Представьте, что вы приходите на работу в восемь утра, уходите в восемь вечера, и так шесть дней подряд. На седьмой — один выходной, чтобы отмыться, закупить продукты на неделю и рухнуть в кровать до следующего понедельника. При этом ваша зарплата не увеличивается, а цены продолжают расти. Звучит как антиутопия? Для Олега Дерипаски это — «национальная особенность» и единственный способ выйти из кризиса. «В тяжелые минуты мы умеем собраться и работать больше, — написал миллиардер в своем Telegram-канале. — И чем быстрее мы сами перейдем на этот новый график — с восьми до восьми, включая субботу, — тем быстрее пройдем эту трансформацию». Реакция не заставила себя ждать: за сутки пост собрал тысячи комментариев, большая часть которых укладывается в три слова, не предназначенных для печати в приличном издании. Но за этой историей — не просто очередной скандальный спич олигарха. Это лакмусовая бумажка того, как в России сталкиваются две реальности: реальность тех, для кого «трансформация» — это переформатирование активов, и тех, для кого это — физический предел выносливости.
Мы живем в период, когда официальная экономика говорит об «адаптации», «структурной трансформации» и «росте ВВП». Центробанк держит ключевую ставку на уровне, который душит кредитование. Бюджет на текущий год сверстан с дефицитом, а прогнозы роста пересмотрены в сторону понижения. Именно в этом контексте Дерипаска, чье состояние Forbes оценивает в миллиарды долларов, делает заявление, которое можно прочитать как минимум тремя способами: как искреннюю (хоть и циничную) попытку предложить антикризисную меру, как эпатаж для привлечения внимания или как зондаж общественного мнения перед возможными изменениями трудового законодательства. Яндекс-статистика фиксирует взрывной рост запросов «Дерипаска 12 часов», «шестидневка в России» и «72-часовая рабочая неделя». Вопрос уже не в том, что сказал один бизнесмен. Вопрос в том, насколько эта идея отражает реальные настроения в коридорах власти и готово ли общество к такому сценарию.
Обратимся к первоисточнику. Олег Дерипаска опубликовал в своем Telegram-канале пост, в котором заявил, что мировая экономическая ситуация изменилась и текущий кризис нельзя объяснить только финансовыми факторами. Речь, по его словам, идет о глубокой трансформации — переходе от глобальных возможностей к региональной модели развития. Ключевая цитата: «Если точнее, только один [ресурс], и связан он с нашей национальной особенностью: в тяжёлые минуты мы умеем собраться и работать больше. И чем быстрее мы сами перейдём на этот новый график — с восьми до восьми, включая субботу, — тем быстрее пройдём эту трансформацию». В переводе на язык цифр: 12 часов в день умножить на 6 дней — это 72 рабочих часа в неделю. Для сравнения: стандартная 40-часовая неделя, к которой привыкло большинство наемных работников, увеличивается почти в два раза. Дерипаска добавил, что знает «несколько десятков человек, которые, как начали в девяностые жить по такому графику, так из него и не выходили». Кого именно он имел в виду — друзей-миллиардеров, которые строили капиталы в «лихие» годы, или наемных работников, — бизнесмен не уточнил. Важно отметить, что это не первое подобное заявление Дерипаски. Ранее он уже предлагал перевести сотрудников силовых ведомств на шестидневную рабочую неделю с 12-часовым рабочим днем, аргументируя это необходимостью оптимизации бюджета и предотвращения нового повышения налогов. Тогда он также говорил о сокращении штата силового блока. В том же месяце он высказывался о необходимости сокращения чиновников в ведомствах и предлагал подумать о шестидневке и 12-часовом рабочем дне для них. Однако именно весеннее заявление, адресованное уже не чиновникам, а «россиянам» в целом, вызвало наибольший резонанс.
Здесь мы вступаем в пространство интерпретаций. Зачем миллиардеру, который, по его же словам, «знает десятки человек, живущих по такому графику», публично призывать всю страну к трудовой мобилизации? У меня есть три аргумента.
Первый — это сигнал власти: «я свой, я за мобилизацию». Вот главный домысел, который обсуждают политологи и экономические обозреватели. Дерипаска, находящийся под санкциями США и ЕС, последние несколько лет балансирует между критикой власти и демонстрацией лояльности. Ранее он удалил из своего Telegram-канала посты, где называл войну в Украине «безумием», которое «нужно немедленно прекратить», и критиковал правительственные меры как «вымогательство». После этого тон его высказываний изменился. Логика подсказывает: предложение «всем работать по 72 часа» — это не столько экономическая программа, сколько жест лояльности. Дерипаска показывает: я понимаю, что страна перешла в режим мобилизации, я не прошу льгот, я готов «затянуть пояс» и призываю к этому других. Вопрос лишь в том, кто именно должен затягивать пояс — те, кто принимает решения, или те, кто эти решения исполняет.
Второй аргумент — классовый. Депутат Госдумы от КПРФ Сергей Обухов, комментируя предыдущие заявления Дерипаски, назвал его идеи «дохлыми, как и его либеральные догмы» и привел жесткую статистику: «Норма эксплуатации "Дерипасками" русского рабочего близка к 50 процентам — наивысший показатель после краха СССР». Скорее всего, за красивой фразой о «национальной особенности» стоит простая экономическая логика: если вы не можете повысить производительность труда за счет технологий и инвестиций (а их в условиях высокой ключевой ставки и санкций нет), вы повышаете ее за счет интенсификации труда. Рабочий день удлиняется, а зарплата — нет. Прибыль собственника растет, а издержки перекладываются на наемного работника. Один из комментаторов на форуме сформулировал это предельно кратко: «То есть народу по 12 часов жопу рвать, чтоб ему на яхте Рыбку драть?». Грубо, но емко.
Третий аргумент — самый тревожный. В России уже несколько лет обсуждается возможность перехода на четырехдневную рабочую неделю. Глава комитета Госдумы по труду говорил об этом как о перспективе. Но заявление Дерипаски — это движение в противоположную сторону. Представьте, если бы власть действительно решила пойти на удлинение рабочей недели. Сделать это в лоб — политическое самоубийство. Но если сначала эту идею озвучит «независимый» миллиардер, потом ее начнут обсуждать в экспертной среде, потом скажут, что это «вынужденная мера в условиях внешнего давления», — так можно подготовить общественное мнение. Можно лишь гадать, но многие комментаторы увидели в заявлении Дерипаски именно такой сценарий. «Ничего страшного, они и трудовой кодекс поменяют, если надо будет. Тем более, что много где на него и так насрать давно», — пишет один из пользователей.
У сторонников идеи (а они есть, хотя их голоса тонут в хоре возмущенных) есть аргументы, которые нельзя сбрасывать со счетов. Во-первых, китайский опыт. Китай долгие годы жил по графику «996» — с 9 утра до 9 вечера, 6 дней в неделю. Это стало фундаментом его экономического чуда. Если Россия находится в состоянии «трансформации» и конкуренции с Глобальным Югом, почему бы не использовать проверенный метод? Во-вторых, госслужащие действительно работают неэффективно. Депутат Госдумы Айрат Фаррахов, комментируя предыдущие предложения Дерипаски, заметил, что «дальнейшее сокращение государственного сектора я поддерживаю, это правильный подход». А председатель комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков признался: «Я как госчиновник работаю и в выходные, и в праздники, поэтому для меня это нормальное явление. Я даже скучаю, когда вдруг приходится отдыхать». Если чиновники и так работают по 12 часов, почему бы не сделать это официально? Вопрос в том, будет ли их работа от этого эффективнее. В-третьих, сам Дерипаска говорит о переходе на новый график как о самостоятельном решении — «чем быстрее мы сами перейдем». Речь не идет о законодательном принуждении. Но в реальности «добровольность» в российской трудовой практике часто означает «под угрозой увольнения».
