В 2025 году 74-летнего французского хирурга Жоэля Ле Скуарнека приговорили к 20 годам тюрьмы за изнасилование почти 300 несовершеннолетних пациентов. В большинстве случаев он совершал насилие над детьми, когда те находились под наркозом. Похожие истории происходили и в России. Отношения ребенка с врачом действительно несут риски: у специалиста есть легальный доступ к телу пациента, при этом родитель не всегда может быть рядом, чтобы предотвратить злоупотребления со стороны медработника. Как уберечь ребенка от опасности? Где грань между обычным медосмотром и домогательствами? И что делать, если ребенок сообщил о насилии? «Такие дела» изучили эти вопросы вместе с психологами, специалистами профильных организаций и медицинским юристом.
«Он врач — значит, делает что положено»
В 11 лет Настя повредила ногу на уроке физкультуры. В травмпункте обнаружили трещину в кости пятки, наложили гипс и отправили на прием к хирургу в поликлинику по месту прописки. Девочка тогда жила в Советском, «неблагополучном» по ее словам, районе Астрахани.
К хирургу Настя пришла одна, без родителей. Девочку встретил вежливый врач 40–50 лет и пригласил сесть на кушетку. Он должен был осмотреть ее ногу и сменить гипс.
«Сначала все шло как обычно, а потом он вдруг попросил меня встать к нему поближе и снять трусики. Я была в шоке и не поняла, как это относится к моей ноге, но сняла [белье], как мне было сказано. Ведь в моем понимании он — врач и взрослый, а значит, делает то, что положено, — вспоминает Анастасия. — Затем он стал поглаживать меня по гениталиям, говоря, что все будет хорошо, это часть процедуры».
Из кабинета Анастасия вышла испуганная и растерянная, не осознав сразу, что произошло. Сейчас ей 39 лет, она давно живет не в России, но старая боль все еще дает о себе знать.
Искаженная статистика
Согласно официальной статистике, сексуализированного насилия по отношению к детям и подросткам становится больше с каждым годом — с 2010-го по 2021-й количество преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних выросло на 44%. В половине случаев его совершают люди из ближнего круга: члены семьи, близкие родственники, друзья родителей, отмечает психолог АНО «Тебе поверят» Джамиля Карлова.
Если говорить о второй половине, продолжает экспертка, то это незнакомцы и люди так называемого второго круга: тренеры, учителя, священнослужители. Здесь вполне ощутимый процент медицинских работников — врачей, массажистов, физиотерапевтов, санитаров.
При этом важно учитывать, что любая официальная статистика, которая касается сексуализированного насилия, не отражает реального масштаба проблемы, подчеркивают профильные НКО. Она формируется на основе данных правоохранительных органов, но не все пострадавшие обращаются в полицию и вообще кому-либо рассказывают о том, что с ними произошло. О многих историях становится известно ретроспективно — от взрослых, которые пережили насилие в детстве, говорит Джамиля Карлова.
О той же тенденции пишет и психолог Анна Межова, которая работает в том числе с пострадавшими от сексуализированного насилия. Именно с поста в ее телеграм-канале начался этот текст. Специалистка подняла проблему насилия над детьми в медучреждениях, и сразу несколько подписчиков поделились с ней своими историями.
«Одна женщина рассказала, как в детстве ей снимали кардиограмму в больнице. В кабинет вошел мужчина в белом халате, сказал ей раздеться и ложиться на кушетку. Залез к ней в трусы, погладил грудь, что-то поделал присосками от аппарата, попросил закрыть глаза и дышать ровно. Потом ушел, — говорит Межова. — После него в кабинет зашла женщина-врач и провела процедуру уже как положено. Тогда, ребенком, она так никому и не рассказала о случившемся. Только сейчас, прочитав мой пост, решила со мной поделиться».
В расследовании американского издания Atlanta Journal-Constitution говорится, что домогательства врачей происходят в каждом штате — с 1999 по 2016 год в США зарегистрировали 2,4 тысячи нарушений в отношении пациентов. Как выяснила газета Byline Times, в Великобритании около 4,1 тысячи пациентов, посетителей и сотрудников национальной службы здравоохранения подверглись изнасилованию или домогательствам с 2019 по 2022 год. Среди этих случаев было как минимум три инцидента с девочками в возрасте до 13 лет.
