Есть городские акварели, которые не “рассказывают сюжет”, а дают паузу, словно вдох.
У Николая Лапшина это качество особенно слышно. Посмотрим внимательнее на его акварели - как на них появляется воздух и голос улиц.
Его акварельные листы мной воспринимаются как весна. Знаете, то мимолетное состояние, когда все еще туманно и прохладно, но свет и цвет начинают возвращаться, а тишина уже больше не пустая, она живая.
Он не поражает нас напором, эффектностью приемов. Он не повышает голос, не бросается в глаза с первого взгляда.
Он не демонстрирует город, скорее чувствует его: в паузах, в цвете воздуха, в том, что осталось между линий.
Николай Лапшин. К нему надо присмотреться, прислушаться и, возможно, влюбиться навсегда. Давайте посмотрим не его ленинградские акварели и получим не только живописные, но и философские уроки.
Немного контекста. Николай Лапшин и Ленинградская школа
Николай Лапшин входил в круг Ленинградской графической школы. Их творчество, педагогические принципы и отношение к искусству сформировали уникальную традицию, оказавшую огромное влияние на мировую культуру. Это не столько стиль, сколько культура рисунка и взгляда. Если бы нужно было выделить только три признака, по которым определяется ленинградская школа, я сказала бы так:
- сдержанность, интеллигентность, дистанция (о этот петербургский снобизм));
- незавершённость: мастера часто намеренно оставляли в работах ощущение лёгкости, импровизации, незаконченности;
- камерность и лиризм: в их работах редко встретишь парадную, помпезную тематику. Художников вдохновляла "непарадная" сторона города: тихие улочки, каналы, дворы-колодцы, повседневная жизнь города и его жителей. Но в этом – большая любовь к городу.
Лапшин органично принадлежит этой традиции: он умеет оставаться точным и при этом очень мягким. Он не «заполняет» лист — он отпускает его.
Его работы не про то «как нарисовано», а про тишину и паузы, исполненные смысла
У Лапшина мне действительно важнее всего не техника сама, а его редкое умение не переговаривать реальность.
В его графике много того, что сейчас почти роскошь. Много воздуха, не нарисованного, а оставленного. Уважение к паузам, которые дают возможность зрителям додумать. И тишина, в которой слышен город, но не транспорт и шум, а то, как город дышит.
И город с его улицами, мостами, реками, каналами – главный персонаж. Он не для жизни, но для любования, а фигурки людей нужны чтобы показать мимолетность жизни множества людей в прекрасном пространстве.
Может быть поэтому люди скорее не фигуры, а каллиграфические знаки, иероглифы, вписанные в пространство листа.
Интересно, что в юности Лапшин увлекался Китаем, копируя иероглифы и рисунки китайских художников. Возможно, этот опыт повлиял на его умение несколькими точными движениями создать выразительный силуэт.
И еще раз хочу сказать об удивительном весеннем ощущении от его акварелей: лёгкость, прохлада, просветление, прозрачность — когда свет ещё не жаркий, но уже точный.
Он делает не красивенько, он делает честно и бережно и от этого – красиво.
5 вещей, которым стоит поучиться у Николая Лапшина
Смелости оставлять пустое
Пустота у него не «недоделанность», а пространство для дыхания. Важно научится не боятся недосказанности и не забивать весь лист объяснениями. Высшее мастерство – в искусстве недосказанности. Лапшин знает, что тишина — это не отсутствие звука, а самая главная часть музыки. В его работах тишина настолько плотная, что в ней начинаешь слышать город: шаги по набережной, далекий гудок трамвая, плеск волны.
Умению говорить тихо — и быть услышанным
Лапшин не повышает тон. Он держит внимание не эффектом, а точностью. Но выразительность не всегда должна быть громкой.
Высший пилотаж его работ - экономность . Лист у Лапшина никогда не «рассказывает всё». Он не перечисляет детали, а намекает на них. Один силуэт фонарного столба, несколько пятен прохожих, намёк на фактуру воды — и мозг зрителя сам достраивает огромный, живой город. Художник оставляет нам пространство для соучастия.
Дисциплине взгляда
Важно сначала смотреть, а потом интерпретировать на листе. Линия, тон, формы на его работах – это результат внимательного, не суетливого наблюдения. Его композиция держится большими формами. Сначала равновесие, потом жизнь. Лапшин никогда не начинает с мелочей. Он строит лист как архитектор: находит соотношение больших масс (неба, земли, воды, стены), выверяет ритм. И только когда эта основа становится незыблемой, в нее впускается трепетная, почти случайная жизнь.
Лапшин сформулировал свой метод в автобиографии: "В акварели… я нащупал свою линию: писать широко, делая как можно меньше движений, мазков, но каждый с большой ответственностью, так, чтобы он что-то выражал и изображал"
Бережности к городу и времени
Город у него не декорация и не символ, а живой организм. Он рисует не открыточные виды, но город узнаваем. Он словно смотрит не на предметы, а сквозь них — на свет. И учит ценить то самое «очень ленинградское», которое мы так хорошо чувствуем.
Весенней оптике: видеть свет даже в сдержанной палитре
Его «весна» — не про яркость, а про ясность. Учиться можно тому, как находить свет в минимуме средств: в прозрачности, в ритме, в паузах.
Цвет у него всегда подчинен состоянию: сумраку белой ночи, тяжелому небу перед дождём или хрупкому солнцу, пробивающемуся сквозь облака. Лапшин мыслит тональными отношениями, и именно благодаря этому его палитра звучит чисто.
Вместо заключения
Лапшин рисует не здания и улицы, а промежутки между ними — то самое пространство, где живёт чувство города. Он напоминает: тишина не равна пустоте. В тишине много смысла.
Кажется, что его урок «иногда главное — пауза» важен не только для живописи, но и для жизни.
- Теперь каждую неделю будет художник + 5 его уроков. Ищу уроки для себя, делюсь с вами
- В среду будет пост про большие и маленькие формы в акварели и это не про рост и значимость ;)
ЧИТАЙТЕ ЕЩЕ ПО ТЕМЕ НА КАНАЛЕ:
- О французе Альбере Марке и его ленинградских последователях. Как повлиял Марке на Лапшина:
- Петербург без серого: мои акварельные зарисовки на улицах города однажды весной: