Сборная Никарагуа дала достойный бой России в товарищеском матче в Краснодаре. Команда с другого конца света, занимающая 131 место в рейтинге ФИФА, пропустила всего три мяча и сама огорчила Матвея Сафонова – 1:3. Гости из Центральной Америки провели качественную игру, хотя мало кто от них такого ожидал.
О футболе в Никарагуа в России вообще мало что известно. Сборная в большинстве представлена футболистами местного чемпионата, а самый дорогой игрок оценивается порталом Transfermarkt всего в 250 тысяч евро. Последнее достижение Никарагуа – попадание в отбор на Золотой кубок КОНКАКАФ в 2019-м.
Мы решили узнать о Никарагуа чуть больше и поговорили со спортивным директором сборной Хавьером Салинасом. В интервью Metaratings.ru мексиканский функционер рассказал:
- как долго шли переговоры с РФС о проведении матча;
- поможет ли товарищеский матч Никарагуа стать сильнее;
- что думает об отстранении России от крупных турниров;
- почему в Никарагуа много русских.
«Первый контакт с РФС был еще два года назад. Нынешние переговоры начались в феврале»
– Матч против России в Краснодаре – это самая дальняя поездка в истории сборной Никарагуа?
– Думаю, одна из самых дальних. Четыре года назад, в ноябре 2022-го, мы летели в Иран: Манагуа – Панама – Стамбул, затем 12 часов ожидания в аэропорту и перелет в Иран. Сейчас маршрут похожий: Никарагуа – Панама – Стамбул – Краснодар. Но это не проблема для нас, такие поездки расширяют кругозор и дают возможность познакомиться с великими культурами мира, например с русской. Для нас это настоящая мечта, которая сбылась.
«Ребята молодцы, Валерий Карпин – красавчик»: репортаж с матча Россия – Никарагуа
– После долгого перелета со сменой часовых поясов вы ни о чем не жалеете?
– Ни о чем. Два года назад мы уже были близки к тому, чтобы приехать в Россию, но тогда не удалось договориться. Теперь мы здесь и очень рады. Сборная России входила в тридцатку лучших сборных мира по рейтингу ФИФА до дисквалификации. Стадион в Краснодаре нас поразил – красивый и впечатляющий. Тренировочное поле тоже отличное. Мы просто счастливы, что оказались здесь.
– Футболисты не устали после долгого перелета?
– Конечно, усталость была, это естественно. Но у нас есть тренер по физподготовке, специалисты по реабилитации, врач. Сразу после прилета мы запустили протокол восстановления: упражнения, отдых, питание, необходимые препараты. Игроки были в хорошем состоянии и хорошо подготовились к матчу.
– Как команда адаптировалась к смене часового пояса?
– Ключевой принцип – сразу жить по местному времени. Мы прилетели в семь вечера, поужинали и легли спать, даже если дома в этот момент был день. Мы много путешествуем – играли в Нидерландах, Иране, Испании, Уругвае, Парагвае. Правило везде одно: прилетел – живи по местному времени.
– Как долго шли переговоры о матче с Россией?
– Первый контакт был еще два года назад, но тогда ничего не получилось. Нынешние переговоры начались в феврале этого года.
– Были какие-то особые требования со стороны команды?
– Ничего сверхобычного: отель, питание, транспорт, тренировочное поле. Это стандартные условия в футбольной индустрии. Когда ты принимаешь команду, ты все это обеспечиваешь – таковы правила.
– Россия – самый сильный соперник в вашей истории?
– Нет. Мы играли против Ирана, который занимал 19-е место в рейтинге ФИФА, против Уругвая – 12–13-е. Россия – топ-команда, но не самая сильная из тех, с кем мы встречались. Думаю, Гана и Коста-Рика – команды примерно того же уровня.
«США делают то же самое, что ставится в вину России, но они не дисквалифицированы»
– Как вы оцениваете стадион «Краснодар»?
– Это один из самых красивых стадионов, которые я видел за 30 лет в футболе. Архитектура, панорамный экран на 360 градусов, инфраструктура – все на высшем уровне. Я уже сделал много фотографий и сегодня сделаю еще. В целом у России одна из лучших футбольных инфраструктур в мире – это подтвердил чемпионат мира 2018 года.
– Вы успели погулять по парку рядом со стадионом?
– Да, утром бегал там. Очень красиво, хотя и холодно. Я нашел в интернете летние фотографии парка – это просто невероятно. Позвонил маме, показал ей фото, она сказала: «Вау». Хочу привезти ее сюда летом.
– Может ли матч с Россией помочь Никарагуа в подготовке к отбору на чемпионат мира 2030 года?
– Это один из важных шагов. Чтобы пройти отбор, нужно работать каждый день на протяжении лет, а не за неделю до матчей. У нас много молодых игроков, и такие игры дают им бесценный опыт. Мы благодарны России, Ирану, Уругваю за то, что они соглашаются играть с нами – сборной, которая находится на 130-м месте в рейтинге. После каждого такого матча мы становимся сильнее.
– Как прошло взаимодействие с Российским футбольным союзом?
– Очень профессионально. Мы обменялись информацией, подписали контракт – все прошло стандартно. Россия проводила чемпионат мира восемь лет назад, у федерации огромный опыт. Было бы странно, если бы что-то было организовано плохо, но нет – все на высшем уровне.
