«— Опять куда-то торопится. Один, я остаюсь один», — прочитал бы посторонний человек в огромных собачьих глазах неприкрытую тревогу. Поджав хвостик, Картуз или коротко Тузька, как назвал его хозяин, тихонько встал со своего лежака, состоящего из наваленного тряпья, и подошёл к хорошо сложенному мужчине, в каждом движении которого чувствовалась сила. От этой силы было страшно, поэтому собака знала, что нельзя лишний раз требовать к себе внимания. А иногда так хотелось этого внимания и тепла руки на голове. Тузьку давно никто не гладил за ухом, не трепал по шерсти, не давал команду принести палку. Даже просто резвиться на прогулке было запрещено, так как хозяин сразу нервничал и становился суровым.
— Тузька, не сейчас. Опаздываю, — хозяин сделал шаг к вешалке, снял куртку и захлопнул за собой тяжёлую дверь.
Тишина нависла плотным покрывалом. Тузька заскулил и лёг возле порога, спрятав голову под лапами. Сегодня прогулка была очень короткой: два круга вокруг дома, по пути встретился соседский шпиц и бездомная кошка, сразу шмыгнувшая в подвальную дырку при виде Тузьки. Извазякав лапы в грязи, Тузька тем самым «потратил драгоценное время» хозяина. Ему пришлось мыть собаке лапы, из-за чего завтракать пришлось не дома. Тузька тоже огорчился, потому что изредка ему перепадали остатки вкусной еды со стола, а сегодня ждал только корм в миске.
Из тарелки в раковине доносился аромат гречневой каши с мясом, этим ароматом и наслаждался в одиночестве Тузька. Послышался странный звук. Собачье ухо приподнялось и встало козырьком, улавливая шелест крыльев проснувшейся мухи, которая билась о стекло, мечтая о свободе. Тузька наблюдал за её спонтанными спутанными движениями и водил глазами, пока не надоело это занятие. Потянувшись и зевнув, он встал возле окна на задние лапы и стал наблюдать за прохожими.
Жизнь в квартире, пусть и на первом этаже, не могла сравниться с жизнью на даче. Летом для Тузьки начинался настоящий рай, когда хозяин отвозил его на дачу к своей матери. Та, конечно, сначала охала и ахала, переживая за сохранность грядок и цветника, но потом привыкала к Тузьке и не хотела с ним расставаться. И Тузька к ней привыкал. Вот уже два года он и жил только этими воспоминаниями и ожиданием наступления следующего лета.
Анна Владимировна, мама его хозяина, была очень светлой и доброй. Она искрилась добротой. Тузику казалась она мягким пледом, который укутывал в непогоду и дарил спокойствие. Её руки были самыми нежными и ласковыми. Тузька даже представить не мог, что бывает что-то лучше на свете, чем руки Анны Владимировны. Только что разве сочная косточка могла сравниться с этим. Косточки Тузька очень любил и столько их припрятал про запас по всему огороду, что хватит на много лет. На даче было много запахов, иногда Тузьке казалось, что он сойдёт с ума от такого количества ароматов. Какие-то были ему знакомы, а кикие-то он не мог опознать. Это его мучало, дразнило и пробуждало желание к расследованию. Залезая в травяные дебри, бегая по полям, по лесным просекам, он изучал мир. Анна Владимировна сначала переживала, что Тузька потеряется, но затем успокоилась: собака всегда возвращалась домой и даже приносила «добычу». Один раз Тузька приволок в дом раненого скворца.
Анна Владимировна тут же организовала полевой госпиталь, а Тузька вертелся вокруг и будто сочувствовал всему происходящему, будто переживал за птицу. Около недели женщина выхаживала скворца, а потом наступил радостный момент:
— Лети, малыш! Лети на свободу! — Анна Владимировна распахнула дверцу клетки и позволила птице выпорхнуть из неё.
Тузька прыгал от радости и громким лаем провожал спасённого пернатого друга. И это было такое счастье!
А теперь... Замкнутое пространство городской квартиры сжимало в своих тисках. Ожидание тянулось бесконечно. Иногда хозяин задерживался на работе допоздна, и прогулки были такими поздними, что никого на улице и не встретишь.
Тузька вернулся к лежаку и закопал морду в старую хозяйскую куртку. От неё пахло кормом, который когда-то был в кармане, и ещё чем-то до боли знакомым. Пёс принюхался. Его сознание взбудоражилось, когда он понял, что за запах. Анна Владимировна надевала эту куртку на и положила в карман пёрышко скворца к удаче. Вот оно!
Бешено заколотилось собачье сердце, Тузька решился на отчаянный поступок. Как только вечером провернулся ключ в замке и отворилась дверь, пёс рванул в проём и понёсся сломя голову к подъездной двери.
