Когда говорят о победах Алины Кабаевой, в голове сам собой возникает образ дисциплинированной машины — спортсменки, для которой слово «хочу» не существует, а есть только жесткое «надо». Расписание, режим, полное подчинение. Но Ирина Винер, человек, воспитавший легенду, в своих недавних интервью этот миф разбила вдребезги.
Оказывается, удерживать Кабаеву в стенах спортзала было задачей, близкой к фантастике. Пока ее коллеги по сборной, та же усидчивая Ирина Чащина, до седьмого пота наматывали круги, оттачивая каждый элемент до автоматизма, Алина от рутины буквально задыхалась. Винер это описывает без прикрас: взрывной темперамент ученицы был настолько мощным, что любые попытки надеть на нее узду свободы давали обратный эффект. «Я не могла ее туда засадить. Ей с таким нравом просто физически невозможно было сидеть на месте», — вспоминает наставница.
Она была не гимнасткой в классическом понимании, а стихией, которую в сетку графика не загонишь. Пока остальные на ковре выкладывались до изнеможения, Кабаева умудрялась балансировать между тренировками к мировым первенствам и светскими раутами, телесъемками, презентациями. Первая по-настоящему «медийная» гимнастка в стране — та, что доказала: можно украшать глянцевые обложки, не растеряв ни грамма гибкости и филигранной техники.
Скандал, «отдых» и перезагрузка
Настоящим нокаутом для карьеры стала та самая дисквалификация в начале двухтысячных. Громкое дело с фуросемидом — веществом, которое значится в стоп-листе, но тогда, по сути, оказывалось в организме вместе с обычными добавками для сушки — на год выбило звезду из обоймы. Многие уже поставили на ней крест, решив, что «золотая эра» Кабаевой канула в Лету.
Но, как это ни парадоксально, именно этот год вынужденного простоя вдруг обнажил ее истинную природу. Вместо того чтобы залечь на дно и носить траур по упущенным шансам, Алина с головой нырнула в ту самую жизнь, от которой ее так старательно оберегал тренер. Телевидение, съемки, ведущая в кадре, кинопробы, модельные эксперименты — всё завертелось. Винер сейчас вспоминает этот этап с легкой иронией: «перезагрузка», не иначе. «Она могла зайти в зал поработать, а могла на время пропасть в светском водовороте. И по-другому с ней было нельзя». Как ни странно, именно эта передышка, этот глоток свободы не дали Кабаевой сгореть заживо. Без этих ярких вспышек вне ковра у нее, возможно, просто не нашлось бы ресурса возвращаться в изнуряющий режим большого спорта.
Возвращение из «зоны»
В 2004-м мало кто верил в чудо. Ну как, скажите, после двух лет перерыва, прожитых в статусе светской дивы, можно вернуться на Олимп? Но Кабаева вернулась так, что у скептиков челюсти отвисли. Афинское золото стало ее главным ответом всем, кто уже мысленно списал ее в тираж. Винер считает эту победу куда более весомой, чем все предыдущие: она выстрадана в борьбе не только с соперницами, но и с собственными слабостями — ленью, соблазнами, расслабленной жизнью.
Тренер называет то время «возвращением из-за решетки» — жесткая метафора, описывающая ограничения, которые накладывает на атлета дисквалификация. И здесь кроется главный парадокс Кабаевой: в одной руке у нее гимнастическая лента, в другой — корона главной светской львицы. Она превратила художественную гимнастику в шоу, где каждый выход под софиты выдавал такой драйв, что многим поп-звездам и не снилось. Секрет же ее олимпийского триумфа, по мнению Винер, в удивительной способности вовремя щелкнуть тумблером — вмиг переключиться из образа гламурной дивы в состояние бойца, готового забрать свое.