«Иногда с ребятами можем пофантазировать о возвращении»: интервью Евгения Морозова о сборной России
– Что скажете о дисквалификации России из международного футбола?
– Когда возникает проблема, ее нужно использовать как возможность стать лучше. Россия за эти четыре года показывает, что работает так, будто никакой дисквалификации нет. И я надеюсь, что она закончится как можно скорее. Лично я считаю это отстранение несправедливым и не согласен с ним.
– Вы думаете, что бан российских спортсменов несправедлив?
– Если Россия сделала что-то не так – она должна понести наказание. Но, на мой взгляд, оно чрезмерно. В футболе, я считаю, дисквалификации не должно было быть вообще. Надеюсь, после ближайшего чемпионата мира запрет снимут. Футболом нельзя управлять только через наказания. Красные карточки – да, но не такие вещи. При этом США делают то же самое, что ставится в вину России, но не дисквалифицированы. Для меня это выглядит абсурдно: одни и те же основания применяются к одной стране, а к другой – нет.
«Если ты из Никарагуа, реакция такая: «Они вообще играют в футбол?»
– Если бы РФС предложил организовать серию молодежных товарищеских матчей между российскими и никарагуанскими клубами, как бы вы к этому отнеслись?
– Это было бы мечтой. Сейчас такого предложения нет, но если бы оно появилось, с вероятностью 99 процентов мы бы его приняли. Это отличный способ сотрудничества. Думаю, и российским игрокам было бы чему поучиться, приехав в Никарагуа. Путешествия всегда открывают горизонты.
– Рассматриваете ли вы возможность приглашения российских специалистов в тренерский штаб сборной?
– Мы открыты к этому. Для меня знания не имеют национальности. Не важно, русский это специалист, индиец, мексиканец или аргентинец – важно, чему он может научить. Я сам мексиканец и уже пять лет работаю в Никарагуа. В нашем штабе есть аргентинский тренер по физподготовке и другие иностранцы.
Но ключевое условие – адаптация. Специалист должен понять контекст страны: менталитет, физические особенности игроков, бытовые условия. Нельзя просто приехать и сказать: «В России мы делали так». Нужно подстраиваться. Главный барьер – язык. Со штабом можно говорить по-английски, но игроки почти не знают английский, а русский – тем более. Через переводчика в спорте полноценно работать очень сложно: теряется смысл, теряется интонация. Поэтому желательно, чтобы специалист говорил по-испански.
Участие в «Футбольной войне» и локальный успех на отборе ЧМ-2026: интересные факты о Никарагуа
– Есть ли в команде игроки, для которых матч с Россией – шанс заявить о себе европейским скаутам?
– Для нас каждый матч – это возможность для скаутинга. Но есть стереотипы. Если ты аргентинец или бразилец, скауты изначально считают тебя хорошим игроком. Если ты из Никарагуа, реакция другая: «Они вообще играют в футбол?» Даже если наш игрок проведет отличный матч, он окажется в длинном списке, где перед ним будут десятки имен по умолчанию. Это наша реальность. Чтобы ее изменить, нужны годы результатов и история.
– Удалось ли вам уже установить контакты с российскими клубами?
– Пока нет. Но я надеюсь познакомиться с кем-то из руководителей клубов. Сейчас мы знаем только официальных представителей федерации. Думаю, Россия могла бы рассматривать Никарагуа как партнера для обмена игроками. Например, если отправить к нам двух-трех футболистов до 17 лет на полгода или год, это будет полезно для обеих сторон. Молодой игрок попадает в другую страну, другую культуру, другой стиль тренировок – это огромный опыт.
«В моем районе в Манагуа живет много русских. Люди говорят по-русски, учились здесь»
– Говорят, что многие люди в Никарагуа учились в России или даже говорят по-русски. Это правда?
– Да, это правда. Наши страны дружат уже около пятидесяти лет, отношения очень близкие. В моем районе в Манагуа живет много русских. Люди говорят по-русски, учились здесь. Есть и российские студенты в Никарагуа. Между нашими странами нет визового режима – это здорово.
– Вы уже пробовали русскую кухню?
– Да. В Мехико я знаю два русских ресторана, в Никарагуа видел один. А в 2006 году я жил во Франкфурте во время чемпионата мира и ходил в русский ресторан почти каждый день – он был в соседнем квартале. Только в последний день владелец спросил: «Почему вы так много едите?» Я объяснил, что я мексиканец, а у нас обед – это три блюда: салат, суп и горячее. Он был в шоке. Мы просто разные – не лучше и не хуже, просто разные.
– Никарагуа – что означает это название?
– Это слово из языка науатль, языка ацтеков. Науатль – древний язык Центральной Америки и Мексики, существовавший до прихода испанцев. Как латынь для Европы – очень красивый язык для поэзии. «Никарагуа» означает «земля озер и вулканов».
– Активных вулканов?
– Да, активных, и их много. Это красиво, хотя звучит пугающе. Люди в Никарагуа очень близки к природе и экосистеме – в отличие, например, от Мексики, где потребительская культура уже очень сильна. В Никарагуа эта связь с природой пока сохраняется, и это замечательно.
«Гусев станет сильным тренером «Динамо»: Огнен Короман – об РПЛ и жизни в России
«В «Спартаке» остались мои сердце и душа»: Игор Митрески – про РПЛ и бан российского футбола
«Я не вижу никакой катастрофы у ЦСКА»: интервью Николая Писарева о рестарте сезона РПЛ