— Картуз! Тузька! Вернись! — кричал хозяин.
Только крик этот был проигнорирован. Пёс знал, где ему рады всегда и где его место. Он решил найти дорогу к даче и не ждать лета. Конечно это было сложно, ведь дорогу туда они с хозяином преодолевали всегда на машине. Тузька высовывал морду в открытое окно, уши у него развевались на ветру, щёки смешно оттопыривались, а нос запоминал запахи.
Сейчас он тоже положился на нюх, вспоминая каждый аромат и сравнивая с тем, что улавливал мокрый чёрный нос. Дорог было много, как выбрать нужную и не промахнуться? В какой-то момент пёс остановился и поднял уши торчком. Гудок. Этот звук был ему знаком. Они с хозяином проезжали через переезд и сворачивали налево. А дальше всё просто: вдоль железнодорожной дороги всё прямо и прямо! Тогда они гнались за электричкой на машине, а теперь есть только четыре лапы и нос, на которые нужно полагаться.
Тузька, свесив язык на бок, счастливый, бежал вдоль дороги. Он всем своим огромным собачьим сердцем впитывал ощущение свободы после душной и тёмной квартиры, даже ночь теперь ему казалась светлой и радостной.
Хлопанье птичьих крыльев над головой и глухое уханье на мгновение испугали Тузьку, но, замерев в стойке и поджав хвост, он дождался, пока ночное чудовище улетит подальше. И только затем продолжил путь. Около двух часов понадобилось собаке, чтобы достичь своей цели. Тузька был большим везунчиком. Обычно дача пустовала поздней осенью, зимой и ранней весной. Но в этот раз Анна Владимировна решила сорваться за город и проверить дом и участок. Почему-то ей казалось, что она не закрыла замок или забыла другую важную вещь. Какую, не могла вспомнить, вот и решила заночевать до утра и на ранней электричке вернуться обратно в город. Каково было её удивление, когда утром на пороге веранды она увидела Тузьку.
— Как ты тут оказался? — наклонилась женщина и погладила бархатное ухо собаки.
Тузька вскочил, вилял хвостом и закружил юлой около женщины, тыкался носом в ладони и переминался с ноги на ногу.
— Ты пить хочешь? — сообразила она и позвала собаку в дом. — Холодно на улице, входи, входи скорее!
Но Тузька не шёл, он будто звал куда-то. Анна Владимировна накинула куртку и пошла следом. Так они добрели до небольшой речки, возле которой расстилалось поле, где летом рос клевер. Тузька притащил палку к ногам Анны Владимировны и поскрёб по ней лапой.
— Играть? Будешь приносить мне палку? — рассмеялась она. — Лови!
Палка сделала в воздухе крутые виражи и упала возле зарослей лопуха. С громким лаем Тузька в три прыжка достиг заветного места и схватил зубами палку. Анна Владимировна наклонилась и погладила собаку:
— Молодец!!!
Они играли так около получаса. Первая электричка ушла.
— Пойдём в дом, Тузька.
Дверь на веранду скрипнула и на них пахнуло приятной сыростью остывшего дома. Возле шкафа лежала резиновая уточка, с которой Тузька играл летом. Игрушка забавно пищала, когда пёс вонзал в неё зубы. А чуть дальше, в закутке, лежанка, которую Анна Владимировна сшила своими руками. Тузька попил воды, поел насыпного корма и свернулся калачиком на лежанке.
— Тузька, нам скоро на электричку, — склонилась над ним женщина, нежно проводя рукой по шёрстке. Но пёс в ответ только повёл ухом и широко разинул пасть, сладко зевнув.
Анна Владимировна отошла в другую комнату и с оглядкой на собаку позвонила сыну:
— Привет, ты знаешь, где сейчас Картуз? Убежал? Откуда я знаю? Очень просто... Я вчера приехала на дачу кое-что проверить, заночевала тут... Нет, ты не ругайся, а дослушай. Я знаю, что дом уже холодный. Погоди. Просыпаюсь утром, а Тузька спит на пороге. Представляешь? Нет, не надо приезжать. Я на вечерней поеду. Пусть отоспится. Хорошо, что не заблудился. Сынок... Ты знаешь, ему лучше пожить какое-то время со мной.... Не обижайся... Рад? Не справляешься? Вот и отлично! И мне будет с Тузькой веселее. Спасибо, сынок.
Анна Владимировна улыбалась и прижимала телефон к груди. Вот зачем она вернулась сюда, вот что она забыла. Она посмотрела на спящую собаку, внутри которой билось сердце, нуждающееся в любви и заботе. Тузька почувствовал, где это ему могут дать и пришёл в нужное место и в нужное время.