Будете прогуливаться по набережной реки Мойки в Санкт-Петербурге, обратите внимание на этот особняк. Симметричный фасад, массивные пилястры, медальоны с барельефами, небольшой балкон с изящной кованой решёткой. Дом производит впечатление респектабельности и аристократичности. И не без оснований.
Особняк был возведён в 1914 году по проекту архитектора Ивана Александровича Фомина для князя Семёна Семёновича Абамелек-Лазарева, одного из богатейших людей дореволюционной России. Ему принадлежали золотые прииски и рудники на Урале, железнорудные заводы, угольные и соляные копи.
Родной тёткой князя была Анна Давыдовна Баратынская, урождённая княжна Абамелек. Это ей А. Пушкин посвятил строки:
Когда-то (помню с умиленьем)
Я смел вас нянчить с восхищеньем,
Вы были дивное дитя.
Вы расцвели — с благоговеньем
Вам ныне поклоняюсь я.
За вами сердцем и глазами
С невольным трепетом ношусь
И вашей славою и вами,
Как нянька старая, горжусь.
Этот особняк по адресу набережная реки Мойки, 23 - часть большого архитектурного комплекса, принадлежавшего князю: оно составляет единое владение с домами на Мойке, 21 и на Миллионной улице, 24.
Князь С.С. Абамелек-Лазарев был не просто очень богатым человеком. Он был очень деятельным богатым человеком. Государственный деятель, промышленник, меценат, учёный, археолог - это всё о нём.
В 1881–1882 гг князь вместе с художником Василием Поленовым и историком искусства Адрианом Праховым совершил путешествие по странам Ближнего Востока: Египту, Палестине и Сирии. На раскопках Пальмиры он обнаружил мраморную плиту 134 года н.э. с надписями на греческом и арамейском языках - находка сыграла значительную роль в исследовании арамейского языка.
Он написал ряд книг по горному делу и налогообложению, был председателем Совета московских армянских церквей, членом Русского археологического общества, Комитета попечительства глухонемых, Общества попечения об увечных воинах, калеках и брошенных детях, председателем строительного комитета русского православного храма в Риме. В общем, тип человека, которому тесно в одной биографии.
Сегодня я предлагаю заглянуть внутрь его дома. Особняк Абамелек-Лазарева занимает Музей спорта, так что попасть туда можно совершенно официально.
Но прежде чем войти, задержимся еще ненадолго у фасада. Если сравнить старые фотографии с нынешними, появляется ощущение, что дом вообще не изменился. Почти. Если присмотреться, исчезли только вазы.
А в этих вазах - целая драматургия. Ещё на этапе строительства взгляды заказчика и архитектора разошлись. Князь настаивал: на парапете должны стоять шесть ваз - в подражание античным образцам. Фомин был категорически против: по его мнению, вазы перегружали изящный декор фасада. Но, как мы видим, вазы всё-таки появились. Кто платит, тот и музыку заказывает, а в нашем случае - вазы устанавливает.
Существует легенда: после революции Фомин, ставший ведущим советским архитектором, якобы сам распорядился их убрать. Но есть и другая версия: вазы простояли на парапете вплоть до 1970-х годов. Куда они подевались потом - загадка. Местонахождение их неизвестно.
Теперь - внутрь. Доступных помещений немного: прихожая, вестибюль, парадная лестница и два зала. Но этого вполне достаточно, чтобы составить представление о том, каким был этот дом.
Прихожая - небольшое замкнутое пространство. Но стоит поднять глаза, и оказываешься где-то на итальянской вилле эпохи Возрождения. Потолок расписан в технике гротеска: на ярко-синем фоне - золотые вазоны, гирлянды, маски, акантовые листья, лавровые венки.
Вестибюль встречает иначе - тяжёлыми дорическими пилястрами и колоннадой из искусственного мрамора тёплого оранжевого цвета.
Пол выложен в шахматном порядке из больших плит белого каррарского и черного мрамора, в нишах стоят статуи. Всё это создаёт ощущение парадной резиденции XVIII века.
Парадная лестница сначала кажется слишком скромной. Но поднимаешь взгляд - и оказываешься в пространстве, где кессоны, розетки и своды выстраивают сложную игру перспектив.
Зеркало на площадке ответственно за оптический трюк: создаёт удивительный эффект бесконечной, устремлённой вверх лестницы.
Дальше - большая столовая, ныне главный зал музея, в котором размещена основная экспозиция. Про музей и его экспонаты я, возможно, напишу отдельно, а пока об интерьерах.
Первое, что бросается в глаза, колонны, облицованные чёрным мрамором: главный цветовой акцент этого помещения.
Над дверьми - круглые медальоны, выполненные Борисом Яковлевым по рисункам И. Фомина.
В советские годы Яковлев станет лауреатом Сталинской премии второй степени, а в 1940-х примет участие в оформлении интерьеров Мавзолея Ленина, в том числе в создании нового стеклянного саркофага (совместно с Алексеем Щусевым).
И снова потолок - сложная композиция, богатая палитра, изысканная лепнина. Плафон был расписан Усеином Боданинским и украшен несколькими рядами кессонов.
У. Боданинский часто работал с И. Фоминым и участвовал в росписях особняка княгини Шаховской, дома Половцева, дома Ратькова-Рожнова.
Театральный зал - финальная точка маршрута. Плафон здесь тоже работы У. Боданинского: в центре - восьмиугольное панно с Аполлоном на квадриге, вокруг - бордюр с мифологическими фигурами, вазонами и цветочными композициями.
Стены выполнены из белого искусственного мрамора с пилястрами из розового Giallo antico - как писал журнал «Зодчий» в 1916 году, «в подражание весьма драгоценным колоннам из естественного мрамора того же наименования, находящимся в римском S. Pietro».
Двери украшены грифонами и театральными масками - намёк на назначение зала (их, как и медальоны в столовой, делал Яковлев по рисункам Фомина).
И напоследок деталь, которая звучит почти как эпилог. Этот особняк - последний особняк, построенный в дореволюционном Петербурге.
Спасибо за внимание!
📍Музей спорта/Особняк Абамелек-Лазарева, Санкт-Петербург, набережная реки Мойки, 23
Приглашаю вас в мой Телеграм-канал, MAX или Вконтакте. Там я делюсь своими находками из путешествий, часто прямо в моменте, а также рассказываю о достопримечательностях Москвы и Петербурга.