Как указывает американская Национальная сеть по предотвращению изнасилований, жестокого обращения и инцеста (RAINN), сексуализированное насилие в больницах может иметь форму:
— неуместных (не требующихся для оказания помощи) прикосновений;
— настойчивых просьб продемонстрировать части тела, которые выходят за рамки медосмотра;
— отказа от присутствия в палате другого медработника, когда этого требует пациент.
В отчете Atlanta Journal-Constitution говорится, что медорганизации чаще всего не сообщают о таких инцидентах в полицию — просто тихо увольняют врачей, чтобы не привлекать к себе внимание. Или вообще игнорируют жалобы пациентов.
«Руководство стремится защитить репутацию учреждения, поэтому покрывает насильника. Это позволяет ему и дальше злоупотреблять доверием пациентов, несмотря на многочисленные жалобы, — говорит Артур Шорр, член правления больницы неотложной помощи в Калифорнии и консультант по преступлениям сексуального характера в медучреждениях. — Если администрация уничтожает улики, то при смене руководителя у нового человека складывается впечатление, что насильник — человек с чистой репутацией. Это дает ему преимущество перед пострадавшим при даче показаний».
Иногда врачам удается избежать наказания благодаря профессиональному мастерству. Администрация больницы дает нарушителю второй шанс, потому что не хочет терять ценного сотрудника.
«Только не говори никому, что врач закидывал твои ноги себе на плечи»
Виктория тоже смогла осознать, что произошло с ней в семнадцать, только когда ей «перевалило за тридцать».
С 14 лет девушку беспокоили боли в колене. Она ходила по врачам, искала причину и лишь на первом курсе университета попала в московскую больницу, где удалось докопаться до истины: оказалось, проблема была в доброкачественной опухоли. Встал вопрос о ее удалении. Столичного полиса у Вики тогда не было, поэтому договариваться о госпитализации пришлось с заведующим ортопедическим отделением.
«Это был взрослый, высокий, спортивного телосложения мужчина примерно 45 лет с густыми седыми волосами. Он был очень дружелюбно ко мне настроен, — вспоминает Виктория. — Много улыбался, шутил, обнимал меня за плечи, прижимал к себе. На тот момент все выглядело невинно».
Врач пообещал девушке все устроить: оформить ее пребывание как обследование, а на самом деле провести операцию в его отделении за счет больницы. Вику обрадовало такое решение, ничего подозрительного в этом она не увидела.
Всю неделю до операции врач навещал девушку в палате и проявлял к ней повышенный интерес: вел дружелюбные разговоры, касался, обнимал за плечи, гладил по колену. Однажды это заметила женщина-врач и посмотрела на него с осуждением.
«Интуитивно я чувствовала, что происходит что-то странное, но не понимала, в чем подвох, потому что оказалась в такой ситуации впервые в жизни. Сейчас я вижу, что в действиях врача был сексуальный подтекст. Но в открытую он не проявлял ко мне интереса такого рода, так что я списывала все происходящее на особенности его характера, — рассказывает Виктория. — С другой стороны, мне было приятно внимание взрослого человека во время госпитализации. Я чувствовала себя уязвимо и нуждалась в поддержке. Мои родители много работали, мама смогла навестить меня всего один раз».
По-настоящему тревожный звоночек не заставил себя долго ждать. Прямо накануне операции врач совершенно буднично произнес фразу, которую Виктория в свои 37 лет помнит до сих пор: «Жалко, не я буду делать операцию, не увижу тебя голой». Эта реплика привела девушку в замешательство. Она ничего не ответила, но очень разволновалась.
«Другие пациентки рассказали, что перед операцией на тебе оставляют только майку до пупка. И ты лежишь на операционном столе без трусов среди множества врачей-мужчин, — вспоминает Виктория. — Вечером накануне операции я в панике бегала по палатам, просила у соседок майку подлиннее. Одна девочка сказала мне, мол, не переживай, врач — это не мужчина».
Девушку оперировал младший брат заведующего отделением. По словам Виктории, он тоже часто прикасался к ней, что она списывала на его повышенную тактильность.
