продолжение...
глава 17
В конце 1941 года в Кузьминку приехали активисты. Набирали молодых парней и девушек, учиться на трактористов, в Воскресенский район. Обучались и жили в общежитии по целым неделям, а воскресенье уходили по домам. Надо было помыться, постирать одежду, взять хоть какую - нибудь еду. Продуктов тех, кот наплакал.
Мария должна была вернуться в понедельник на ремонт тракторов. Но к вечеру началась пурга, следы быстро заметало. Надо было идти полем, несколько километров. Мария шла со своей подружкой Простяковой Лидой, отстали они от своих двух подруг. У Марии нога ещё побаливала, она прихрамывала. Буря разыгралась пуще прежнего, решили вернуться, пока не замерзли, хотели утром идти. Думали что с раннего утра пойдут и успеют к началу занятий. Но дорогу так сильно замело, по вешкам и сугробам шли медленно. Опоздали на два часа. "За неявку на ремонт тракторов" гласила статья, их осудили и дали 6 месяцев принуд-работы. Судили в Воскресеновке в клубе, и отправили в Елецкую тюрьму. Если бы Марии было 19 лет(призывной возраст) и не раненая нога, могли бы дать 5 лет.
Пробыли в тюрьме всего три недели, выстроили всех у кого был маленький срок, за какую-нибудь оплошность. За утерю болта, пролитую краску, испорченную гайку-шпильку, за опоздание на 20 минут, без предупреждения. Судили, давали срок. И вот всех таких молоденьких девчонок и ребят, построили на тюремной площади. Вышел комиссар НКВД, сказал: " Сейчас война, Родина в опасности.
-Вы Родину любите?
-Любим-грянуло одним духом.
-Кто Родину любит, три шага вперед... Родину защищать надо...
Шагнули все, ни кого не осталось на месте.
-Сейчас будет обед, на сборы пятнадцать минут. В 14:00 построение. Опоздание, будет считаться отказом, его будут судить, как невыполнение приказа. Все одели свои тюремные фуфайки и ботинки.
Фуфайки эти шили и ремонтировали в тюрьме. Потом их отправляли на фронт. У некоторых фуфаек не было рукавов, пуговиц, петелек. Штопали или отрезали, то, что нельзя было починить. Какие-то запачканные кровью стирали.
И вот построение. Пригнали ребят на вокзал. Все залезли в вагоны -теплушки. Тронулись в путь. Никто не знал куда их везут. Страшно. Через несколько часов приехали ночью на станцию под Тулой. Всех вывели и пошли в сторону леса. Велели рубить ельник, делать шалаши, рыть землянки. В этих лесах проходили бои. После боев оставалось много не захороненных бойцов, и если наши наступали, то и немцев очень много.
Потом объяснили, что надо делать. Хозрота. Раздали всем сумки, куски материи из плащ палаток. В сумки надо было собирать всё, письма, открытки, фотокарточки, ордена и медали, разные вещи которые были у солдат и наших, и немцев. Складывалось отдельно в пакеты, который надо было подписывать, документы и медальоны.
Однажды, Мария подошла к большой сосне, около неё сидел немец- офицер, в очках, они были золотые, как показалось, так блестели на солнце. Сидел как живой. Мария ткнула его крюком, он завалился. Взяла его планшет, открыла, тряхнула на кусок плащ-палатки. Высыпались, фотографии, письма, часы, цепочка, серьги и перстень золотой с голубым камешком. Все сложила в пакет, а вот перстень одела себе на палец, он так и впился. Всё сдала, а перстень не смогла снять. Искушение.
А через несколько минут построение. Всех построили, прочитали указ. Если у кого сейчас найдут не зарегистрированные вещи, то расстреляют за мародёрство. Начался шмон. Мария стояла крайняя во втором ряду, руки были за спиной. Всеми силами старалась Мария снять проклятый перстень. Всё шептала, Господи прости, зачем надела... Слава богу соскочил, упал на снег, вкрутила каблуком ботинка, этот проклятый перстень, наверное до центра земли.
