1993 год. «Дядя Ваня» на сцене Театра им. Пушкина. Именно этот спектакль стал первым в Et Cetera — компании, которая возникла почти случайно из нежелания одного курса расходиться после выпуска. Название — латинская формула открытости, почти провокация — оказалось программой на тридцать с лишним лет вперёд. Ни манифеста, ни жёсткой школы. Только движение. И только вперёд. Художественный руководитель московского театра Et Cetera Александр Калягин рассказывает, как это происходило.
Имя как манифест
Александр Калягин принципиально не хотел называть театр своим именем. «Театр под руководством Александра Калягина — меня не устраивало. А когда не будет Александра Калягина? У театра должно быть имя. Et Cetera, что в переводе с латыни, — и так далее, и тому подобное и прочее… Мне кажется, прекрасный выбор». В этой фразе — весь замысел. Театр без догмы, театр без потолка. Пространство, где возможно всё, кроме, по любимому выражению художественного руководителя, пошлости и скуки.
История театра начиналась без плана. Курс Калягина выпустился и не захотел расходиться. Часть ребят начала что-то репетировать, попросила мастера дать имя афише. Калягин пришёл посмотреть — и остался. «Вот так, не думая, не гадая, я оказался вовлечённым в строительство театра», — вспоминает он. 23 января 1992 года возникло Товарищество «ТЕАТР ETC». Первая премьера — «Дядя Ваня» — вышла через год, 2 февраля 1993-го. С тех пор именно этот день считается днём рождения театра. Режиссёром был приглашён Александр Сабинин, педагог Калягина. На сцену вышли Василий Лановой, Владимир Симонов, Алексей Кузнецов из Вахтанговского театра, Татьяна Ленникова из МХАТа.
Выбор пьесы, кстати, был для Александра Александровича принципиальным: «Чехова я обожаю, отношусь к нему не как к великому Антону Павловичу, а как к живому человеку, который помогал мне в самые критические моменты моей жизни. Поэтому «Дядя Ваня» — это и благодарность Чехову, и признание в любви».
Кочевой период: три заводских дворца культуры и рваный экран
Прежде чем стать театром, Et Cetera был скитальцем: ДК при авиазаводе в Тушино, потом — завод у Садового кольца, затем — улица 1905 года, возле бань. Каждый адрес звучит как своеобразный анекдот, но за ним — годы сложной работы. Первый собственный дом у театра появился осенью 1996-го. Помещение на Новом Арбате — бывший конференц-зал в высотке, где из театрального оборудования был один рваный киноэкран. Именно здесь художник Виктор Дургин совершил первое из своих чудес: превратил вовсе не театральное пространство в настоящий театральный дом. «Виктор Яковлевич сумел внести театральный дух в казённое помещение, где до этого проходили собрания», — добавляет Александр Калягин.
Виктор Дургин стал соавтором всего раннего периода Et Cetera. Он оформил несколько ключевых спектаклей, в том числе «Лица» 1998 года по чеховским рассказам. Уникальный дуэт Калягина и Симонова покорил полмира. Спектакль сняли с репертуара после смерти Владимира Александровича.
Прививки от скуки: режиссёрская философия
Главный принцип работы театра Александр Калягин формулирует через метафору из медицины, называя «прививками» разными режиссёрами. Он объясняет его через собственное образование. В Щукинском училище каждый студент проходил через разных педагогов — это выращивало в артисте универсальность. Александр Калягин перенёс ту же логику на театр: чем больше разных режиссёров работает с труппой, тем она сильнее.
«Тягаться со своими учителями — Ефремовым, Эфросом, Гинкасом — я не собираюсь. Зачем?» — говорит он, и в этом нет ложной скромности. Это осознанный выбор другого пути. Результат: в афише театра за тридцать лет — режиссёры из Грузии, Болгарии, Литвы, Германии, Канады. Роберт Стуруа, Александр Морфов, Оскарас Коршуновас, Петер Штайн, Важди Муавад. «Все режиссёры, кто приходит сюда, довольны артистами», — говорит Калягин.
«Король Убю», «Пожары», «Продюсеры»: портреты успешного риска
Три спектакля разных лет — хорошая иллюстрация того, что в Et Cetera понимают под репертуарной политикой. «Король Убю» Альфреда Жарри в постановке болгарского режиссёра Александра Морфова вышел в 2002 году — до этого пьесу в России никто не ставил. Политический фарс, феноменальный успех, «Золотая маска» для Калягина за роль Папаши Убю.
«Пожары» канадского режиссёра Важди Муавада — другой полюс. Трагедия о войне и семейных тайнах, вышедшая в 2007 году. Критики предупреждали, что это рискованная ставка. Спектакль идёт до сих пор — восемнадцать лет. К двадцатилетию театра Муавад написал труппе, что их встреча «оказалась определяющим этапом» на его пути.
