Австралийский хоррор «Два, три, демон, приди!» 2022 года стал дебютной полнометражной работой братьев Филиппу, был тепло принят критиками, собрал в прокате отличную кассу в 92 млн. долларов (при бюджете 4,5 млн.), а также получил ряд номинаций и наград, включая премию «Сатурн» за лучший фильм в 2024 году от Академии научной фантастики. Какой ещё режиссёрский дебют вчерашних молодых «ютуберов» может похвастаться такими успехом? Зрителя зацепил интересный сюжет о подростках, столкнувшихся с необычным мистическим артефактом и выдающаяся визуальная составляющая, критики же обратили внимание на глубину проработки персонажей, поднятые темы одиночества и самоубийства. Ко мне понимание глубины картины пришло далеко не сразу, так как фильм не пытается нагрузить подтекстом, а сюжет молодёжного триллера действительно увлекает и забирает почти всё внимание. И в то же время авторы заложили в картину интересную и отнюдь не очевидную мысль, достойную того, чтобы присмотреться к ней повнимательнее.
На реальных событиях.
Начать разбор я предлагаю со знакомства с некоторыми моментами биографии авторов, оказавшими влияние на их творческий процесс. Мать братьев страдала тяжёлой формой депрессии, что не позволяло ей ходить на работу и полноценно заниматься детьми. Бабушка жила вместе с ними, однако покончила жизнь самоубийством. В интервью братья так же говорили, что при написании сценария находились под сильным впечатлением от недавно пережитой утраты близкого друга. Пережитые события и травмы вылились для братьев Филиппу в целый комплекс экзистенциальных вопросов: могли ли они предотвратить смерть бабушки, или облегчить депрессию матери? Если да, то что конкретно они могли сделать? И чего бы им стоила оказанная помощь, как бы это повлияло на них самих?
Почерпнув из интервью биографическую информацию, мы можем обнаружить, что братья поместили главную героиню фильма Мию в схожие условия: утрата близкого человека вследствие самоубийства после тяжёлой депрессии. Кстати, в лице Мии, Джейд (её подруги) и Дениэла (её бывшего парня) режиссеры даже воссоздали реальный любовный треугольник между ними и общей подругой. Эта любопытная деталь никак не относится к основной идее произведения, но наглядно демонстрирует искренность авторов в их стремлении воссоздать для Мии атмосферу пережитого личного опыта. Мистический артефакт и вся история с духами служат одной цели – провести Мию от первоначального состояния (о нем поговорим ниже) к осознанию ответов на поставленные авторами перед собой вопросы. Предполагаю, что изначально братья и сами не знали, каким получится финал. Но так как свои рассуждения они упаковали в форму художественного фильма, мы имеем уникальную возможность проследить за их рассуждениями.
Случайное самоубийство?
Итак, познакомимся поближе с нашей главной героиней Мией и её внутренним и внешним конфликтами. В начале повествования мы застаём её за привычным занятием последних двух лет после самоубийства матери (Реи) – просмотром совместных с ней видео на телефоне. Очевидно, что Миа не верит в то, что Рея на самом деле хотела уйти из жизни, полагая, что та приняла смертельную дозу таблеток случайно. И просмотр видео, на которых Рея веселая и жизнерадостная, призван не только облегчить чувство утраты, но и укрепить веру в случайность чрезмерно выпитой дозы. Скорее всего у вас при просмотре возник вопрос: как можно случайно принять огромное количество таблеток? Забегая вперёд, ответим на вопрос – никак. Но Миа не хочет замечать некоторую абсурдность версии о случайности произошедшего. Да, она приводит в одном из диалогов аргумент о том, что мать скреблась в дверь (у неё были найдены щепки под ногтями), но, как несложно понять, эти щепки попали под ногти уже после принятия таблеток. Хотя главную героиню можно понять. Если предположить, что самоубийство было преднамеренным, то у Реи должны были заранее проявиться соответствующие симптомы в поведении. А если так, то как Миа могла их не заметить? Ведь если она их не заметила, то она и не оказала своевременную поддержку матери, а, следовательно, на ней лежит часть ответственности за катастрофу. Но это была бы слишком тяжёлая для Мии ответственность, поэтому ей жизненно необходимо поддерживать веру в случайное самоубийство, в том числе при помощи ежедневных просмотров видео. Поэтому глубокий конфликт с отцом не столько мешает Мии жить, сколько наоборот помогает перенести утрату, предоставляя возможность возложить вину на конкретного человека, подкрепляя уверенность в собственной невиновности. Но и ненависть к отцу не может избавить Мию от чувства полного опустошения. Поэтому с такой страстью она поёт в машине песню Chandelier, которая выражает чувства внешне успешной, но совершенно пустой и разбитой внутри «тусовщицы».