«Но когда из-за наркоза у меня “отключились” ноги, этот молодой хирург закинул одну себе на плечо, стал мазать ее раствором и сказал: “Только не говори никому, что врач закидывал твои ноги себе на плечи”. И рассмеялся вместе с другими врачами-мужчинами в операционной. А я не понимала смысла шутки, пока не стала старше», — говорит Виктория.
После операции заведующий отделением позвал Вику к себе в кабинет, чтобы осмотреть ее колено. Когда девушка вошла в комнату, мужчина закрыл дверь на ключ и завел разговор на посторонние темы — спросил, какую музыку слушает ее папа и занимается ли она сексом со своим парнем.
«Последний вопрос показался мне некорректным и отвратительным, и я не стала на него отвечать, — вспоминает Виктория. — Тогда врач начал рассказывать, что занимался сексом с 14-летними девочками. Думаю, он хвалился и в то же время пытался нормализовать свой опыт. Как бы намекал, что, если я с ним пересплю, это окей, ведь у него были девочки еще моложе».
От разговоров врач быстро перешел к действиям. Он подозвал Вику к себе, чтобы «показать что-то на компьютере», а потом рывком усадил к себе на колени.
«Я вскочила и побежала к двери. Наверное, это меня и спасло, потому что он понял, что добровольно я с ним спать не буду. Все его поглаживания не сработали, — рассказывает Виктория. — Принуждать меня к сексу он, слава богу, не стал. Хотя в запертом на ключ кабинете могло произойти что угодно». Врач открыл дверь, высунул голову, чтобы проверить, нет ли вокруг людей, и выпустил девушку.
Вика признается, что тогда не понимала, что с ней произошло. Но, уже став взрослой, осознала, что действия врача были самым настоящим грумингом.
«Он действовал по отработанной схеме: отметил, что я пришла без родителей; решил вопрос с операцией, чем поставил меня в зависимое положение; всю неделю потихонечку меня обрабатывал. Это было как снежный ком — с каждым днем все больше прикосновений, неприличных разговоров. Мне кажется, у него могло быть много жертв за столько лет работы», — делает вывод девушка.
Врач, по словам Виктории, до сих пор работает в той больнице.
Почему дети молчат
По данным ВОЗ, менее половины детей, пострадавших от сексуализированного насилия, решаются сообщить о произошедшем. На то есть несколько причин.
Анастасия скрыла от родителей, что ее домогался хирург в поликлинике, потому что считала, что они все равно не поверят ей. Однажды такое уже было — когда она рассказала им, что муж учительницы мастурбировал за гаражами, глядя на детей.
Виктория тоже ничего не сказала близким — и тоже потому, что уже сталкивалась с недоверием к своим словам. Двенадцатилетней девочкой она ходила в бассейн на плавание. По правилам, перед каждым выходом из раздевалок все посетители должны были принять душ.
«Однажды пришла бабушка-уборщица и в упор смотрела, как мы моемся. Мне было очень некомфортно, противно и неловко. Я пожаловалась в администрацию, но меня высмеяли и стали травить», — рассказывает Виктория. В бассейн она ходить перестала и навсегда уяснила, что обращаться за помощью к взрослым бессмысленно: никакой поддержки не получишь, станет только хуже.
Из-за нехватки жизненного опыта ребенку бывает трудно понять, где границы нормального в действиях врача. В 12 лет Екатерина попала в больницу с воспалением легких. Девочку положили в инфекционный бокс, куда не пускали взрослых.
Каждый день к Кате приходил доктор — мужчина 55–60 лет. Он проводил осмотр, мерил давление, слушал ее через стетоскоп. Еще в первые свои визиты врач настоял, чтобы при этих манипуляциях девочка снимала футболку и лифчик. Каждый раз мужчина долго трогал ее грудь.
«Очень хорошо помню день, когда этого доктора заменял совсем молодой врач, — рассказывает Екатерина. — Я, как обычно, сняла футболку, а когда начала снимать лифчик, этот новый доктор сказал: “Стойте, не надо, вы можете оставить нижнее белье!” При осмотре он ни разу не прикоснулся к моей груди, что заставило меня чувствовать себя отвратительно. Мне стало очень стыдно, будто я была виновата в том, что все это время снимала лифчик».
