В последнее время стало модно критиковать Льва Толстого, называя его душным писателем и обвиняя в женоненавистничестве.
Мне кажется, это очень поверхностный подход. Некоторые даже пытаются свести его главный шедевр к банальной кальке с «Госпожи Бовари» Флобера, хотя тема женской измены — это лишь внешняя декорация, за которой скрывается нечто совершенно иного масштаба. Чтобы по-настоящему прочувствовать этот текст, нужно погрузиться в контекст чудовищного духовного кризиса, который переживал автор в период его создания.
После феноменального успеха «Войны и мира» писатель столкнулся с так называемым «арзамасским ужасом». Внезапное столкновение с осознанием неизбежной смерти обесценило для него и большие гонорары, и покупку новых имений.
В этот тяжелый период он перестал вести свой знаменитый личный дневник, с которым до этого никогда не расставался, потому что все свои самые сокровенные философские искания переносил прямо на страницы романа. Забавно, что к концу жизни он отречется от этой книги, так как его внутренние убеждения кардинально изменятся.
Весь роман глубоко пропитан идеями Артура Шопенгауэра. Немецкий философ утверждал, что мы заперты в тюрьме собственных иллюзий и представлений, что неизбежно ведет к тяжелым жизненным разочарованиям.
Люди используют язык для общения, но почти никогда не понимают собеседника, трактуя чужие слова исключительно через призму личного опыта. Книга гениально иллюстрирует эту тотальную коммуникативную глухоту. По Шопенгауэру, вырваться из этого информационного вакуума можно лишь через сострадание и погружение в искусство.
Толстой исследует природу великого чувства, пытаясь через него постичь божественный замысел. Неслучайно рабочее название рукописи звучало как «Две семьи». С одной стороны — разрушительная страсть Анны и Вронского. Их связь держится на влечении, за которым нет подлинного духовного контакта. Вронский — человек достаточно поверхностный: он не способен постичь истинную суть живописи, в отличие от художника Михайлова, сумевшего разглядеть на портрете глубокую душу героини.
Любовники обречены, потому что абсолютно не слышат друг друга. Под действием морфия и мучительной ревности женщина решает броситься под поезд с единственной целью — жестоко наказать Вронского. Месть удается: сломленный офицер отправляется на турецкую войну, буквально ища собственной гибели.
С другой стороны — линия Константина Левина, который является альтер эго самого создателя романа, и его жены Кити. У них тоже бывают кризисы и споры из-за ревности, но они способны открыто делиться переживаниями.
Я думаю, именно здесь кроется спасение: настоящая любовь возможна только в честном диалоге. Мы видим, как герой постепенно осознает огромную духовную силу своей хрупкой супруги, когда она бесстрашно ухаживает за его умирающим братом.
На мой взгляд, самое поразительное в этой истории — безжалостная эмпатия автора. Он препарирует угасание привязанности, показывая, как исчезнувшее уважение кристаллизуется в физическом отвращении — например, когда жену начинают невыносимо раздражать несуразные уши мужа. Более того, писатель задолго до модернистов двадцатого века изобрел гениальный литературный прием потока сознания.
Он мастерски продемонстрировал, что внутри головы мы мыслим не красивыми логичными фразами, а обрывочными ассоциациями. Финальное духовное преображение Левина показано невероятно кинематографично: наблюдая за ползущим по травинке жуком, герой обретает веру, осознавая высший смысл бытия.
Я считаю, что чтение этого текста — мощнейший тренажер эмпатии. Книга учит нас выбираться из собственных заблуждений и по-настоящему глубоко понимать окружающих людей