Не доверяй демонам
С описанным выше комплексом проблем Мия втягивается в водоворот сюжета с вечеринками, магической рукой и призывом духов, что в итоге приводит к одержимости демоном брата её лучшей подруги. Демону внутри Райли непременно нужно оставаться внутри в момент смерти, поэтому он стремиться «самоубить» носителя, в то время как родственники и врачи пытаются этому помешать. Но самым важным событием для Мии становится прочтение предсмертного письма матери, которое не оставляет сомнений в том, что самоубийство не было случайностью. В письме Рея говорит, что впервые за долгое время не чувствует себя потерянной и надеется, что муж и дочь проживут долгую счастливую жизнь. Напрямую в письме не проговаривается, однако из контекста можно понять, что мать находилась в тяжёлой депрессии, и не видела из неё иного выхода кроме самоубийства. Более того, она считала, что внезапный уход из жизни позволит не вовлекать семью в решение её проблемы. Поверила ли Мия своему отцу и письму матери? Разумеется, нет, так как к этому моменту она уже без всяких ритуалов начала напрямую общаться с духом матери, которая ей сообщила, что Макс (её отец) врёт. Этот демон настолько смог внедриться в сознание Мии, что с помощью видений заставляет её убить отца. После чего Мия направляется в больницу к Райли, чтобы сделать то единственное, что она может, чтобы избавить его от мучений в потустороннем мире – убить его.
И вот мы подошли к ключевому моменту фильма. Мия стоит перед кроватью Райли, в её руках ножницы, которыми она намеривается его убить. Она единственная видела Райли в потустороннем мире, поэтому знает, что он испытывает невероятные страдания каждую секунду своего там пребывания. Она осознает, что иного выхода попросту не существует, но вонзить лезвие в друга слишком сложно. И в этот момент она видит в коридоре больницы кенгурёнка, того самого из начала фильма, когда они натолкнулись на шоссе на умирающее животное. Тогда Мия не решилась избавить кенгурёнка от мучений путём «добивания», предпочтя сбежать и забыть об этом случае. Но сейчас воспоминание наполняет её решимостью, ведь на кону жизнь, а точнее страдания, её близкого человека. Она подвозит Райли к автостраде на коляске, чтобы вытолкнуть его под машину, раз уж использовать ножницы у неё не вышло. Видение кенгурёнка подсказало ей идею, ведь тот погиб от врезавшейся в него на большой скорости автомобиля. Но буквально в последний момент демон в образе матери, убеждая Мию в правильности выбранного пути, ошибается и говорит фразу: «Он будет нашим навеки». Райли понимает, что разговаривает не с матерью, а всё с тем же демоном, которому нужно, чтобы мальчик погиб с ним внутри. И совершенно неожиданно это открытие позволяет ей увидеть всю картину произошедшего в её жизни под совершенно иным углом.