Когда прежний доктор вернулся, домогательства продолжились. Все это длилось четыре недели, до самой выписки Кати из больницы. Жаловаться взрослым она побоялась.
Где грань, что можно, а что нельзя делать врачу
Как отмечает психолог Джамиля Карлова, отношения ребенка с медработником имеют свои особенности и риски. Даже для взрослого человека врач — это более компетентная фигура, наделенная властью.
«У медработника есть легальный доступ к телу ребенка. Он имеет право попросить раздеться, принять позу, в которой может быть неудобно и неловко, — говорит Карлова. — Многие дети боятся или стесняются врачей, а потому в непонятной ситуации замирают».
Психолог АНО «Тебе поверят» Ольга Клюпа добавляет, что недобросовестные медработники могут выдавать свои высказывания за экспертную оценку, а действия — за медицинские манипуляции, убеждая ребенка, что все происходящее — часть лечения. В некоторых случаях они ведут себя настолько изощренно, что следствию приходится прибегать к помощи врачей-экспертов, чтобы выяснить, могли ли те или иные действия иметь отношение к реальным процедурам.
По словам медицинской юристки Анны Черняевой, отношения врачей и пациентов — как взрослых, так и несовершеннолетних — регулируются множеством нормативных актов. Прежде всего это Федеральный закон № 323 «Об основах охраны здоровья граждан». В нем прописано, что лечащий врач должен руководствоваться порядками и стандартами оказания медицинской помощи, а еще — опираться на клинические рекомендации по лечению конкретных заболеваний.
Согласно статье 20, любое медицинское вмешательство требует добровольного информированного согласия пациента. Исключения из этого правила возможны только в экстренных случаях. Кроме того, врач может осматривать детей и подростков до 15 лет исключительно с письменного согласия родителя или законного представителя. Пациенты старше этого возраста вправе дать согласие самостоятельно.
В рамках профессионального осмотра врач может:
- измерять рост, вес, артериальное давление;
- оценивать физическое и половое развитие;
- проводить визуальный и пальпаторный осмотр (включая осмотр кожи, лимфоузлов, щитовидной железы, наружных половых органов, молочных желез у девочек);
- назначать и интерпретировать обязательные лабораторные и инструментальные исследования (анализы крови/мочи, ЭКГ, УЗИ и другое).
Еще с 1 сентября 2025 года действует приказ Минздрава РФ от 14.04.2025 № 211н — в нем прописан порядок, по которому несовершеннолетние должны проходить профессиональные осмотры в медучреждениях, добавляет Анна Черняева.
«На 2026 год прямого нормативного или подзаконного акта, который бы признавал обязательным, например, присутствие медсестры при осмотре интимных зон у несовершеннолетнего, не существует, — говорит юристка. — Однако есть другие нормы, которые так или иначе касаются регулирования такого взаимодействия. Например, нормы права о неприкосновенности частной жизни и уважения чести и достоинства личности, приоритет охраны здоровья детей».
Но если отойти от строго правового регулирования, то главным индикатором комфорта ребенка или подростка должно быть его самочувствие, считает психолог Ольга Клюпа. Помимо домогательств, есть другие некорректные действия, которые могут переживаться как сексуализированное насилие. «Здесь хочется упомянуть гинекологов, маммологов, андрологов и проктологов, которые иногда наносят человеку ущерб своей небрежностью: болезненно проводят обследования, неаккуратно комментируют тело пациента или его переживания от процедуры», — говорит экспертка.
Руководительница детско-родительского направления АНО «Тебе поверят» Ксения Шашунова отмечает, что в эту серую зону входят и ситуации, когда врачи, зная, что человек пережил сексуализированное насилие, позволяют себе обсуждать его тело в сексуализированном ключе, оценивать внешность или одежду.
Ольга Клюпа призывает родителей донести до ребенка мысль, что, если ему неприятны слова или действия врача, он всегда может остановить происходящее и обратиться к доверенному взрослому. Даже если окажется, что врач строго придерживался правил, просто сама процедура была неприятной, в этом нет ничего страшного.