Синтез мнений, прозвучавших в дискуссии вокруг заявлений Дерипаски, позволяет выделить несколько ключевых тезисов. Футуролог Максим Калашников считает, что заявление Дерипаски носит «скорее эпатирующий характер». «Чиновники ничего не производят, — говорит он. — Если ты получаешь налоги, то ты уже изымаешь ресурсы у предприятия на перевооружение, на реконструкцию, на модернизацию. Уничтожаются условия для роста производства». По его мнению, ключ к решению проблем — не в удлинении рабочего дня, а в скорейшем завершении войны, которая является «мощнейшим фактором инфляции и угнетения экономики».
Депутат Госдумы от КПРФ Сергей Обухов предложил альтернативный пакет мер, который, по его мнению, даст гораздо больший эффект, чем шестидневка для чиновников: наведение порядка с госкорпорациями и госзакупками (прозрачные тендеры, снижение «распила»), борьба с офшорами и утечкой капитала (десятки миллиардов долларов ежегодно), прогрессивное налогообложение (с олигархов — больше, с населения — меньше), поддержка малого бизнеса, инвестиции в производительность труда — автоматизация, инфраструктура, образование. «Вывод простой, — резюмирует Обухов. — Одной шестидневкой для чиновников и ростом косвенных налогов не добиться нормального развития страны».
Экономист Александр Виноградов более пессимистичен: «Живите с этим, дорогие россияне». Он указывает, что у государства сейчас другие приоритеты, и «смягчение регулирования» в повестке отсутствует. По его мнению, реальные инструменты пополнения бюджета уже используются: рост штрафов, национализация активов, аккуратное ослабление рубля.
Предложение Олега Дерипаски работать по 12 часов шесть дней в неделю — это не просто очередной скандальный пост в Telegram. Это тест на прочность социального договора. Миллиардер предлагает обществу мобилизацию. Но вопрос, который повисает в воздухе: мобилизация ради чего? Ради «трансформации» экономики, плоды которой достанутся тем же, кто сейчас призывает «затянуть пояса»? Или ради выживания страны в условиях, когда другие ресурсы исчерпаны?
История знает примеры, когда нации выходили из кризиса через трудовой подвиг. Но в этих примерах всегда были два условия: первое — разделение бремени (элиты жертвуют не меньше, чем народ), второе — ясная цель, ради которой стоит жертвовать. В заявлении Дерипаски нет ни того, ни другого. Есть только «национальная особенность» работать больше, когда трудно.
Парадокс в том, что россияне и так работают много. По данным, которые приводит депутат Обухов, «русский рабочий перерабатывает больше всех в Европе». И при этом норма эксплуатации, по его оценкам, достигает 50% — выше, чем в любой момент после распада СССР. Удлинение рабочего дня без изменения системы распределения — это не антикризисная мера. Это способ законсервировать неравенство.
Комментаторы на форумах сформулировали это жестче, но честнее. Один из них написал: «А честно спизженые деньги в казну вернуть он не хочет?». Другой предложил Дерипаске начать с себя: «А сам то сколько часов работает? Или только бабло считает?».
И в этом, пожалуй, главный итог всей истории. Пока те, кто призывает к «трудовой мобилизации», сами не покажут пример — не распродадут яхты, не переведут свои заводы на круглосуточный режим с прозрачной отчетностью, не встанут в очередь за той же «шестидневкой», — их призывы будут восприниматься не как программа спасения, а как циничная насмешка.
«Трансформация», о которой говорит Дерипаска, неизбежна. Но вот вопрос: кто будет ее главным бенефициаром — те, кто работает, или те, кто владеет? Ответ на этот вопрос определит не только экономическое, но и социальное будущее страны. И он пока далеко не очевиден.