Поговори со мной
Давайте разберемся в том, как произошедшие события повлияли на финальный выбор Мии, и для чего она сама бросилась под автомобиль вместо того, чтобы вытолкнуть на автостраду Райли. Начнём с того, что российский перевод фильма губительно влияет на восприятие задумки авторов. В оригинале фильм называется «Talk to me», что переводится как «Поговори со мной». Но дело не только в переводе названия. Дело в том, что в нашей версии фильма персонажу во время ритуала необходимо сказать: «Демон, я впускаю тебя», чтобы в него вошёл очередной дух умершего. В то время как в оригинале они говорят ту же фразу из названия фильма «Поговори со мной». При этом магическая рука становится как бы рукой призванного духа, и участник спиритического сеанса буквально протягивает руку умершему и просит поговорить с ним. Во время молодёжных вечеринок Мия делала это неоднократно, не придавая этому особого значения, так как это казалось не более, чем условиями магического обряда. Но в момент осознания того, что Мия общалась не со своей умершей матерью, а с демоном, она наконец-то смогли принять простую, но невероятно тяжёлую для неё мысль – она не смогла в нужный момент протянуть руку Рее и поговорить с ней. Фильм не содержит никаких деталей об отношениях Мии и Реи до момента самоубийства, кроме пары видео на телефоне. Но это не значит, что авторы оставили нас без ответа вопрос: почему же Мия не смогла помочь самому близкому человеку. Ответ весь фильм находится у нас, как и у Мии, перед глазами, но его не так-то просто осознать – это магическая рука, которая позволяет установить контакт между миром живых, и миром мёртвых. Есть кое-что общее у решившейся на самоубийство Реи (но ещё не выпившей таблетки), смертельно раненого (но ещё живого) кенгурёнка и захваченного демоном Райли (который наносит себе вред, если его развязать) – тела их живы, но сами они уже не принадлежат к миру живых. Когда человек действительно решается на самоубийство (а не просто оставил порезы для привлечения внимания), в определенном смысле он перемещает себя в мир мёртвых. Его мировоззрение и восприятие окружения меняются настолько сильно, что находящимся рядом людям, которые живут обычной жизнью, практически невозможно понять того, кто уже мысленно перешёл границу смерти. Мать Мии имела внутреннее состояние того кенгурёнка, который со всей очевидностью был обречен на смерть, но жизнерадостному ребенку Мии, живущей на тот момент полноценной жизнью, осознать это было совершенно невозможно. У неё не было волшебной руки, которая бы позволила увидеть её потустороннее состояние (её мировоззрение самоубийцы), и которая бы предоставила возможность поговорить о её депрессии.
Возникает следующий вопрос – почему же мать не поделилась с дочерью своей проблемой? Ответ содержится всё в той же руке – заглядывать в мир мёртвых очень опасно, так как можно там остаться, что нам наглядно продемонстрировал случай Райли в конце фильма. Любая искренняя попытка поговорить, чтобы понять человека в настолько глубокой депрессии, может привести к тому, что он сам проникнется этим безысходным состоянием. Иными словами, если искренне погрузиться во внутренний мир самоубийцы достаточно глубоко, то существует высокий риск самому разочароваться в жизни до такой же степени. Отсюда вытекает следующая проблема: если помогать суицидально настроенному человеку, скажем так, отстранённо (без достаточного сближения и попытки понять внутреннюю мотивацию), то это заведомо не будет работать. И в то же время чрезмерная эмпатия таит в себе риск ухудшения собственного психологического состояния. Уверен, что любой психолог подтвердит опасность настоящего сближения с пациентом, так как даже профессиональные контакты с людями в тяжёлой депрессии отнимают о врачей колоссальные силы. Икать баланс между эмпатией и безопасной отстранённостью непростая задача. Мать Мии не хотела подвергать свою дочь подобному риску, но и оставаться в семье она не могла, так как считала невозможным счастье своих любимых людей рядом со своей неизлечимой (по крайней мере, по её мнению) депрессией.
Стоя у шоссе, Мия поняла, что мать, действительно покончила с собой, но Мия об этом ничего не знала, так как Рея тщательно от неё скрыла своё намерение. Эта скрытность была обусловлена желанием защитить дочь от соприкосновения со своим сознанием самоубийцы, способным самым негативным образом изменить психику дочери. Стоя на краю автострады в финале картины, Мия наконец-то поняла мотивацию матери, в этом ей помогли пережитые в последнее время события. И если ей помочь она уже не может, то Райли она твёрдо решается вытащить из плена демонов, избавить его от суицидального состояния. И она осознает, что для этого ей нужно откинуть сомнения, протянуть руку помощи и поговорить с Райли о том, что с ним происходит. В фактическом и метафорическом плане ей самой нужно перешагнуть в мир самоубийц, чтобы Райли оттуда достать. Вот поэтому Мия и бросается сама под машину, а не толкает коляску с мальчиком на скоростное шоссе. Она решает пойти на риск: погрузиться в мир мёртвых, чтобы иметь возможность говорить с самоубийцей на одном языке. Как мы видим по дальнейшим кадрам – план сработал, и Райли поправился (семья забирает его из больницы). К сожалению, сама Мия выкарабкаться не смогла, о чем говорит нам финальная сцена.