Насилие все еще происходит
В последние годы проблема сексуализированного насилия над детьми становится более видимой, считает психолог Джамиля Карлова. Громкие дела обсуждают в интернете, родители и педагоги лучше распознают тревожные признаки, дети более уверенно ориентируются в вопросах телесных границ.
«Однако насилие все еще происходит. В детских стационарах, санаториях и буквально когда мама ждет в коридоре за стенкой. Это не единичные случаи, а те, что встречаются в моей практике регулярно», — говорит экспертка.
Так, в 2025 году шесть несовершеннолетних девочек обвинили врача из лагеря в Иркутске в сексуализированном насилии.
В 2024 году врача частной скорой задержали за домогательства к 17-летней пациентке.
В 2021 году в отношении детского хирурга возбудили уголовное дело за действия сексуального характера во время УЗИ.
«Доктор совершал сексуальные манипуляции под видом лечения, убеждал, что его развратные действия — это часть проведения ультразвукового обследования, — пояснил “КП-Петербург” источник. — Подростки даже не понимали, что это неправильно. Врач пользовался своим авторитетом, чтобы убедить юных пациентов в том, что все происходит в рамках стандартной процедуры».
В 2020 году в Санкт-Петербурге анестезиолога приговорили к 10 годам колонии за изнасилование пациенток. Среди пострадавших были несовершеннолетние.
Но самым громким процессом за последние годы стал суд над Жоэлем Ле Скуарнеком — хирургом из Франции, который за свою врачебную практику изнасиловал 299 детей. Большинство пострадавших были его пациентами. Врач пользовался их беспомощностью во время или после операций, а потом записывал все детали преступлений в дневник.
Как подготовить ребенка к посещению больницы
Лучше всего пойти в больницу вместе с ребенком и сопровождать его на приеме у врача, считает психолог Анна Межова. Даже при тщательной подготовке сам он, скорее всего, не отследит, допустимы ли действия медработника. Если родитель не может быть рядом, важно расспросить ребенка после консультации.
Перед посещением больницы следует напомнить ребенку базовые правила безопасности, включая «правило трусиков»: части тела, закрытые нижним бельем, никто не должен осматривать, трогать или фотографировать. Однако у этого правила есть исключения:
— родители, которые помогают ребенку в уходе;
— врачи — только по медицинским показаниям, только в пределах процедуры и обязательно в присутствии значимого взрослого.
«Современные врачи (и я подтверждаю это на личном опыте) сами озвучивают ребенку “правило трусиков”, чтобы обозначить границы безопасности, — говорит Ксения Шашунова. — Это очень важно: когда ребенок слышит одно и то же и дома, и в медучреждении, он понимает, что правило признается и соблюдается всеми взрослыми».
Ольга Клюпа добавляет, что перед консультацией врача можно рассказывать, что именно будет происходить, опираясь на свой опыт или информацию из интернета. Либо просить специалиста объяснять свои действия.
«Мы должны научить ребенка слушать себя и говорить, если ему неприятно, — добавляет психолог Анна Межова. — Нормально, если он скажет медработнику, что ему больно или страшно. Это не значит, что процедура сразу прервется, но специалист будет аккуратнее или постарается закончить побыстрее. Ребенок же получит важный опыт, где он говорит о своих чувствах, а не молчит и терпит».
Детям может быть непросто усвоить теоретическую информацию, продолжает экспертка. Поэтому сейчас Анна Межова собирает средства на детский комикс «Однажды в больнице» — он поможет ребенку ознакомиться с важными правилами в доступной форме.
«После чтения можно проделать мини-тренинг: попросить, чтобы ребенок сам показал те места, где его трогать недопустимо. А потом периодически возвращаться к материалам и повторять тренинг для закрепления результата», — предлагает психолог.
Что делать, если ребенок сообщил о насилии или домогательствах
В такой ситуации важно действовать в двух направлениях: поддержать ребенка и обеспечить его безопасность, говорит Ксения Шашунова. Пошаговый план может выглядеть так.
- Прежде всего спокойно выслушать ребенка.
Когда вскрывается информация о сексуализированном насилии, родитель тоже испытывает шок. Но важно помнить: пострадавшая сторона — ребенок, и сейчас именно ему нужна опора. Поэтому стоит собраться и выслушать его максимально бережно.
