Субботнее утро Елены началось не с кофе, а с бесконечного списка домашних дел. Стирка, глажка, ревизия холодильника — быт затягивал, как трясина. Звонок матери застал её с утюгом в одной руке и детской рубашкой в другой.
— Леночка, радость моя! — голос Натальи Сергеевны в трубке буквально лучился восторгом. — Бросай всё, бери Максима и дуйте к нам. У нас с папой для вас такой сюрприз, что ты просто ахнешь!
— Мам, ну какой сюрприз? — Елена устало вздохнула, прижимая телефон плечом. — У меня гора белья и планы на генеральную уборку. Может, в следующие выходные?
— Никаких «следующих»! Поверь, оно того стоит. И Максиму обязательно скажи, ему это тоже будет очень приятно услышать. Ждем к обеду, и не вздумай отнекиваться!
Весь остаток утра Елена провела в догадках. Что могли придумать родители? Купили дачу? Путевка? Или просто решили отдать старинный сервиз? Она перебрала сотню вариантов, но реальность превзошла все ожидания.
Когда они с Максимом, торжественно усаженные в глубокие кресла в родительской гостиной, выслушали новость, в комнате воцарилась звенящая тишина.
— Да вы шутите… — первым обрел дар речи Максим, растерянно глядя то на тестя, то на жену. — Не может быть. Лен, ты слышишь?
— Пока не очень верю, — прошептала Елена. — Пап, но вы же с тетей Валей… вы же столько лет не то что не виделись, даже не созванивались!
Отец, Игорь Петрович, тяжело вздохнул и поправил очки.
— Да, не общались. Больше двадцати лет. Но я перед сестрой ни в чем виноват не был — это всё её тяжелый нрав. Валентина, царство ей небесное, была женщиной редкостной обидчивости. Вспыхнула когда-то из-за пустяка, какой-то неосторожной фразы, и всё — вычеркнула меня из жизни. Злопамятная была, страсть.
— А что же изменилось? — спросила Елена, подаваясь вперед.
— Видимо, перед концом осознала, что в могилу обиды не заберешь. Пришло официальное письмо от нотариуса, а в нем — копия предсмертной записки. Валентина просила прощения за годы молчания и сообщила, что свою квартиру завещает тебе как единственной племяннице. Она ведь так и осталась одна: детей бог не дал, муж сбежал еще в молодости. Вот так она решила свою вину перед нашей семьей загладить.
Максим только качал головой, не в силах скрыть радостной улыбки. Квартира! Своя, дополнительная, в хорошем районе. Это же решение стольких проблем!
На следующий день Максим, окрыленный новостью, заехал проведать своих родителей. За чаем он не удержался и выложил всё как на духу. Его мать, Анна Викторовна, слушала сына затаив дыхание. В её голове, привыкшей просчитывать комбинации на три хода вперед, мгновенно начал созревать план. «Господи, неужели услышал мои молитвы?» — подумала она.
Дело в том, что в их небольшой двухкомнатной квартире уже год творился настоящий хаос. Младшая дочь, Марина, после очередного «неудачного замужества» вернулась в родительское гнездо. И вернулась не одна, а с тремя детьми. Личная жизнь Марины напоминала бушующий океан: кавалеры менялись с завидной регулярностью, но ни один не задерживался надолго. Однако это не мешало Марине каждый раз верить в «ту самую любовь».
Сейчас в их тесной квартире обосновался не только табор внуков, но и новый избранник дочери — Руслан. Высокий, шумный, он вечно занимал диван в гостиной, а Анна Викторовна с мужем ютились в десятиметровой спальне, вздрагивая от каждого детского крика. Жить так дальше было невыносимо.
— Ох, сынок, какая удача! — Анна Викторовна всплеснула руками. — Это же просто дар небес. А квартира большая?
— Однокомнатная, мам. Зато дом сталинский, в самом центре. Потолки высокие, стены толстые. Правда, состояние там, скорее всего, аховое — тетка сто лет ремонт не делала.
— А что планируете? Продавать? — осторожно поинтересовалась мать.
— Да нет, зачем? У нас с Леной ипотека почти выплачена, дочка растет, ей скоро своё жилье понадобится. Думаем, ремонт сделаем потиньку, а пока сдавать будем. Лишняя копейка не помешает.
