотрела на него.В её жёлтых глазах отражался огонёк лампы, в них больше не было ярости, только усталость и не мой вопрос: кто ты зачем ты это сделал. "Я Трофим, - ответил он на её немой вопрос,- живу здесь один, как и ты была одна." Волчица медленно потянулась к миске с водой. Напившись опустила голову на лапы, закрыла глаза. Она доверилась ему, впервые за долгое время дом наполнился смыслом, жизнь снова имела значение.
Прошли недели Найда, так он назвал волчицу, поправлялась, щенки подросли, окрепли,,превратились из неуклюжих комочков в настоящих волчат с янтарно-жёлтыми умными глазами. Дом стал им тесен. Тоска,что грызла Трофима последние годы, отступила испугавшись весёлого щенячьего визга.
Но однажды Трофим обнаружил в лесу следы снегохода, свежие прямо у того самого дерева. Вокруг окурки, пустые бутылки, кто-то приезжал проверил ловушку, увидел волчицы нет и понял - её забрали. След снегохода шёл прямо по его лыжне к дому. Трофим побежал забыл про дрова, про усталость, про боль. Мысль одна успеть. Он успел, закрыл
ставни, заблокировал дверь, достал двустволку и два старых патрона дробь на утку, на человека только пугнуть.
Ночью из леса пришёл гул моторов, два снегохода вылетели на поляну и яркие фары прорезали темноту. Моторы заглохли, тишина и тут :"Эй, дед, гости к тебе, принимай !" На крыльце стояли двое в дорогих комбинезонах, лица красные от водки. Один высокий с ухмылкой, второй коренастый. Тимофей вышел, ружьё в руках. "Пропажа у нас случилась, - лениво протянул коренастый,- имущество ушло не видел куда?" "Не видел, уходите." Коренастый подошёл вплотную:" А следы твои говорят другое".
И тут на крыльцо выбежала племянница Лера, она вечером приехала его попроведывать. Девушка она была не робкого десятка, встала между стариком и бандитами:" Не трогайте его, я фельдшер и я всё видела." Взгляд коренастого изменился, стал липкий.Он медленно оглядел девушку, ситуация изменилась мгновенно: лес глухой, свидетелей нет. Коренастый ударил Тимофея наотмашь. Старик рухнул на пол, ружьё выскользнуло из рук. Коренастый достал нож- длинное хищное лезвие блеснуло в темноте.
Трофим лежал на полу, видел ужас в глазах Леры, видел нож и понимал это конец. "Найда, сюда...- прохрипел он не надеясь ни на что. Тишина и вдруг дверь отворилась и из избы вылетела она серая тень. Найда молча прыгнула прямо на коренастого, человек весом сотню килограммов рухнул как подкошенный, нож вылетел из руки. Волчица щёлкнула челюстями у его горла и тут же переключилась на второго. Высокий выхватил пистолет... выстрел, ещё выстрел, пуля нашла цель. Волчица взвизгнула, но инерция прыжка бросила её на человека, они оба упали на крыльцо.
Коренастый пришел в себя, поднялся увидел, что творится и вся его бравада испарилась. Он побежал к снегоходу без слов. Длинный выполз из- под раненой волчицы и тоже побежал к снегоходу. Моторы взревели, техника рванула с места. Гул удалялся. Найда лежала на снегу, снег под ней быстро темнел, она дышала часто поверхностно. Лера упала перед ней на колени:"Держись ,девочка, держись". Они внесли её в дом, Лера обработала и зашила рану, Трофим держал волчицу и шептал его в ухо:" Потерпи, родная, ты же сильная, ты же их всех раскидала, ты герой ".
Когда всё закончилось, Найда спала тяжёлым сном, щенки выбрались и улеглись вокруг неё живым меховым одеялом.
" А они не вернутся?"- спросила Лера. " Нет, они не вернутся. Трусы всегда трусы особенно если встречают настоящее сопротивление."
Весна пришла неожиданно, снег осел, появились первые проталины. Найда поправилась, на боку остался длинный розовый шрам, Трофим называл его медалью за отвагу. Однажды ночью он вышел на крыльцо и увидел три молодых волка. Они задрали морды к луне и пели, пробовали голос. Это была древняя песня тайги, древнее любого человеческого слова. Трофим понял - время пришло. День прощания выдался солнечным, он открыл двери настежь. Найда вышла первой, вдохнула воздух весны и свободы, обернулась и коротко чихнула. Волчата вылетели следом.Трофим провожал их до кромки леса. Он снял шапку, ветер шевелил его седые волосы.
" Прощай, Найда, живи долго и детей береги. Учи их людей бояться, хотя не все мы такие как те двое".
Волчица подошла к нему вплотную, ткнулась мокрым носом в его ладонь, вздохнула. Это было её "спасибо", без лишних слов просто тёплое дыхание на холодной коже ,потом она развернулась и побежала не оглядываясь .Волчата рванули за ней, серые спины исчезли среди стволов. Трофим стоял и смотрел в пустоту, ему казалось, что внутри снова образуется та самая дыра, которую он залатал этой зимой. И тут из глубины леса поднялся вой чистый, мощный, торжествующий голос Найды взлетал к верхушкам сосен, к облакам, к солнцу. Это был не плачь, это был гимн - обещание помнить. " Я жива, мы живы благодаря тебе"-, будто пела она, к её голосу присоединились три тонких щенячьих голоса, они фальшивили, срывались, но старались изо всех сил. Трофим слушал этот хор и по щекам его текли слёзы, но это были не слёзы горя, это были слёзы очищения и радости.
☕ 🥯 🥣 Благодарю всех, кто читает, и всех, кто делится со мной своими интересными сюжетами. Ваши подписки, лайки и комменты помогают каналу развиваться, а мне писать для вас новые интригующие истории. Спасибо вам большое.
Особенная сердечная благодарность моим уважаемым спонсорам за донаты, за вашу материальную поддержку. Пусть в вашей жизни будет столько добра, сколько вы его делаете другим. Здоровья и благополучия вам.