- Дать понять, что вы ему верите, что он не виноват и что вы рядом.
Даже если речь идет о «самом заслуженном враче на свете», даже если кажется, что происходящее не может быть правдой или есть какие-то вещи, которые вас смущают, — сначала важно поверить ребенку. Разобраться с деталями можно позже.
- Поблагодарить за то, что он рассказал о произошедшем.
Простой посыл: «Спасибо, что ты мне сказал». Для ребенка или подростка это всегда крайне сложный шаг, поэтому поддержка взрослого критически важна.
- Обеспечить безопасность здесь и сейчас.
Если контакт с обидчиком продолжается, прекратить его: забрать ребенка из больницы или стационара, сменить место пребывания.
- Зафиксировать то, что произошло.
Важно сохранить базовую информацию: что случилось, когда, с кем, кто был рядом. Это поможет при обращении к специалистам.
- Запросить профессиональную помощь.
Чтобы получить поддержку и понять, как действовать дальше, можно обратиться в профильную организацию или на линию кризисной помощи в вашем регионе.
Это нормально — не знать, как поступить, чувствовать растерянность и тревогу. Есть организации и специалисты, которые могут помочь вам справиться с этой ситуацией и найти правильное решение.
Куда обратиться за помощью:
- Почта: verimtebe@gmail.com
- Телефон: +7 (985) 610-77-55
- Почта: online@sisters-help.ru
- Телефон доверия: +7 (499) 901-02-01
- Почта: spb_tranzit@mail.ru
- Телефон доверия: + 7 (812) 576-83-57
- Телефон доверия: +7 (812) 327-30-00
- Горячая линия СК «Ребенок в опасности»
- РФ: +7 (800) 200-19-10
- Санкт-Петербург: +7 (812) 312-08-00
- Сохранять спокойный и поддерживающий контакт.
Ребенку важно видеть, что родитель способен выдерживать эмоции и заботиться о его безопасности. Сам он обеспечить ее не в состоянии — это задача взрослых.
- При необходимости подать заявление в полицию.
Если произошедшее подпадает под уголовное правонарушение, родители могут обратиться в правоохранительные органы.
Однако, как отмечает медицинская юристка Анна Черняева, дела о половой неприкосновенности детей и подростков довольно сложные. Часто в них нет свидетелей или физических улик. Кроме того, ребенок может менять показания из-за страха, стыда или давления.
В таких случаях особое значение имеют показания ребенка, записи камер, переписка в соцсетях и мессенджерах, медицинская документация, психолого-педагогическая экспертиза.
«Не все мужчины извращенцы, просто мне не повезло»
Дети, которые столкнулись с насилием или домогательствами со стороны врача, часто перестают доверять медикам, говорит психолог Джамиля Карлова. Этот страх может приводить к избеганию медицинских учреждений, тревоге на приемах, недиагностированным заболеваниям и хроническим проблемам со здоровьем.
Обращаться к врачам Виктория не перестала, зато перестала доверять мужчинам. «Теперь я считаю, что мужчина-врач — это прежде всего мужчина. Поэтому не хожу к мужчинам-гинекологам, массажистам. Когда мне делали наркоз, я заранее подходила к медсестрам и просила, чтобы только они ставили мне катетер, трогали или осматривали. Запрещала мужчинам-врачам видеть меня голой», — рассказывает она.
Анастасия тоже до сих пор остерегается мужчин-врачей. Ей бывает сложно доверять даже мужу: «Мне снятся кошмары, что я опять в Астрахани и переживаю все это снова. Иногда я могу эмоционально отвечать мужу, потому что ожидаю подвоха или тревожусь, что он может причинить мне боль. Но потом переосмысляю все и понимаю, что это травмы из прошлого».
К психологу Анастасия никогда не обращалась, «просто живет с этим». Но два года назад женщина решилась на важный и страшный для нее шаг — завести ребенка.
«Моя терапия — смотреть на дочь и их с мужем любовь. Я понимаю, что не все мужчины извращенцы, просто мне не повезло в детстве», — делится Анастасия.
Спасибо, что дочитали до конца!
Помочь нам