Рука помощи
Картина «Два, три, демон, приди» заставила меня взглянуть на проблему помощи депрессивным и склонным к самоубийству людям под другим углом. Очевидно, что им крайне необходима помощь семьи и близких, без которых они не смогут оправиться. В то же время неочевидно следующее. Недостаточно сказать человеку на пороге смерти «Всё будет хорошо», отвернуться и пройти дальше. Такая поддержка не окажет эффекта. Мы довольно часто говорим окружающим, что всё будет в порядке, нет худа без добра, не было бы счастья, да несчастье помогло и так далее. То есть утешение и поддержка является нормальным повседневным поведением. И в обычных условиях привычные фразы вполне эффективно работают. Человеку со здоровой психикой достаточно услышать немного слов утешения, и ощутить хотя бы видимость участия, чтобы приподнять своё настроение. И тут мы попадаем в ловушку привычки, потому что повседневный инструмент не будет работать с человеком, который абсолютно уверен, что всё в его жизни будет плохо. И осознать нам это сложнее, чем кажется. Психика так устроена, что других мы, как правило, судим по себе. Если мы видим какую-то проблему незначительной, то сложно поверить, что из-за этого кто-то другой захочет свести счёты с жизнью. А в этом то и заключается сложность – выслушать человека в депрессии, увидеть проблему его глазами, ощутить её масштаб в его глазах, поверить в серьезность его намерений к самоубийству из-за этой проблемы и тогда суметь подобрать вариант решения. Отсюда и второй, ещё менее очевидный момент – опасность такого сближения уже для вашей психики. Как говориться, проникая в коварные планы врага, трудно не проникнуться его коварством. Так и в освещаемой проблеме, если вы смогли понять, почему человек так негативно смотрит на мир, то уже может быть трудно и самому с ним не согласиться.
При этом фильм не является призывом отказаться от общения с людьми, настроенными на ускоренный уход из жизни. Как раз наоборот, и это подчёркнуто названием фильма и символизмом протянутой руки, через которую происходит коммуникация с людьми в мире мёртвых. На мой взгляд, авторы призывают не только не быть равнодушными, но и постоянно держать в голове, что люди в депрессии требуют большей вовлеченности и участия при оказании психологической поддержки. Только искренний и отзывчивый диалог с попыткой встать на сторону человека в беде может оказать настоящую помощь, хотя и об опасности забывать не стоит, чтобы чересчур не увлечься. Могли ли братья Филиппу помочь своей матери и бабушке? Название фильма и финальное решение главной героини говорит о том, что да, могли. Полагаю, что авторы были вынуждены для себя ответить на этот вопрос положительно, как и Мия в финале картины. Хотя, их жизнь при этом могла пойти совсем по другому пути, так как это их могло сильно изменить.
Таким образом фильм не просто рассказывает нам молодёжную городскую легенду о мистическом артефакте, хотя и это делает умело. В первую очередь картина интересна тем, что позволяет погрузиться в личный кошмар авторов этой истории, понять их переживания о произошедших в жизни событиях, порассуждать над выводами, к которым они пришли в результате творческой работы. На мой взгляд, весьма провокационная мысль об опасности чрезмерной эмпатии к потенциальным самоубийцам призвана ярче продемонстрировать идею того, что помочь людям может только искренняя забота и неподдельное внимание близких. Фильм демонстрирует ситуацию, в которой самый родной и близкий человек не смог распознать состояние глубочайшей депрессии матери. Может показаться, что это художественное преувеличение – пусть так, хотя в фильме это является актом самопожертвования в попытке уберечь дочь. В любом случае этот художественный приём позволяет нам посмотреть чуть более внимательно по сторонам и задаться вопросом: а не нужна ли кому-то из близких нам людей поддержка и внимание. И если нужна, то не стоит задумываться, чего она будет нам стоить – нужно приложить максимум усилий, если мы можем протянуть кому-то руку помощи прямо сейчас.