Гламур пахнет потом. Особенно если это пот Олимпийский — с примесью духов за сто долларов и вспышек телевизионных камер. В 2005‑м Мария Шарапова шла по миру как идеальный шторм: 18 лет, первое место в рейтинге, ослепительная улыбка и образ теннисной принцессы, появлявшейся на кортах как на подиумах.
Но в Канаде, где даже майка с принтом «привет» может показаться дерзостью, этот шторм приняли за угрозу общественной нравственности.
Когда спорт перестаёт быть просто спортом
Всё началось с плаката. На нём юная Мария — чуть растрёпанные волосы, солнце в объективе, белое теннисное платье. Ни шпильки, ни позы модели «Vogue», только движенье и свет. Но стоило этим плакатам появиться на улицах Торонто, как город зашумел, будто показали не теннисистку, а икону плейбоя.
— Я не вижу никакой спортивной необходимости в том, чтобы грудь Марии Шараповой вываливалась из её лифчика. Что они пытаются таким образом продать? Я считаю это признаком плохого вкуса, — негодовал профессор университета Торонто Ричард Пауэрс, цитировавший моральный кодекс как теннисный свод правил.
Операция «Цензура»
На «Rogers Cup» началась паника. Звонки, письма, коллективные жалобы — всё из‑за «угрожающего выреза». Канадская администрация вошла в режим охраны нравственности: «Снимите постеры или закрасьте грех!»
Организаторы подчинились. Фото отретушировали — гладко, как будто гламур прошёл через церковь. Материалы переутверждены. Мораль спасена.
И всё бы ничего, да вот сделали это не везде. Город жил как в двух параллельных мирах — табуированном и неотретушированном. На одном плакате — смирение, на другом — признание природы.
Где кончается мода — начинается лицемерие
Часть жителей Торонто не выдержала: «Абсолютно невинное фото, — писали люди в редакции газет. — Вы сошли с ума, если это считаете эротикой!»
Форумы кипели, профессор Пауэрс получал обиженные письма: одни — с обвинениями в ханжестве, другие — с вопросами, нужен ли ему отдых. В итоге ситуация выглядела как фарс: страна, где пляжи полны открытых тел, вдруг испугалась девушку с ракеткой. Словно грудная мышца Марии угрожала морали Канады.
Финал — с иронией и лёгким ароматом победы
Ирония судьбы — Мария так и не прилетела в Торонто. Сослалась на боль… в груди. Словно сценарист с чувством юмора заканчивал этот сюжет.
«Никогда бы не подумала, что к такому можно придраться», — сказала потом Шарапова, улыбаясь.
Плакатов с откорректированной грудью в Канаде стало меньше. Ведь гламур и пуританство в одной точке пространства всегда взрывоопасны.
Там, где кто‑то видит спорт, другой непременно находит грех. А между ними — Мария Шарапова: красивая, безмятежная, парящая над кортом, как будто не подозревающая, что снова разбивает не только подачу, но и систему моральных координат.