Вывели четырёх человек, один парень, которого все боялись. Он выбивал у некоторых немцев золотые зубы, обирал всех, и уносил куда-то, прятал. Один мальчишка, сильно плакал, клялся что не брал, что часы эти, подложили ему, очень жалко было его. У девушки с рыжими волосами, нашли серьги и колечко, и ещё одна, наверное старая зечка, прошла по этапу, ни кого не боялась, у неё нашли перстни и кольца, может были у неё давно, кто знает. Их без суда прямо на месте расстреляли. У рыжей девушки волосы прилипли к сосне.
Когда тронулись, Мария всё оглядывалась на эту девушку. Всю зиму и начало весны 1942 года, вытаскивали и хоронили наших солдат и немцев, отдельно друг от друга. Парни копали ямы, иногда выкладывали ельником, стаскивали трупы, закрывали брезентом, засыпали землёй.
Потом зачитали указ, и кто посильнее на фронт, кто послабее, или подраненные, на трудовой фронт. Так Мария попала на стройку военного аэродрома под Тулой. Только осенью 1942 года, Мария вернулась домой.
Уже погиб старший брат Марии, Григорий, а в конце февраля, пришло извещение, что Илья пропал без вести. Скорби опять у Алёны.
Трудно было жить, голодно. Надо было бы огурцов посолить, капусты наквасить. Да соль дорого стоила, за один стакан платили, бешенные деньги, где их взять. Один раз Алёна обменяла на кольцо, всего стакан. Внук Алёны Володюшка, сын Ильи, однажды нашёл с другом глыбу солонца, бросали раньше для лосей. Раскололи, намололи, но ведь всем родственникам надо. В селе были беженцы, и одна женщина, которая очень уважала Алену, зная её доброту, пришла к ней.
-Тётя Алёна, в городе Ефремов в сторону Тулы, мы проходили одно место, когда к вам шли, в тупике стоят вагоны с солью, точно знаю, что немцы их охраняли. Мы когда уходили, за бутылку масла и самогона, у немца выпросили, насыпать соли, а нам эта соль, не дала с голоду умереть, пока к вам добирались. Мой муж знал вашего сына Илюшу, в Москве познакомились, когда на рабочие курсы они ходили вместе. Муж, как-то, написал ваш адрес, если какая нужда, али горе какое, поезжай в Лебедянь. Мы ведь с мужем моим, приютские, родственников не знаем своих. Добрый ваш Илюшенька, был... Я теперь тоже вдовая, как и ваша сноха. Мой муж погиб под Москвой, миномётчик. Похоронка пришла когда ещё в Москве жила. И вынула из-за пазухи полстакана, соли. Так что вы тётя Алёна, пошлите своих девок, может получиться у них, набрать. Я бы тоже пошла, да у меня двое деток, маленькие ещё. Мы живем у Захарихи, у неё только один внук, остался. Вместе нам легче. А у вас семья большая.
-Как зовут, тебя милая?
-Тося, я. Вы тетя Алёна, обращайтесь если, что... Я ведь когда из Москвы шла, на санках вывезла швейную машину, и ребятишек. Швея хорошая была на тресте Москвошвей. Почётной грамотой награждали, не раз, красивые пальто шила.
Собралась молодежь, решили идти за солью. Взяли с собой кто, что смог, и самогон, пригодиться. До места надо было идти 65 километров, направились тайком, по оврагам темнотой. Шли ночью, а днём спали в оврагах, через два с половиной дня, дошли. Пришли к ночи, нашли вагоны, залезли, начали нагребать. Мария нагребала мешок, и всё ей казалось мало... Ещё чуть-чуть... "Девки хватит копошится", кто-то, крикнул из ребят. Давай ходу. Попрыгали из вагона, и пустились на утёк. У одной женщины, мешок рассыпался и она решила вернуться. Все остальные были в овраге. Вдруг прогремел взрыв, кто-то сказал, нарвалась на мину. Все, переглянулись. Как же они остались живы, одному богу известно. Посидели 2 часа и пошли обратно.
Мария принесла много соли, но стёрла плечи в кровь. Полтора пуда было( 24-25 килограмм). может больше. Всем снохам давали соль. Берегли... Это спасало семью от голода. Больше Мария за солью не ходила. Может кто и делал вылазки, она не знала.
продолжение следует...