— Ремонт — это правильно, — подхватила Анна Викторовна, хитро прищурившись. — А знаешь, Максим, у Руслана же бригада своя. Он мастер на все руки! Давай он вам по-родственному всё организует? Быстро, качественно, и за материалами сам съездит. Вам и мотаться туда не придется. Отдай ему ключи, он всё в лучшем виде сделает!
Максим, не почуяв подвоха, согласился. Рассказал всё жене, она тоже согласилась. Через пару недель Максим передал Руслану ключи, обговорил фронт работ и выделил деньги на материалы. Прошел месяц. Елена начала проявлять беспокойство:
— Макс, ну что там с квартирой? Этот Руслан ни разу не позвонил. Что там можно делать в одной комнате четыре недели?
— Завтра заеду, посмотрю, — пообещал муж.
Подъехав к дому, Максим с удивлением обнаружил, что его ключ не лезет в замочную скважину. Он нажал на звонок. За дверью послышался топот, детский смех, и на пороге появилась… Марина. На ней был домашний халат, а на руках она держала младшего ребенка.
— Марина?! Ты что здесь делаешь? — Максим оцепенел.
— Ой, привет, братик! А мы тут обживаемся потиньку, — нагло улыбнулась сестра.
— В смысле — обживаетесь? Вы зачем замок поменяли? Кто вам разрешил сюда вселяться?!
Марина уперла руку в бок, лицо её стало жестким.
— Мы на семейном совете так решили. У меня трое детей, Максим! Нам в маминой двушке дышать нечем. А у вас с Леной квартира — хоромы, машина новая, дача строится. Неужели тебе для родных племянников метров жалко? Вы же не помещики какие-то, чтобы квартиры солить!
— Вы с ума сошли? — Максим начал закипать. — Какой совет? Нас кто-нибудь спросил? Это собственность Елены!
— Ой, не ори! — перебила его Марина. — Руслан тут такой ремонт бахнул, загляденье! И замок сменили, чтобы воры не залезли, пока техника стояла. Живем мы тут, и точка. Мама сказала, вы всё равно сдавать хотели — ну вот, считай, что нам сдали.
Максим в ярости выскочил из подъезда и тут же набрал мать.
— Мама, это что за самозахват?! Почему Марина в квартире Лены?
— Успокойся, Максим, — голос Анны Викторовны был елейным и спокойным. — Это же временно. У Мариночки сейчас тяжелый период, денег нет, Руслан только на ноги встает. Ну где им еще приткнуться? Ты же брат, должен войти в положение.
— В какое положение, мама?! Вы внаглую захватили чужую квартиру и заселились туда без спроса! Если вы сейчас же не освободите помещение, я вызываю полицию.
— Не ожидала я от тебя такой жестокости, — в голосе матери послышались слезы. — Собственную сестру с детьми на мороз выгонять? Неужели квадратные метры тебе дороже родной крови? Мы же свои люди, неужели не договоримся?
Но Максим был непреклонен. Вечером состоялся тяжелый разговор с Еленой.
— Значит так, — отрезал он. — Либо они платят нам полную стоимость аренды по рыночной цене, либо выметаются в течение суток. Иначе я пишу заявление.
Естественно, платить Марина отказалась — «у своих денег не берут». Еще неделю длились скандалы, звонки с обвинениями в жадности и угрозы проклятием до седьмого колена. Марина кричала, что закон на стороне матери с детьми и никто её не выселит. Однако, столкнувшись с решительным настроем Максима и угрозой принудительного выселения через участкового, она всё же сдалась.
Квартиру освободили в ужасном состоянии: обои были местами ободраны детьми, на новом ламинате красовались царапины, а Руслан, уходя, прихватил с собой даже новую сантехнику.
Елена и Максим тут же сменили замки и нашли порядочных квартирантов через агентство. Родственники затаили глубокую обиду. Марина снова вернулась к родителям, но идиллия длилась недолго: Руслан вскоре «испарился», уехав на родину, где, как выяснилось, его ждала законная жена и пятеро детей. Анна Викторовна до сих пор не разговаривает с сыном, считая, что он разрушил счастье сестры.