«Продюсеры» — полномасштабный бродвейский мюзикл на московской сцене, который собрал премии «Гвоздь сезона», «Музыкальное сердце театра» и «Золотая маска» в нескольких номинациях. «Первый случай, когда не нужно ехать на Бродвей — на Мясницкой лучше», — отметили критики в рецензии.
О стратегии репертуара Александр Александрович говорит прямо: «Стратегия очень простая, хотя и очень-очень трудная — искать талантливых режиссёров, выбирать интересный литературный материал. Мы старались включать в свой репертуар пьесы, которые или вовсе были неизвестны в России, или те пьесы, что были забыты и требовали своего нового осмысления».
Роберт Стуруа: «здравомыслящий фантазёр» из Грузии
В 2011 году Александр Калягин предложил Роберту Стуруа стать приглашённым главным режиссёром Et Cetera. Стуруа к тому моменту — режиссёр с мировым именем, создатель легендарного Театра Руставели в Тбилиси. «Для меня это была огромная победа — мы позвали в свой театр по-настоящему великого режиссёра», — делится Александр Калягин. Интересно, что Стуруа, по его словам, выбрал этот театр отчасти из-за названия: в нём он увидел «чудесное лукавство» и пространство для «здравомыслящего фантазёра».
Первый спектакль — «Шейлок» по «Венецианскому купцу» — вышел ещё на Новом Арбате. Потом были «Буря», «Комедия ошибок», «Последняя запись Крэппа», «Ничего себе местечко для кормления собак», «Звёздный мальчик». Последняя работа — «Ревизор. Версия» к юбилею Калягина в 2018 году.
В этом спектакле Александр Александрович сыграл роль Хлестакова, которую думал, что уже не успеет исполнить. Гоголевскому герою 23 года — здесь же он старик в инвалидном кресле с жалостливым голосом. «Мы исходили из того, что чиновничий класс сильно помолодел, и логично, что их разоблачает опытный и немолодой человек. Мы играли спектакль в Риме — в зале стоял просто хохот, а потом нам итальянцы говорили, что это про их страну, про их коррупцию. В Москве или Петербурге, Тбилиси или Берлине, где-то ещё мы слышим, как живо отзывается зал на каждую реплику. Значит, текст до сих пор живой», — добавляет Александр Калягин.
Новый дом: от конференц-зала к архитектурному манифесту
30 ноября 2005 года театр отпраздновал новоселье на Тургеневской площади. Архитектура нового здания воплощала идеи самого Александра Александровича: большой зал — на 525 мест, малый — на 120. Конференц-залы остались в прошлом.
В 2018 году открылась вторая часть здания: вход со стороны Мясницкой, просторное фойе, кафе и новый зал-трансформер на 120 мест, названный Эфросовским. Он предназначен для экспериментов, для поиска нового театрального языка.
К 30-летию театра Владимир Панков поставил на Большой сцене «Мандат» Эрдмана в жанре саундрамы — спектакль идёт с аншлагами. В Эфросовском зале в последние сезоны вышли «Чайная» по Лао Шэ в постановке молодого китайского режиссёра Ичэнь Лю и «Старосветские помещики» по Гоголю.
Et Cetera...lab: вопрос о положительном герое
В 2025 году театр запустил режиссёрскую лабораторию Et cetera...lab. Тема первой лаборатории — «Положительный герой». Звучит неожиданно на фоне эпохи, которую принято называть временем антигероев. Но Калягин уверен: именно сейчас положительный герой нужен как никогда. По итогам конкурса к работе отобрали эскиз по сценарию братьев Стругацких «Пять ложек эликсира» — полноценный спектакль намечен на 2026 год.
Сам Александр Александрович планирует выпустить новую работу с авторским названием «ОБОВСЕМ». Также в планах — неизвестная пьеса Агаты Кристи «Чёрный кофе», «Старомодная комедия» Алексея Арбузова, пьеса Ксении Драгунской «Пить, петь и плакать». Художественный руководитель здесь не останавливается и лишь добавляет et cetera.
Движение без остановки
«Театр всё время должен находиться в движении, иногда побеждать, иногда ошибаться, но главное — не останавливаться», — заключает Александр Калягин. На логотипе Et Cetera — знак бесконечности, который подтверждает эту мысль.
Тридцать с лишним лет. Пять адресов. Сотни спектаклей. Режиссёры с пяти континентов. Премии, скандалы, аншлаги, неудачи — всё как положено живому организму, как любит называть театр сам Калягин. Театр, который начинался с рваного киноэкрана на Арбате, сегодня стоит на Тургеневской площади архитектурным манифестом, репертуарным домом, лабораторией и сценой одновременно. И так далее. И тому подобное. И прочее…